Михаил Пеплов – Падение Диктата (страница 7)
Я одёрнул рукав, обнаживший моё второе кольцо на метке одарённого, и деловито пододвинул ей недопитый дедом коньяк со стаканом. Елена Михайловна, моя тётушка, всегда легко находила со мной общий язык. Скорее всего, из-за того, что была такой же белой вороной в роду. Как я видом и даром пошёл в Воронцовых, так и в ней доминировали гены Долгоруких, от моей покойной бабушки.
Она давно смирилась, что не станет главой рода, поэтому сделала упор на карьеру одарённой. Получив пятый ранг, она встала на одну ступень с сильнейшими боевыми магами доминиона. Магистр стоит десятка мастеров, как, впрочем, и редок настолько же. Статус элементалиста, как мне казалось, её ограничивал, но вслух об этом никто не заикался. По рассказам деда, однажды она набила морду Мастеру Тьмы, будучи лишь Адептом.
Но с чем она смириться не могла, так это с долголетием всех членов нашей семьи, кроме нас. Сколько бы дед ни проводил косметологических процедур, организм не поддерживался эссенцией Жизни и медленно, но, верно, старел. В свои сорок лет она выглядела чуть старше меня, но, если приглядеться, становились видны намёки на её истинный возраст. Переживания она старалась не показывать, но та упорность, с которой она стремилась брать новые ранги, говорила за неё. Ведь, помимо силы, каждый новый ранг позволял жить всё дольше и дольше.
— Пару месяцев назад. Дальше больше. — Я откинулся на спинку и понял, что дед ничего не сказал об осведомлённости своей дочери. — Неподходящий наряд для исполняющей обязанности главы рода.
Тётушка выглядела, будто только вернулась из полей. Форма Службы Обеспечения Законов была в пыли и местами обожжена.
— Была на месте взрыва у Адмиралтейства, — она пожала плечами. — Люди видели, сколько погибло, а реакции Диктата не последовало. И взрыватели…
— Террористы, — поправил её я. — Так их при дворе назвали.
— Хрен редьки не слаще. Они не скрывались, продолжили людей убивать. — Кулаки тётушки сжались. — Такая отдушина появилась, когда не пришлось сдерживаться.
Огонь был самым строптивым элементом, после Смерти и её аспектов. Работать с ним настолько филигранно, по словам одарённых этой стихии, было столь же сложно, как рисовать картину валиком для краски. Также существовало мнение, что одарённые своим характером демонстрируют принадлежность к той или иной стихии. Так, Елена Михайловна была неудержимой, деятельной и вспыльчивой.
— Так вы тоже Диктат нарушили… — пробормотал я.
— Было бы чего нарушать, — она фыркнула. — Им нужно показать, что мы также не боимся применять силу, как и они.
Я прикусил губу и пристально посмотрел ей в глаза.
— Они этого и добиваются. Тот, кто стоит за падением Диктата, стоит и за этими терактами.
Вздохнув, я поднялся и надел на указательный палец универсальное кольцо-печатку, демонстрирующее статус главы рода.
— Тёть Лен, позвоните своим коллегаи, я хочу сам осмотреть места взрывов. — всё хорошее настроение куда-то запропастилось. — И обживайтесь: на вас хозяйство и управление делами рода.
— Может, с тобой пойти? — нахмурившись, произнесла женщина, но, увидев мой взгляд, усмехнулась. — И всё равно, Артём, будь аккуратнее. Это уже не тот мир, в котором мы жили ещё вчера.
Кивнув ей, я вышел из кабинета и направился в свои покои.
Уничтожение Диктата не было самоцелью. Некто собрался вернуть мир в условия пятисотлетней давности. На этом фоне новости о переходе на республиканский строй в Североамериканском Доминионе звучат иронично. Люди получают больше свободы, но приведёт ли это к чему-то хорошему?
Раздался звук пришедшего уведомления на телефон. От контакта «Дед»:
Я остановился на лестнице и до хруста сжал резное навершие перил. Сделав глубокий вдох, покачал головой и взглянул на печатку. Если уж назвался главой рода, то хоть представительские обязанности надо на себя взять. Потом подарок тётушке сделаю за её хлопоты.
Добравшись до своего гардероба, я накинул на плечи лёгкое пальто, переобулся и, взглянув в окно, захватил с собой зонт. И в прямом, и в переносном смысле над столицей сгущались тучи. Вызвав такси, я спустился в прихожую и вновь встретился с тётей.
— Своим я сообщила, а они на всякий случай передали просьбу в жандармерию, — опершись на дверной косяк, она с прищуром смотрела на меня. — Ты, конечно, думаешь, что умнее всех и ни в ком не нуждаешься. Мне это знакомо. Но когда ошибёшься, я обязательно помогу.
Я улыбнулся, сделал шутливый реверанс и вышел за дверь. К крыльцу сразу подбежал Макар Кириллович, глава нашей дружины.
