Михаил Ремер – Король Истван. Книга 2. Огненный Вензель (страница 8)
– Да умолкните вы, наконец! – взбеленившись, прорычал он. Увесистая коряга лишь чудом не задев цель, пролетела мимо, угодим прямёхонько в серый бугорок.
– Уууууууууууууууу! – подскочив на месте, взвыл тот, на поверку оказавшийся темным комом. Как оказалось, путники с болотными девицами здесь были не одни; в одну секунду искатели Книги Истины оказались в плотном кольце повскакивавших на ноги волков – Взять! Взять их! – крутясь на месте, рычала огромная тень, волчком крутясь на месте и пытаясь дотянуться до места, куда пригрела его запущенная в коконы палица. На этот вопль с земли поднялись ещё полтора десятков серых силуэтов и тут же взяли путников в кольцо, отрезая пути к отступлению.
– Свежая кровь! – лязгая зубами, звери надвигались на товарищей.
– Свежая кровь! Свежая кровь! – верещали кикиморы, держась чуть поодаль. – Мы привели свежую кровь!!! А только не замайте! Не замайте, кому гутарим!!! Они варваров победят! А варвары…
– Пошли прочь! – рявкнул пришедший в себя вожак стаи.
– Мы задержали их! Нас не будь, так и охотился бы ты на крыс с лягушками. Кто, как не сестрички-кикиморы свежую кровь охмурили?! Кто как не кикимурушки. Вы-ж, в благодарность то… Вы-ж попужайте, да не замайте…
– Прочь! – оскалился самый крупный из волков. – Живо! – развернулся он к разом замолкшим писклям; его примеру тут же последовали и все остальные.
– Уходим, – прошептал Истван. – Живо!
– Стой! Куда?! Взять их! – раздался противный лай за их спинами.
Ох, какого стрекача дали четыре короля! Уже освоившиеся с болотоступами, они огромными шагами летели в ночь, ища хоть какое-то укрытие посреди снежной пустыни. Но тщетно; ни холма, ни дерева. Ничего. Лишь искореженные чахлые деревца торчащие изо льда, могущие, впрочем, стать грозным оружием в руках загнанных в тупик беглецов.
Местность вдруг наполнилась жизнью. Тени, силуэты, горящие в темноте глаза. Из-за каждого кустика на товарищей так и норовило выскочить очередное нечто. То тут, то там невесть откуда начали вырастать скелеты и укутанные в лохмотья синюшные сморщенные человечки. Хвостатые старухи и прочая нечисть все настырнее и настырнее кидалась на товарищей, преграждая путь.
– Держи! Отрезай! Не дай попасть на башню! – лаял за спинами вожак. – Мертвечина опротивела! Свежая кровь нужна! Держи!!!
– Диржииии! – перед улепетывающими королями прямо из-подо льда вырос одноглазый горбун, решительно преградивший дорогу странникам. – От кривого колдуна… – закончить он не успел; отброшенный в сторону мощным пинком Яромира, он, грохнувшись на лед, коротко ойкнул и тут же замолк.
– А как такое тебе? – на бегу выломав кривую корягу, Яромир, развернувшись, с силой опустил его на голову чересчур приблизившегося вожака. – Свежая кровь!!! – расхохотался правитель пещер и, ловко управляясь своим грозным орудием, в одну секунду расшвырял по сторонам идущих плотной стаей преследователей. – Паршивые шпицы! Кролики осмелевшие! – метая молнии, гремел тролль, словно соломинку, вращая над головой тяжеленную палицу. – А, ну, получи! – азартно хохоча, он разнес на косточки имевшего неосторожность приблизиться к буяну скелета. – Э! Куда?! Стоять!!! – взвыл он, когда стая летучих мышей, облепив дубину легко вырвала её из рук воина.
– Уходим! – Истван схватил товарища за шиворот и поволок подальше от разъярённых таким чудищ.
– Пусти! – взревел тролль. Отчаянно брыкаясь, он попытался вырваться. – Я покажу этим клоунам всю злость тролля! Я отучу их…
– Туда! – заметив в маячивший в стороне холм, сориентировал товарищей Давид. – Живее! Живее! Они приходят в себя!!!
И, правда: оторопевшие от столь бесславного начала схватки, разъярённые звери с упырями кинулись за улепетывавшими беглецами; и было ясно, что в этот раз искателям приключений будет ох как не сладко.
– Не дать им уйти! – бесновался вожак, огромными прыжками сокращая дистанцию. – Живее! Если не хотите давиться костями кикимор!!!
– Сюда!!! – достигнув холма, на поверку оказавшимся увитой покосившейся башней, Давид, отыскав дверь, с силой рванул ручку. О, чудо! Заржавевшие петли со скрипом поддались, и тяжелая металлическая конструкция раскрылась ровно настолько, чтобы уходящие от погони прошмыгнули в открывшуюся щель. – Успели! – захлопывая лазейку, выдохнул тролль. – Признаться, давненько мне не приходилось давать такого стрекача! Ну и темень!
– Выходите! Сейчас же! Пока мы добрые! – бесновались снаружи волки, тщетно скребясь в окованную железом дверь. – Живо! Друг на друга! По одному!
– Наверх! – поняв, какая опасность грозит ребятам теперь, Истван принялся наощупь исследовать пространство вокруг. – Здесь есть лестница! Поднимаемся! – обнаружив ветхие ступеньки, покрытые толстым слоем скользкой грязи, молодой человек поспешил двинуться вверх. – Тут есть площадка! Люк! Он забит!
