Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 172)
Разговаривают, пишут,
делают бизнес,
спрашивают совета,
даже рожают детей.
Некоторых из них ты знаешь.
Некоторых не помнишь.
Некоторых никогда не видел.
А что особенно любопытно,
так это появление теней из прошлого.
Я почти всегда отвечаю, вступая с ними в контакт.
По доброте и незнанию.
Исключая, само собой, клинические случаи охуяжа
и неприкрытого дегенеративного панибратства.
Но радоваться «встречам с юностью» давно перестал.
Они же, знакомцы старинные, самые знающие и любопытные.
Но и самые
быстрорастворимые.
Мозг еще не дал команду на последнюю затяжку, на последнее слово,
а человека и след простыл.
И получаются какие-то недокуренные разговоры.
А есть же такие и в кладовках памяти.
В багаже исторического наследия каждого из нас.
Из времен, когда социальных сетей не было.
И мобильных не было.
Когда мы просто убегали.
От решений.
Трусы.
Исчезали друг от друга, так и не договорив.
Слишком, слишком много недокуренных,
подвешенных в воздухе,
уже мертвых
и еще живых бесед.
Без последней затяжки.
Времени жаль!
Хотя процессы все объективные
и обид быть не должно!
Только если на себя.
Не хер было обольщаться!
А вот вести себя надо было прилично.
Человек не окурок.
С ногтя щелчком в небытие не отправишь.
Но и докуривать уже порой нечего!
И незачем.
Повторюсь, чтобы самому не забыть.
Слишком много
недокуренных разговоров.
На сегодня.
Навсегда.
К вопросу о странных снах после пятидесяти, овощном магазине на улице с коммунистическим названием и королевском варенье из айвы
Ну вот, наконец-то снова приснился запах.
Так получилось,
никто никого ни о чем не просил.
Уже давно не удивляюсь,
что запахи и вкусы внезапно
и без спроса
заходят в гости в тот момент, когда мозг находится
вне зоны контроля.
Даже вижу в этом приятную закономерность.
Хотя иногда кажется,
кстати не мне одному,
что этот мозг постоянно
вне зоны контроля.
Но именно эта бесконтрольность и придает всему процессу сонного обоняния чистоту, естественность и немного космоса.
Когда-то именно во сне услышал сладковато-терпкое сочетание меда и сухого укропа,
в котором почему-то варились раки.