— Ваше сиятельство… То есть Ваша Светлость. — мужчина покосился на кольцо на моей руке и нахмурил брови.
— Всё в порядке, Макар, обращайся как раньше, — произнёс я, спеша снять с него напряжение. — Сопровождение не нужно, я прогуляюсь по центру, пожалуй.
В вопросах безопасности решение Макара Кирилловича могло превосходить желания членов рода. Он вообще был довольно упрямым мужиком, потому и так высоко ценился дедом. Если бы он знал про случившиеся изменения, то вряд ли отпустил бы меня одного. Но сегодня удача была на моей стороне, и глава охраны молча кивнул и махнул рукой в сторону кабинки у ворот.
Сев в такси, я решил проверить сводки новостей. Естественно, про падение Диктата не было ни слова, но индивидуальные репортёры, или, как они себя называют, «блогеры», возмущались по поводу перекрытого центра и прогремевших взрывов. В комментариях под их постами разгорелось противоборство сторонников того, что государство целенаправленно ограничивает обычных людей, и тех, кто считал это утечкой природного газа. Иногда мелькали сообщения об убийстве людей и истинной природе терактов, но их быстро затыкали обе стороны, советуя «рассказывать сказки в другом месте».
Всё же вера — это невероятное явление. Что уж говорить: сомневаюсь, что ещё вчера я бы принял такие рассказы за чистую монету. Но в словах деда я был уверен абсолютно.
Такси остановилось на кордоне, организованном в центре города, и водитель опустил своё стекло.
— Корнет Прохоров, — представился жандарм. — Центр закрыт для проезда и прохода. Ведутся работы по устранению последствий взрывов газа.
Высунувшись с заднего ряда, я протянул к окну руку с печаткой. Жандарм с недоверием посмотрел на меня и позвал кого-то из-за кордона.
Ещё бы: когда юнец демонстрирует знак светлейшего князя, в любом случае возникают вопросы. Но только у неодарённого человека. Маг любого ранга почувствовал бы оттиск силы Императора, подтверждающий подлинность кольца, даже если он никогда не сталкивался с самим Императором. Ходили слухи, что его род избрали во главу человечества только из-за Кровного Права, разделяющего людей на своих и чужих. Так и появились печатки дворян и метки одарённых.
Кровное Право — особая сила, передающаяся только внутри рода, независимо от сил или внешности. Так, у меня, как и у Елены Михайловны, Кровное Право Юсуповых — возможность снимать физические ограничения тела и залечивать раны в коротком промежутке времени. Довольно бестолковая способность, если учитывать, что любой одарённый Жизнью и так на это способен. Но для меня или тёти «смешение» стихий — путь к высотам силы.
Наконец из-за кордона прибежал пухлый мужчина в звании ротмистра Службы Обеспечения Законов и, едва взглянув на мою руку, подобрался и втянул живот.
— Прошу прощения, Ваша Светлость, поставим на ворота одарённого. — Он поклонился насколько позволяла фигура и, развернувшись, крикнул в сторону кордона: — Чего застыли? Отворяйте ворота!
— Оставьте корнета. А вашему начальству предложите отправить одарённых патрулировать остальной город. Возможно, инциденты могут повториться, — произнёс я и кивнул водителю.
Ротмистр ненадолго замер с открытым ртом, и когда мы двинулись дальше, оправившись, достал телефон и начал кому-то звонить.
— К Адмиралтейству, — сказал я водителю и посмотрел в окно.
Город изменился. Я не сразу понял, что именно не так, а потом осознал: исчезло то самое постоянное, почти физическое ощущение присутствия Диктата — давящее спокойствие, которое каждый одарённый впитывал с детства. Раньше ты всегда знал: за тобой следят, тебя оценивают, за любое насилие последует кара. Сейчас же в воздухе чувствовалась пугающая пустота, будто у мира вынули позвоночник. И о чём эта пустота говорит, могли понять лишь знающие люди. Или это я себя накрутил своим знанием…
По обе стороны от реки Мойки дымили остатки разрушенных зданий. Пахло гарью, сыростью и чем-то ещё — тем сладковатым запахом, который остаётся после больших разрушений. Если меня не подводит память, один из них — доходный дом рода Горчаковых, а первый этаж второго здания занимал ресторан графа Шустова. Рядом с ними бегали и размахивали руками небольшие фигурки людей. Лица у них были растерянные, злые, некоторые плакали. Наверняка дворяне вымещают свою злость на представителях жандармерии. Проехав через мост, мы вскоре добрались до второго кордона, охватывающего в том числе Зимний Дворец.
Служба Обеспечения Законов оперативно убирала последствия теракта, но пятна крови на асфальте, погнутые фонарные столбы и прочие следы разрушений остались. Здесь, как и говорила тётя, был бой. Но у мест других взрывов я подобного не видел.