Михаил Ремер – Король Истван. Книга 5. Бессердечный правитель (страница 4)

– С прывылыкым удаволствыем, Ваши Вылычыства, – усмехнулся коротышка.

– Разрешите отметить, – уже по-настоящему перепугавшись, затараторил старик, – что согласно не очень достоверным источникам, существует один способ достичь врат…

– Таких же, как эти?! Нарисованных?!

– Сагласна маему очын даставерному опыту, дажи самый небалшой клынок пры грамотном обращеныы пазваляит получыть…

– Настоящих! Настоящих врат! – взвизгнул Зайферт. – Только, найду смелость отметить, я не могу ручаться за правдивость источника, в котором описывается этот путь! Клянусь! Я правда расскажу все, что знаю!

– Боюсь, у нас нет причин не считать тебя негодяем, – чуть присев, чтобы не потерять равновесие от очередного удара стихии, подытожил юный король.

– Гатов паклястся чэм угодно; он – абманщык!

– Нас не интересуют твои россказни, – мрачно резюмировал Истван. – Ты пойдешь с нами. Только так мы поверим тебе.

– Рекомендую взять на заметку, – неожиданно успокоившись, холодно отвечал ректор университета, – что я являюсь никудышнейшим путешественником и достойнейшим странникам придется изрядно помучиться в дороге с горемычнейшим Зайфертом.

– Памучыться прыдется тэбэ, негодный, кагда мой клынок пащыкочыт тэбе кадык!

– Сдаюсь! – равнодушно отвечал тип. – Я покажу вам все, что знаю сам.

– Я знал, что мы договоримся, – тяжело вздохнул сын правительницы Долины фей. – Хотя, конечно, стоило бы как следует наказать… Две четверти часа общения с вами высосали сил больше, чем славная битва.

– Вас тожы утамыл этат сколзкый тып, Ваши Вылычества? – смахнув испарину с лысой макушки, выдохнул Туруман.

– Следуйте за мной, – невозмутимо прошагав мимо оторопевших от такого поворота событий странников, бросил ректор.

– Нет, я научу вас разговаривать с особами королевских кровей, – вяло схватившись за рукоять клинка, прошипел юноша, но тут же бессильно махнул рукой и убрал орудие обратно в ножны.

– Нэ нравытся мнэ все эта! – следуя примеру товарища, бробубнил Туруман. – С какых эта пор он здэсь камандуыт? И мнэ кажытся, ылы он вырас? – глядя в широкую спину профессора, негромко закончил воин.

– Да какая теперь разница? – флегматично отвечал юноша. – Выбора у нас все равно нет.

– Вы правы, Ваши вылычыства. Баюсь, вы – правы…

– Пошевеливайтесь! – перекрикивая очередной раскат, приказал профессор Зайферт, и товарищи покорно поплелись за ним.

Неурядицы начались сражу же. С первых минут. Сначала странники провозились более двух часов, пока старик собирал свой скарб. Он оказался на редкость беспомощным путешественником, а потому хаотично метался по утлой комнатушке одного из зданий, судорожно напихивая в плетеную корзинку всякий хлам, необходимый, по его мнению, для путешественника. Ворох носовых платков, несколько смен чулок, всяческие гребни для бороды, волос и бровей, крем для обуви и, наконец, – тубус с ватманами и мольберт с красками.

Так могло бы продолжаться до бесконечности, если бы раздраженные странники не схватили старика под руки, и, наспех собрав самое необходимое, включая заготовки для факелов и огниво, про которое профессор почему-то даже и не вспомнил, поволокли не очень-то упиравшегося детину к двери.

– Извольте принять к сведению, что я решительнейшим образом протестую против столь варварского обращения, – словно издеваясь над товарищами, голосил он. – Я – ученый и не потерплю такого отвратительнейшего ханжества! Позвольте заметить: если мы встретим что-то интересное, но по вашей пренепереносимейшей прихоти я буду лишен возможности сделать зарисовку, этот унизительнейший позор наичернейшим пятном ляжет на ваши совести! Извольте также иметь ввиду: я не могу принимать пищу, не имея салфеток, а с носовыми платками, – прошу принять это к сведению, – не расстаюсь даже ночью.

Не обращая ни малейшего внимания на весь этот шум, Туруман с Истваном решительно выволокли Зайферта на улицу.

– Гавары, прэзренный, как найты врата! – рявкнул одноглазый коротыш.

– А ещё, позвольте заострить ваше внимание, я не могу подвергать риску свое драгоценнейшее здоровье, а потому нуждаюсь в дюжине пар шерстяных чулок!

– Боюсь, что этот тип ещё попортит нам жизнь! – зло процедил Истван, бросив короткий взгляд на небосвод, разродившийся очередным мощным раскатом.

– Прошу также принять к сведению, что я отличнейше все слышу, – важно отвечал ректор и, надув щеки, к удивлению бессердечных странников, успокоился. – Нам, – помолчав с минуту, продолжил старик, – в катакомбы. Вход в них – рядом. Только строили их древние, которые не оставили после себя ни одной карты.

– И что теперь?

– Позволю себе отпустить колкость в ваш адрес: если бы не ваша ужаснейшая нетерпимость, я бы расплел один из своих шерстяных чулков, чтобы получить из неё путеводную нить. Но, разрешите заметить, из-за ваших несноснейших характеров…

– Вы можете взять с собой столько чулков, сколько сочтете необходимым, – тяжело выдохнул юноша.

