Михаил Петров – Брошенные игрушки в поисках лучшего места. Часть 3. Благодатные Острова (страница 13)

— Потапыч!!! — злобно закричал Хряк, — Я тя собственноручно зарежу!!!...

Шёл третий час борьбы «Чижика» с океаном. Подобно великану, пытающемуся раздавить маленького, но очень храброго, ловкого и проворного героя, океан насылал свои мощные волны, дабы не выпустить судно на бескрайние просторы из штормового плена. По сути, Штормовой Барьер — это стена, а континент — это тюрьма, огороженная этой стеной, а обитатели этого континента — это узники. И вот, узники пытаются сбежать из тюрьмы, для чего они перелезают через стену. Стена практически непреодолима. «Чижик» шёл через Барьер напролом на всех парах, потому что его команда не знала другого способа перейти Барьер. У моряков не было в этом опыта, который когда-то смогла приобрести команда «Альбатроса». Но «Альбатрос» пропал, а вместе с ним, пропали опыт и знания. Команда «Чижика» вынуждена полагаться лишь на себя. Она должна получить эти знания, чтобы позднее передать их другим морякам, когда придёт время увести всех жителей с материка.

Идея, реализованная в конструкции моей лодки, сработала, как я рассчитывал. Моя лодка неоднократно переворачивалась и тут же возвращалась в нормальное положение. Мне удалось обмануть волны. Мне удалось обмануть океан. Мне удалось обмануть природу. Я непотопляем. Вода всё время попадала внутрь лодки через отверстия для вёсел. Стеклянный купол кабины был герметично закрыт. На лодке предусмотрен специальный насос, откачивающий попадающую внутрь воду. Я был одет в резиновый гидрокостюм с пластиковой маской. Вода мне не была страшна. Как и моему багажу, разложенному в непромокаемые контейнеры, прочно закрепленные ремнями, чтобы не смыло. Я тоже был пристёгнут. Работали лишь мои руки, управлявшие двумя вёслами. Я всё время грёб в одну сторону. Я не останавливался. Я чувствовал свою силу. Не только физическую. Дух мой тоже был силён. Возможно даже, что сильнее, чем моё тело. Именно мой дух вёл меня, подгонял меня, толкал меня, убеждал меня. Убеждал, что я справлюсь. И что природа расправляется с теми, у кого нет цели. А у меня есть цель. И поэтому я справлюсь…

Единственными врагами были океан и ветер. Ливень при своей силе не мог никак навредить судну. Разве что мог ухудшать видимость, брызгая своими бесчисленными каплями на стёкла. Но капли постоянно стирались щётками стеклоочистителей. Правда, сразу после прохождения щёток на стекле тут же появлялись новые капли. Они появлялись так быстро, будто стеклоочистители их вообще не убирали. Казалось бы, эти полезные приборы становились бесполезными. Так, может быть, ливень всё же вредил судну?

Нет, ливень мешал. Точно хулиган кидает снежки в окно, а злой сосед ругается и стирает со стекла следы от снежных комков. Ливень ухудшал видимость. Но «Чижик» никуда не сворачивал. Шёл прямо. Но кто знает, вдруг из воды вынырнет какая-нибудь скала, а сквозь вечно мокрое стекло её не будет видно?

За два часа пребывания в Штормовом Барьере экипаж «Чижика» уже привык к невыносимым условиям. Судно приспосабливалось, седлало одну волну за другой, набиралось опыта вместе со своей командой. Казалось, сила шторма достигла своего пика и теперь оставалась на одном и том же уровне. «Чижик» качался на огромных волнах, заставляя пассажиров думать, что он вот-вот перевернётся, но не переворачивался. Бой с океаном пошёл на равных. Капитан Хлыстов и его коллеги начали понимать, что не так страшен чёрт, как его малюют...

