Михаил Петров – Брошенные игрушки в поисках лучшего места. Часть 3. Благодатные Острова (страница 11)

— Когда мы войдём в Барьер? — спросила Хрюшина.

— Расчётное время подхода к границе Барьера — около часа. Даже меньше.

— А сколько времени мы пробудем в Барьере? — спросил Юра.

— Всё зависит от силы и направления ветра и волн. Встречный сильный ветер тормозит движение. Даже при полной мощности мотора переход может затянуться. «Альбатросу» удалось пройти Барьер за пять с половиной часов.

Больше у пассажиров вопросов не было.

— Если вопросов нет — можете быть свободны.

Пассажиры разошлись по каютам. Некоторые остались на палубе…

В каюте было удобно и то же время тесновато. В иллюминатор не посмотришь, он был задраен заранее на случай шторма. Вдоль узкого прохода по обе стороны находилось восемь коек. Каждая койка была снаружи обтянута страховочными ремнями, а также с краю койки торчал поручень, не дававший матрасу и пассажиру на нём соскальзывать с полки во время качки. Ещё один поручень был в глубине полки на стене. На койках постелено чистое постельное бельё. Между койками на каждой стороне стояли шкафчики с зеркалами на дверках, где хранились вещи пассажиров.

Под иллюминатором стоял небольшой столик. Для обеда он мало подходил из-за размеров. На нём можно было разве что играть в настольные игры: шашки, шахматы, карты, домино. Или читать книги. Топтышка превратил его в письменный стол, разложив на нём тетрадки и чернильницу с ручкой и, сидя на своей нижней полке (в каюте не было стульев), переписывал свои стихи. Остальные занимались кто чем хотел. Прошка, например, лежал на верхней полке над Топтышкой и читал комиксы, которые ему дал комиксист Модест Разноцветный. А кто-то отсутствовал в каюте, потому что решил подышать свежим воздухом…

По палубе прогуливались Ивашка с Марусей. Им уже не пришлось носить бронекостюмы. Они могли быть самими собой, как раньше. Ветер дул навстречу шедшему судну. У Маруси косы болтались на ветру, а подол платья приподнимался. Капюшон куртки Ивашки сдувало ему на плечо, обхватывая его шею.

Игрушки шли к корме. Вокруг ходили члены экипажа. Матросы носили морскую форму, но у каждого она выглядела по-своему. Одни носили матросские белые рубахи с синими гюйсами, другие — тёмно-синие матроски, третьи ходили без рубах в одних тельняшках с синими полосками. Чёрные брюки и ботинки носили чаще человекообразные игрушки. У всех брюки были расклешены от колен. Широкие книзу брючины плавно двигались при ходьбе, как у танцоров диско на танцполе. На брюках обязательно были застёгнуты чёрные ремни с золотыми бляхами с якорем. Половина моряков носила бескозырки с белыми и чёрными тульями. На околышах золотыми буквами читалось название судна. Ленты бескозырок болтались на ветру и тянулись туда, куда он дует. Другая часть моряков носила тёмные вязанные шапки, свитера с высокими воротниками и брезентовые куртки или плащи с капюшонами. По подобному фасону можно было узнать рыбаков, коими являлись члены команды «Чижика». Ныне они все считались военными моряками.

Моряки чинов повыше отличались от рядового состава фуражками с козырьками, с белыми или чёрными тульями и с золотыми кокардами в виде якоря, чёрными бушлатами и брезентовыми куртками с нарукавными знаками, как у капитана Хлыстова. Некоторые могли ходить в тельняшках. Цвета курток, как правило, чёрные или тёмно-синие, но могли быть ещё оранжевые, бордовые, серые или тёмно-зелёные. Такие можно было заказать в ателье в Игропорте. Морякам разрешались лишь такие расцветки, чтобы не были яркие, и их количество было строго ограничено.

Матросы в основном бродили по палубе, расслаблялись, пока была возможность подышать воздухом перед сильнейшим штормом. На верхних палубах можно было заметить матросов и членов командного состава, разговаривавших и опиравшихся локтями на леерные ограждения. Качка плавно и малозаметно становилась сильнее, но была ещё не настолько сильная, чтобы находившиеся на судне теряли равновесие. Но Синее море уже шумело, волны набирали высоту и бились о борт. В сером небе кружила стая игрушечных чаек. Покружив, птицы с криками полетели на запад, к берегу.

Маруся и Ивашка вышли на корму, встали у фальшборта, положив на него руки, и посмотрели вдаль. Материк уже скрылся за горизонтом, смотреть уже было не на что. Разве что на улетающих чаек и бурные волны.

— Знаешь, — сказал Ивашка, — если бы не было Штормового Барьера, мы бы давно жили на Благодатных Островах. Там давно были бы наши города.

— И мы бы ушли туда от монстров? — спросила Маруся.

— Скорее всего да. Мы воевали только потому, что нам было некуда идти. Барьер не просто так называется Барьером. Это стена. Мы боялись подходить к ней. Мы были в плену у неё. Без неё нам бы не пришлось сражаться. Мы бы сразу ушли из Долины Равновесия.

— Но это же хорошо. Не было бы столько погибших.

