Михаил Ремер – Король Истван. Книга 2. Огненный Вензель (страница 9)

– Ты предала нас. Зачем теперь спасаешь? – когда язык оказался наверху, поинтересовался Эддр.

– Чего встали-то?! Хватайте его, да в гнездо сажайте. Подвесить язык славно, а там, как Оракул запоёт, так и печаль – долой.

– Почему мы должны тебе верить, – кряхтя под тяжестью увесистого груза, пропыхтел Истван. Не смотря на недоверие, товарищи все-таки последовали указанием болотной жительницы и теперь все вместе принялись водружать язык на законное место.

– Пустобрехствовать – каждый горазд! – вновь заверещала визитерша. – Язык давай, цепляй, нерюх! Оно и согреешься, и жизнь сохранишь. Вон, концерт какой внизу нечисть затеяла! Зря, что ли? – перекрикивая какафонию, продолжала кикимора. – Тут каждые три века кто-никто, да появится. Да долго, что ли выдерживал? Да – кукиш! Кто иной, так уже сам бы вниз и сиганул! Вы-то – кремни! Крепки! Хороши! Ладны! Прямо грех таких, как вас, да мимо стола пиршественного! Запечь бы как следует, так и радость люду всему болотному!

– Чего?! – едва не отпустив язык, подпрыгнул Давид.

– Того! – передразнила кикимора. – Заместо того, чтобы к пиру готовиться, тетешкаюсь с вами тут, нерюхи! Самой бы знать, на что оно мне! Как в печенках свербит. Не могу иначе. Оно особенно – после того, как от ветра спасли.

– А, если бы не спасли?

– Управилися! – когда тяжеленный язык встал на место, выдохнула кикимора. – Теперь – оракул вам в помощь, – с опаской погладывая на покачивающийся колокол, просипела она. – Вы, только, люди милые, уважьте старуху-то. Не тревожьте его, покудова я не уйду. Оно, вить, ох как боязливо-то гул его услыхать! Голосище! О-го-го! Кикиморе – так и страсть одна.

– Взять! – четыре волчьи пасти одновременно показались в проемах колокольни. Четыре пары крепких ледяных рук разом ухватили товарищей и потянули прочь от Оракула. – Попались! Гулявый пир горой! Веселись, ватага! Молодец! Получишь самую жирную кость! – гаркнул вожак кикиморе.

– Стой… – растерянно глядя в ухмыляющиеся пасти, пробормотала та. – Нельзя так. Не можно. Стой! – набравшись храбрости, выкрикнула она. – Стой, кому говорят! Спасители они мои! Други-товарищи! Не отдам нерюхов!!! – осмелев, болотница вдруг ухватилась за яблоко языка и с силой толкнула его.

– Не сметь! Назад! Растерзаю!!! – забыв про добычу, нечисть бросилась на непокорную, но – поздно. Язык коснулся юбки оракула и воздух содрогнулся, расколотый низким гулом бронзового гиганта.

– Жжется!!! – попадав на пол, упыри принялись корчиться, словно бы они и взаправду попали на раскаленные сковородки.

– Взять! – взвизгнул вожак, тщетно пытаясь пересилить собственный страх.

– Больно! – корча неимоверные гримасы, кикимора, тем не менее, не сдавалась, а все сильнее раскачивала язык, заставляя колокол греметь все мощнее и мощнее.

Удар! Всю нечисть, словно ветром смело с площадки. Еще один! Воздух наполнился визгами и воплями бессильной ярости. Третий! Ещё несколько притаившихся под самой крышей коконов вдруг, лопнув, освободили с десяток колоколов поменьше, которые, проснувшись, зашлись в развеселых переливах.

– Тили-тили, дон-дилидон, – пели закрепленные на самой высокой балке маленькие колокольчики.

– Бом-мом, бом-бом, – вторили им кампаны покрупнее.

– Умм! Омм! Бомм! – гудел Оракул.

– Так вам, окаянные! – беснуясь и корчась от боли, выла кикимора. Впрочем, и она ох как изменилась! Бледная её кожа сморщилась и дымясь, начала тяжелыми хлопьями отваливаться от тела хозяйки, высвобождая, словно от скорлупы, крепкого бородатого мужичонку. – Ей-ей! – заливался тот радостным смехом. – Погуляли и будет! Думали, век вам долгий бесчинствовать здесь?! А вот – баста! Поколобродили и – будет! – управляя колоколами через хитрую систему канатов, веселился звонарь. – А, ну, – геть отседова! Марш по норам! – избавившись от надоевшего обличия, теперь уже не на шутку разошелся мужичонка. Казалось, даже воздух пришел в движение и теперь сотрясался, повторяя мелодии мастера.

Истван выглянул в проем арки и ахнул. Со всех сторон к колокольне стягивались пораженные ратники в поблекших от ржавчины доспехах. Заросшие, словно лешие, они изумленно разглядывали себя и друг друга, словно б видели впервые. Затем, как по команде выстроившись в пять шеренг, браво отдали честь и отсалютовали освободителям:

– Королю Иствану и его друзьям – троекратное «Ура»!

– Ура! Ура! Ура!

– Бог ты мой, да, ведь, это же гарнизон стража границы! – присвистнул Яромир. – Во, дела.