Глава 6. Другая сторона

Несколько часов борьбы со стихией не прошли даром. Солёный ливень начал медленно стихать. Это стало заметно по тому, как стеклоочистители уже лучше очищали стёкла иллюминаторов от капель, и те появлялись реже. Качка становилась слабее, волны — ниже, ветер — тише. Погода стала ровно такой, какой была до того, как «Чижик» вошёл в Штормовой Барьер. Всё это могло означать лишь одно: Штормовой Барьер остался позади. «Чижик» и его команда справились с поставленной задачей.

— Видимость нормальная, — сказал старпом Зубиков. — Шторм, судя по всему, стихает. Или мне кажется? Неужели это всё? Мы правда прошли?

— Пока ещё трудно сказать, — ответил капитан Хлыстов. — Пройдём ещё дальше. Брат говорил, чем дальше от Барьера, тем тише становится море. Когда всё вокруг устаканится, тогда и поймём, что прошли.

— Разрешите отбой тревоги?

— Пока нет. Через полчаса решим.

Но ждать полчаса не пришлось. Уже спустя пятнадцать минут включилось обычное освещение. Боцман открыл каюты. Пассажиры почти сразу начали выходить наружу. Правда ненадолго и только по нужде. Судно качало ещё довольно сильно, и сидение на безопасных койках казалось разумным вариантом.

Потапыч сходил в гальюн, где прополоскал пасть после одного неприятного конфуза. Он усвоил урок, что перед штормом лучше ничего не есть.

Вскоре Потапыч сидел на своей койке в каюте вместе с остальными. В каюту, держась за стены, вошёл Хряк. Его шерсть была полусухая. Он обсыхал после душа. Обмотанный в полотенце, он принёс стопку чистого белья.

— Еле отмылся, — молвил Хряк, закинув бельё на полку, и сам залез туда. — Это ж надо! Облить меня своим… Пф! Тебе ж говорили: жрать запрещено!

— До шторма никто жрать не запрещал! — парировал Потапыч.

— Зато все понимали, что этого лучше не делать, — сказал Хряк, расстилая бельё. — И понимали, почему. Один ты не понимал.

— Так и повара не понимали, — ответил Потапыч, — иначе меня бы выперли из столовки.

— А может, они специально тя накормили, — сказал Аркаша, — шоб прикольнуться над тобой.

Почти все засмеялись.

— Отличный прикол! — ворчливо ответил Хряк, — Прям оваций заслуживает!

— Ну, так и предъявляй тогда поварам, а не Потапычу, — ответил Юра, — раз это их идея.

— Лучше не надо, — сказал Шура. — Хряк на них с кулаками, а они обидятся и без жрачки его оставят.

Игрушки опять рассмеялись…

Ребята уже сидели на койках спокойно. Лишь Попрыгайка ещё держалась за поручни. Наверное, для полного её спокойствия нужно, чтобы судно перестало качаться.

— Уже всё? — спросил Тузик, сидевший на верхней полке над Попрыгайкой.

— Тревоги больше нет, — сказал Ивашка. — Значит, Штормовой Барьер пройден. Неужели мы это сделали?

— Надо бы у капитана уточнить, — ответил Мурзик. — Как бы мы не вернулись назад.

— Ты хочешь сказать, что «Чижик» повернул назад, как в прошлый раз? — спросил Ивашка.

— Я хочу сказать, что «Чижик» может ходить кругами, — ответил Мурзик.

— Кругами ходят только те, у кого нет компаса, — возразил Прошка. — Конечно, мы прошли Штормовой Барьер.

Прошка слез с верхней полки, подошёл к двери и открыл дверь.

— Теперь можно выходить, — сказал он и вышел из каюты.

Сыроежка тоже вышла следом.

— В это невозможно поверить, — сказала она, подходя к выходу, — но мне почему-то захотелось сыра. Интересно, здесь дают сыр?

— В столовой всё дают, — ответил Мурзик.

— Значит, и мёд дают? — обрадовался Топтышка.