– Дайте-ка! – подоспел Яромир. – Навались! – плечом уперевшись в препятствие, прорычал правитель пещер. – Все вместе!!! В моих планах не было попасть на волчью трапезу! Или это так, или я сожру собственную бороду!
Полусгнившие доски не выдержали столь мощного напора. Люк со страшным скрипом развалился, выпуская беглецов на небольшую, метр на метр площадку. И, как выяснилось, очень вовремя; в одной из арок показалась оскаленная волчья пасть.
– Получи! – запустил в неё обломком деревянной балки грозный тролль. Пасть тут же растворилась во мраке, а воздух вокруг наполнился воем боли и ярости. – И ты! – одним прыжком оказавшись у стенки, бородатый воин принялся яростно орудовать обломком какой-то деревяшки, лупцуя налево и направо беснующихся волков. Удар! Один! Другой! – пирамида из хищников осела и, разделившись на десяток отдельных точек, рассыпалась.
– Ну, погоди! Долго не выдержите! – оскалился вожак, усаживаясь у основания башни. – Никто не выдерживал! – протявкал он, теперь уже обращаясь к стае. – Песню запевай!
Разом угомонившиеся звери расселись вокруг убежища и, задрав головы к небу, подняли такой вой, что беглецы были вынуждены закрыть уши.
– Какой ужас! – морщась от противных завываний, простонал Давид. – Ничего более отвратительного я в жизни своей не слышал! – и правда; выдержать это испытание было дано не каждому. Вразнобой, в разных тональностях, хриплыми противными голосами, они завывали настолько гадкие мелодии, что получившееся кроме как какафонией назвать нельзя было совершенно никак. От этого противного завывания у товарищей очень быстро разболелись головы.
– Ещё никто не выдерживал! – раздался лай вожака. – И вы не сможете! – прогаркав это, волчара принялся выть пуще прежнего. Так, что друзей передернуло, как будто от зубной боли.
– Надолго такого концерта меня не хватит! – с трудом перекрикивая этот ужасный хор, прохрипел Истван. – Если он не прекратится в ближайшее время, я сам брошусь вниз!
– Брошусь вниз! – прогудело над головами, да так, что товарищи вздрогнули.
Только теперь товарищи обратили внимание на огромный кокон, нависший над головами странников. Полый внутри, он, как сачок, ловил все звуки и, многократно усилив, отражал обратно.
– Эге! – Яромир первым сообразил что к чему. – Наши преследователи не просто так гнали нас подальше от этого места! Если здесь нет того, что нас спасет, то я сожру свою бороду! – словно в подтверждение его слов сверху вновь раздался противный лай.
– Как вам безъязыкий?! – бесновались внизу хищники. – Уже познакомились?
– Уже познакооомилииись? – прогудел кокон, усилив и растянув завывания.
– По-хорошему говорим; спускайтесь!!! – раздался противный хохот снизу.
– Спускаааайтееееесь! – эхом прогудел безъязыкий да так, что товарищи вздрогнули.
– Не слушайте их, нерюхи! – донеслось до слуха беглецов. – Не вздумайте даже! Что вам безъязыкий, враг что ли? Так то – брёх пустой! Кто чужим словам верит больше, чем головам да глазам собственным, да басни пересказывает попусту. Поумнее были бы, так и сами поняли бы что к чему. А так… – с лестницы донеслось тяжелое сопение и звук глухих ударов. Так, словно бы кто-то волок что-то увесистое по ступенькам.
– Кто здесь?! – тщетно вглядываясь во тьму, прокричал Давид.
– Да помогите же, нерюхи!!! – ответили снизу. – Легкий, думаете, язык этот?! Сам оракул – пять по десять пудов. А язык – двадцатина от его весу.
– Ты?!! – разглядев во тьме ту самую кикимору, которую ещё совсем недавно дружно укрывали своими же вещами, спасая от холода. Только теперь она была напрочь лишена своего кокона; обмотанная с ног до головы теплыми вещами, она и сама более походила на шарик – Да как ты…
– Лаяться – дело нехитрое. Да пустое. Оно хоть обкричися, а дело с того не сдвинется ни на шаг. Оно помогли бы, и толку больше было бы. А чего так? Да с того, оборотни язык схоронили те, кто голоса оракула боится, как огня. А мало ли таких вокруг? Да каждый первый-то и есть! Мне, что ли не страшно?! Ещё как, – не умолкая ни на секунду, кикимора, наконец, появилась в проеме. Только теперь беглецы увидели, что мертвецки-бледная кожа болотной девицы, покрыта мелкими пупырышками, а само существо трясется словно бы её била жестокая лихорадка. И несмотря на это она, кряхтя и отдуваясь, волокла за собой укутанный в грубую материю тяжеленный продолговатый предмет. – Нечисти гул колокола, смерти подобен. Вот и заховали. Оракул, уже со счету сбились сколько годов безголосым живет. А, бывало, по утрам гонял тут всех. Ох, как гонял! – на секунду остановившись, чтобы перевести дух, кикимора снова схватилась за свою ношу. – Ну, поможете, нерюхи?! Или самой что ли и дальше язычину волочить? Оно, если дело так и дальше пойдет, мне, что ли, оживлять его придется? – гостья с опаской покосилась наверх. – Ну, уж нет! Это вы, как-нибудь без меня. Мне-то оно зачем? Хоть и спасли от холода, а, все равно не любо мне прямо здесь растаять. Мало того, что на колокольню забралась, так ещё и оракула слушай! Ну, уж – нет! – без умолку тараторила нежданная гостья.