– Ох, и заждались вас, Ваше Величество! – отгремев финальные удары, подошел к товарищам звонарь. – Уж и не чаяли от личин этих избавиться. Думали: все. До конца дней с нечистью знаться придется. Глядите, – указал он на Восток. – Рассвет. Уж и забыть успели как выглядит-то. Вам – к солнцу, – чуть призадумавшись, добавил старик.

– А откуда вы…

– Тц! – остановил хозяин колокольни говорившего. – Слушайте, – прошептал он, указав на самый увесистый колокол.

Друзья притихли и уже через пару мгновений до их слуха донеслось едва слышное низкое пение: – «Восток… У солнцу…».

– Оракул благословляет, – назидательно подняв палец к небу, подытожил освобожденный.

Глава пятая. Большие неприятности на маленькой поляне

На смену затянувшейся ночи пришёл день. Пока это было достаточно хмурое время суток; солнце хоть вышло, но вязкие тучи пока и не думали уходить и тяжелой мохнатой шапкой нависали над самой землей. Снег прекратился, уступив место непрерывному изматывающему дождю.

Ободренные неожиданной развязкой первого приключения, путники бодро пошлёпали по вязкой жиже болота, благо болотоходы Яромира показали себя с наилучшей стороны. А после того, как их осмотрел и подлатал звонарь, они приобрели даже некоторое изящество.

Гарнизон, к огромнейшему неудовольствию ратных дел мастеров, был отправлен назад на заставу. Впрочем, недовольство то было молчаливым; никто из воинов не посмел перечить далекому родственнику их короля. А когда правитель Долины фей объяснил, что границы королевства сейчас, как никогда, нуждаются в защите, солдаты молча выстроились в пять шеренг и направились к квартирам. Короли, распрощавшись с Нокентием, – так звали звонаря, – двинулись навстречу новым приключениям.

Через несколько часов мерной ходьбы, тучи разверзлись и зарядил дождь. Холодные капли, разгоняемые ветром, больно стегали путников, шагающих через болото. Они всё шли и шли, а места, подходящего для укрытия, всё не было, и не было. Потеряв уже всякую надежду отыскать хоть какое-то укрытие от разгулявшейся непогоды, друзья набрели на поваленное дерево, неведомо как оказавшегося в этом гиблом месте. Казалось, стихия выдрала его из земли вместе с корнями и швырнула гнить в эти забытые всеми болота так, что в кроне его можно было устроиться на ночлег. Поколдовав с полчаса, ребята натянули палатку на ветвях дерева, а, ещё через четверть часа, им удалось кое как разжечь костёр и немного отогреться. Будь они не так вымотаны, они бы, пожалуй, заметили небольшое сутулое существо, прятавшееся от путников за редкими кочками. Апатично наблюдая за тем, как пришельцы устанавливают палатку, оно вдруг замерло, едва лишь только завидев, как Истван ударом огнива высек искру и разжёг костёр. «Обжигающая стихия!» – прошипело оно, растворяясь в сумраке. Впрочем, больших хлопот оно им пока не доставило.

Отдохнувшие и просохшие после стоянки, друзья двинулись в путь. Дождь прекратился, и теперь над болотом нависли тяжёлые серые тучи. Холодный порывистый ветер пузырём надул палатку и окончательно загасил костёр, чудом уцелевший под дождём. Решив не выжидать погоды, друзья сложили палатку и двинулись в путь.

– Какой мерзкий ветер. Зря послушал вас, надо было в палатке оставаться. Хоть чуть, но теплее! – трясясь от холода, ворчал Яромир. – Понесла же нелёгкая. Брррр! Ну и зуботряска! Даже в пещерах и то теплее.

– Яромир, хватит причитать, – рассердился Истван. – Я хочу как можно скорее покинуть это гадкое болото. А для этого нам нужно отыскать Край бескрайнего болота. Дорогу нам покажут ведьмы, но их ещё надо найти! Сидя в теплой палатке, мы точно ничего не найдём.

– В этом ты прав, – согласился Яромир.

Ветер терзал их в течение четверти часа, а потом внезапно стих, словно и не было его никогда. На болото опустилась безмятежная тишина и покой. Впрочем, длилось это совсем недолго. Уже через полчаса над трясиной поднялся туман такой плотности, что друзья живо потеряли друг друга из вида. Чтобы не заблудиться поодиночке, они достали из рюкзаков клубки фей и, сложив нити несколько раз, сплели что-то наподобие верёвки. Обвязавшись ею, друзья выстроившись в живую цепочку. Не видя друг друга, они теперь не менее чувствовали, что спереди или сзади за ними движутся товарищи. Добросовестно протопав с час, Давид вдруг заметил, что Истван, замыкавший цепочку, куда-то исчез. Веревка почему-то оборвалась и теперь беспомощно волочилась по трясине.

– Ребята, стойте! – окликнул он товарищей. – Истван отстал.

– Ничего я не отстал, – почему-то откуда-то справа донесся до них голос товарища. – Я иду за тобой, как и шёл.

– То есть как это? – поразился Давид.

– Как, как, – рассердился тот. – Я иду за тобой, потому, что я привязан веревкой и не могу потеряться, – голос Иствана почему-то раздавался всё дальше и дальше.