— Насчёт мёда лучше уточнить, — сказал Мурзик. — Учитывая, что судно рыбацкое, коки на камбузе чаще имеют дело с морепродуктами. Сыр и другую молочку здесь точно дают, а мёд… Ни разу не видел, чтобы моряки ели мёд.

У Ивашки аппетит не возник. А вот взглянуть на то, как выглядит мир за Штормовым Барьером, кажется намного интереснее. Ивашка вышел на палубу, где уже расхаживали несколько матросов. Если никто не прогоняет обратно в каюту, значит, выходить можно. Океан шумел значительно слабее, чем ранее. Судно качалось приемлемо, ходить можно было спокойно, не опасаясь падения. Серые небеса приобрели более светлые тона. Они были даже белее привычных серых туч. Луч солнца успешно пробивал отверстие в густом плотном скоплении туч. Первый яркий луч света за три недели сумрака. Ивашка невольно заулыбался, когда под этот луч попало его лицо. Как можно не радоваться встрече с солнцем после длительной разлуки!

Ивашка медленно шагал к носовой части судна. «Чижик» стремился уйти как можно дальше от Штормового Барьера. А тучи плавно белели. И белели так, что скоро они превратятся в облака, а превратившись в облака, они станут менее плотными и начнут таять на глазах, а между разделяющимися кусками небесной ваты возникнут первые голубые пятна. Именно так всё и произойдёт позднее.

Я знал! Я верил! Это случилось! Я сделал это! Моя взяла! Я и моя лодка сумели пройти самое тяжёлое испытание в жизни. Штормовой Барьер остался позади. Ливень закончился, ветер слабел, волны гасли. А я продолжал грести строго на восток. Допускаю, что на моём пути будут и другие препятствия, которые, возможно, будут более тяжёлыми. Но то, что мне удалось — это самая настоящая победа. И для этого не обязательно иметь большое судно. Я доказал, что для игрушек Штормовой Барьер не предел. За Барьером меня встретили более спокойные воды бескрайнего океана, голубое небо, по которому плыли белые облака причудливых форм, яркое солнце, раскрашивавшее морской пейзаж. Я решил сделать первые фотографии другой стороны Штормового Барьера. Но тут меня постигло несчастье. Принтер моего фотоаппарата распечатал мутные снимки. На них ничего не было видно, никакой чёткости. Будто смешались все краски. Это катастрофа. Да, всё из-за того, что в фотокамеру попала океаническая вода во время шторма. Один из контейнеров оказался не таким уж герметичным. А чехол камеры вообще оказался сырым. Я надеялся, что плёнка в фотоаппарате уцелеет. Но вода не пощадила и её. Я должен был заранее проверить качество контейнера, а не торопиться отправляться в плавание, поверив на слово поставщику. Хотя поставщик проверенный, его продукция никогда ранее не подводила. Подозреваю, что здесь халатность случилась с моей и с его сторон. Но моя ответственность больше. Я не убедился в качестве контейнера лишний раз и получил то, что заслужил. Были ещё две запасные катушки фотоплёнки. Но их пластиковые чехлы тоже пропустили воду. Я понял, что о съёмке придётся забыть. Теперь никто не поверит, что я был за Штормовым Барьером. Остаётся только писать картины с натуры вручную с фотографической точностью. Но фотографией такая картина никогда не станет. Научное сообщество требует только фото, ибо это самое правдивое доказательство. Что делать? Возвращаться домой вновь через Штормовой Барьер за новой плёнкой, чтобы потом снова проделать тот же путь? А вдруг опять случиться то же самое? Или, может, плюнуть на эту несчастную плёнку и продолжить начатый путь, начало которого далось с огромным трудом? Я дал слово не отступать, что бы ни случилось. И я не отступлю. Я пойду дальше. Я найду землю в этом огромном океане. Она существует, я в этом убеждён. Экспедиция продолжится, несмотря ни на что. Таково моё решение…