– Рекомендую взять на заметку, молодой человек, что именно вы со своим наиослинийшем упрямством прервали мои сборы. Советую прислушаться к моим словам и самому вернуться в комнату и взять мою незаменимейшую корзинку, тубус, мольберт и пюпитр.

– Падажды! Какой пюпытр?! У тэбя нэ была..!

– Попрошу заметить: вы не позволили мне собрать все наинеобходимейшее для столь ответственного похода. Впрочем, позволю себе заметить, что вы нуждаетесь в моей неоценимейшей помощи, а не я – в вашей. Разрешу также напомнить вас, что вы можете наиспокойнейше продолжать свой путь без меня.

– Боюсь, мне нечем крыть…, – последние слова короля буквально растворились в рокоте, сотрясшем небосвод.

– Но мы жи бэссэрдэчные! – жалобно отвечал Туруман.

– Только я не вижу, как нам это могло бы помочь в данной ситуации, – здраво рассудил молодой человек и под презрительным взглядом проныры поплелся в комнату за скарбом горе-путешественника.

Через четверть часа унылая процессия, возглавляемая уже вполне освоившимся и осмелевшим Зайфертом, стояла перед распахнутой пастью проржавевших врат, ведущих в затхлое подземелье.

– Идем! – не колеблясь ни мгновения, Истван, увешанный корзинами и тюками с пожитками ректора, неловко пихнул ректора, однако тот даже не шелохнулся. – В чем теперь дело?

– Прошу принять на заметку: катакомбы охотнейше принимают всех желающих, однако, рекомендую намотать на ус, ни одного из этих отчаянейших глупцов больше никто и никогда не видел.

– Ты ыдёшь ылы нэт?! – не на шутку разьяренный всей этой комедией Туруман, схватился за рукоять клинка. – Но, если ты апят начнёшь пустословить, то, гатов паклясться чэм угодно, я пазнакомлю тэбя со сваим мычом! Но, баюсь, это знакомство тэбэ нэ панравытся!

– Идём, – вздрогнув, словно пробудившись, коротко бросил Зайферт и, пригнувшись, чтобы ни головой, ни плечами не задеть края широченного входа, отрешенно шагнул вперед. Пораженные такой переменой, сорвиголовы ненадолго оторопели, но быстро пришли в себя и потащились за ректором.

Это было похоже на падение, и нечто подобное Истван уже испытывал дважды: впервые в жизни, будучи ещё мальчишкой, тайком проникшим в подземелья Тёмного Принца. И второй раз – погружаясь в тоннель, ведущий к чертогам Владыки Пространства и Времени. Может, именно поэтому он, не ощущая ни малейшего страха и отбросив в стороны весь скарб Зайферта, спокойно отдался воле стихии и, подобно сухому листу, теперь плавно парил в удерживающем его тело прозрачном «нечто». Не сопротивляясь, он мягко приземлился на каменистое дно колодца и тут же поспешил оглядеться по сторонам в поисках ректора. Через мгновение, приземление, но куда более жесткое, совершил верный спутник отрекшегося правителя. Туруман не был готов к такому повороту событий, и поэтому, оказавшись в непривычной среде, запаниковал и сорвался в пике. Теперь же, приземлившись, он бурно негодовал и прочил «падлыцу, завёвшыго его в эту лавушку» все муки, на которое только способно было воображение.

– Его нет, – Исван решительно прервал поток брани, щедро сыплющийся на голову ректора из уст одноглазого спутника. – Он использовал нас для какой-то своей цели, а теперь исчез.

– Будь проклят тот дэнь, кагда я пазволыл этому ныгадяю адурачыть себя!

– Успокойтесь, Туруман. Вы же – бессердечный. Так же, как и я.

– Тэм хужы этаму ныгадяю! Будь ыначы, быть можэт он вымалил бы пращэные! А так, я готов паклястся чэм угодно, маё сэрдце нэ дрогнэт… Тэм более, что у мэня его нэт!

– Раз так, то и гнев не имеет над нами власти. Не так ли?

– Это – нэ гнэв… – проворчал Туруман. – Эта… Эта правыдное вазмущэние уважающыга сэбя воына. Да, ваши вылычыство; адна карзына асталась у мыня! Хатя, я гатов паклястся чэм угодно, кто-то нывыдымый очэнь хатэл завлядэт и ей.

– Что же. Неплохо. Весьма. Но нам пора выбираться отсюда.

– Сагласын! Нэчего делать пад зэмлёй, кагда нас ждут дыкие плымена, в правлэныы каторыми мы сможым проявыть все наше быссырдэчые! Ыдём, вашы вылычество.

– Но, куда? Мы – в катакомбах.

– Сыйчас узнаем! – пропыхтел Туруман. Достав огниво, он быстро зажег пару факелов. Живой огонь разорвал полумрак, выхватив из черноты своды и уступы каменную сферу, в которой оказались товарищи.

– Загатовкы для факэлов былы в маей карзыны, – довольно усмехнулся коротышка.

– Я пока не вижу ни одного входа в тоннели или даже трещины, – напряженно вглядываясь во тьму, пробормотал житель Долины.