Ивашка ничего не ответил. Он держался за фальшборт, чтобы не поскользнуться и не упасть (качать судно стало сильнее) и всматривался в горизонт.

— Ивашка, — окликнула его Маруся.

Но тот не отвечал.

— Ивашка, что такое? — спросила Маруся.

Ивашка неотрывно глядел на вздымающиеся волны. Он смотрел так, словно увидел что-то. Что-то необычное, что могло привлечь внимание.

— Ты это видишь? — спросил Ивашка, не отрывая взгляд.

— Что? — спросила Маруся с недоумевающим видом.

— Там что-то есть.

— Где?

— В море.

Маруся посмотрела на море, чьё буйство набирало силу. Из-за высоких тёмных волн вдали мелькало нечто похожее на круг или шар. Волны загораживали неопознанный объект, но его круглый контур прослеживался явно. Его выделял цвет, отличавшийся от цвета морских волн, но казавшийся тёмным, возможно, из-за темнеющего неба, затянутого штормовыми тучами. Объект было видно, но опознать его было трудно…

В каюте атмосфера становилась менее уютная из-за качки судна. На койках стало невозможно спокойно лежать. Приходилось держаться за поручни. Ремни предотвращали выпадения с верхних и нижних полок.

Топтышке было неудобно работать. Он прижимал одной лапой к столу чернильницу, закрытую крышкой, чтобы чернила не расплескались. В другой лапе он держал ручку с чернилами на острие, но не мог наносить надписи на бумагу. Боялся сделать кляксы.

— Да брось ты свою писанину! — резко сказал ему Мурзик, сидя на верхней полке у стола, — Потом все твои бумажки будут по каюте летать! Скоро уже в Барьере будем! Убери лучше, пока чернила не разлил!

Топтышка последовал мудрому указанию и принялся убирать всё со стола.

— Капитан сказал, что сумки пока нельзя открывать, — сказала Сыроежка, сидевшая на нижней полке под Мурзиком.

— Верно, — согласился Мурзик, — чтоб вещи не летали по каюте.

Во всех каютах работали радиоточки, закреплённые на стенах.

Вы слушаете «Игрорадио», и с вами снова Малыш Кряк. Сегодня утром мы проводили экспедицию на Благодатные Острова. Экспедиционный пароход «Чижик» вышел из порта и отправился на восток. Скоро он войдёт в Штормовой Барьер. Мы желаем всем участникам экспедиции успешно его преодолеть и выбраться оттуда живыми. И поможет им в этом отличная музыка, которую мы поставим для них.

Заиграл бодрый танцевальный джаз.

В соседней каюте под музыку расслаблялись шахтёры и лесорубы. В Штормовом Барьере и за ним связи нет. Радио там уже не будет, поэтому все старались прямо сейчас насладиться музыкой напоследок и запастись хорошим настроением впрок.

В каюту вошёл Потапыч.

— Не ожидал, что моряки готовят запечённого лосося намного лучше, чем в ресторанах, — весело сказал он, залезая на верхнюю полку у двери.

— Самое любопытное, — сказал Хряк, лежавший на верхней полке напротив, — что ты один ходил в столовую.

— Поэтому никто не мешал мне жрать.

— Да нет. Я просто вспоминаю, что капитан сказал про жрачку.

— А что, приём пищи уже разрешили? — спросил Шура с нижней полки под Потапычем.

— Щас — можно, — ответил Потапыч, — потом — нельзя.

Работавшая радиоточка начала вдруг барахлить. Музыка, заикаясь, сменилась шумом.

— Ну, вот, радио сдохло, — заворчал Аркаша, сидя за столиком.

— Чё, уже Барьер? — спросил один из шахтёров.

— Всё, братва! — объявил Хряк, — Надеюсь, все готовы к веселью! Добро пожаловать на аттракцион «Корабль в шторме»! Пристегните ремни, держитесь как можно крепче и кричите как можно громче! Будет очень-очень-очень весело! Ну, и страшно!..

В рулевой рубке находились капитан Хлыстов, его старший помощник Зубиков и рулевой. Капитан стоял перед широкими прямоугольными иллюминаторами и смотрел на горизонт. Рулевой — панда в чёрной фуражке и тёмно-синем кителе — спокойно слегка покручивал штурвал, заставляя судно держать заданный курс. Старпом Зубиков — серый кролик в белой фуражке и тёмно-синем кителе — повесил трубку судового телефонного аппарата и доложил:

— Товарищ капитан, радиосигнал пропал. В эфире помехи.

— Значит, музыка кончилась, — сказал Хлыстов. — Радист уже передал на берег, что мы входим в Барьер?

— Так точно, — ответил старпом.

— Думаю, пора подготовиться, пока не поздно. Мы почти в Барьере. Задраить люки, двери, иллюминаторы.

— Есть задраить люки, двери, иллюминаторы…

Неизвестный объект всё никак не удавалось рассмотреть. Волны как будто нарочно пытались скрыть его от посторонних глаз. Но в какой-то момент они всё же опустились так низко или подняли круглый объект так высоко, что на нём показались две или три тонкие полосы, одна из которых была самая светлая. Сам объект стал казаться то ли тёмно-розовым, то ли тёмно-малиновым, то ли тёмно-лиловым. Ивашку вдруг осенило. Этот шар он уже видел.