Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 84)
Все больше от тех, кто сошел остановкой раньше.
Остановкой, километром, годом.
А может от тех, кто еще войдет.
На следующей остановке, через сотню километров или пару лет.
И уже не нужно никаких вагонных споров.
Лишь стакан крепкого сладкого чая.
В подстаканнике.
Обязательно в подстаканнике.
И музыку копеечной ложечки, бьющейся о край граненого чуда
на стыках.
Рельсов и судеб.
Прошлого и настоящего.
Правды и вымысла.
Стыда и гордости.
Любви и ненависти.
Хорошего и очень хорошего.
Осень хорошего.
Осень жизни.
Никто не объявит остановки.
Проводник ушел за кипятком.
И не обещал вернуться.
Вот теперь я точно за все отвечаю сам.
А Вы?
Мы почти проехали мимо себя.
И есть смысл вспомнить название следующей станции.
И я точно справлюсь.
Извинюсь и поблагодарю.
Нет, сначала поблагодарю. Потом попрошу прощения.
Так правильно.
Амэн.
Про самую любимую женскую прическу
Я поздний, летний, утренний ребенок. Из понедельника.
Папе – 42. Маме – 37.
Было лето, и было утро!
Это теперь роды в таком возрасте дело обычное.
Полвека назад ситуация была немного другая.
Но мне повезло.
Поэтому вы все это читаете сейчас.
Вам тоже повезло!
Мама всю жизнь преподавала.
А чему лучше всего учат прекрасные еврейские учителя?
Правильно!
Русскому язык и литературе.
Садитесь, пять!
Работа была для нее почти всем.
Пример? Извольте!
12 июля мама родила,
а 1 сентября уже была в аудитории.
Кто тут говорил что-то про декретный отпуск?
Простите, послышалось.
38 лет в одной школе N 93.
В Ельшанке. Или на…
В очень неспокойном районе с веселым названием.
Одна запись в трудовой книжке.
Иногда, уже будучи старшеклассником и даже студентом, я приезжал за ней.
И нам случайно удавалось неспешно прогуляться от ее школы до троллейбусного кольца.
Мама сильно сутулилась.
Но эта прогулка выпрямляла ее спину, делая маму гораздо выше ее родных 167 сантиметров
И я понял почему – с ней здороваются и стар, и млад. Она знала почти всех.
И все знали ее.
Мама шла словно королева среди своих подданных.
Были семьи, где три поколения прошли через мамины руки.
Вернее – через мамино сердце.
А учила она блистательно.
О ее уроках ходили легенды.