Михаил Пеплов – Падение Диктата (страница 9)

Ветер с Невы был резким, сырым, он забирался под одежду, и я невольно ёжился, хотя мне совсем не было холодно — скорее, тревожно и торжественно одновременно. Я слышал, как колотится сердце в этой неестественной тишине, где даже мои шаги по булыжной мостовой казались оглушительными. Первая капля упала мне на щеку — холодная, острая, как лёд.

Несмотря на мрачный окружающий вид, меня начали переполнять силы. Мой Аспект, Тень, словно живой, радовался подходящим ему условиям. Зайдя в переулок, я попробовал переместиться между тенями на пару метров. Пока что это был мой предел, и я почувствовал, как запас эфира просел почти на четверть, но тут же духовное тело начало с удвоенной силой черпать его из мира вокруг, переполненного родственной мне силой.

Слияние с тенями и перемещение в пределах тех, что я мог держать под контролем, — не плетение, а скорее врождённая способность моего аспекта. Как чтение мыслей или эмоций у одарённых Разумом. Удобно, но достаточно энергозатратно.

Тьма — единственная из Основ, имеющая всего один Аспект. Из объяснений своего деда по материнской линии, Князя Воронцова, я так и не понял, чем они толком отличались, помимо большего вместилища эфира. Мне и так хватало, особенно в подобных условиях.

Дождь начал капать всё чаще и чаще, выстукивая медленную, но постепенно ускоряющуюся, грустную мелодию. Раскрыв зонтик, я увеличил шаг и вскоре оказался напротив руин, ещё недавно бывших рестораном «ПерепелЪ». Худосочный, лысый мужчина в мокром и очень дорогом костюме сидел на оконном проёме уцелевшей стены. Управляющий ресторана ожидал, как его будет распинать хозяин. Его губы беззвучно двигались, хотя вокруг никого не было. Жандармы ютились под наскоро поставленным навесом, а сотрудники СОЗ то ли всё осмотрели, то ли ещё не успели, но бегали среди палаток полевого лагеря, поставленного по ту сторону Мойки.

Беглым взглядом осмотрев последствия теракта, я подметил предсказуемое отсутствие следов боя.

— Это место осмотрели СОЗовцы? — подошёл я к печальному мужчине и, наклонившись, заглянул в глаза.

— Да-а, сказали, что эти «террористы» не оставили следов, — он резко дёрнулся, и в глазах появился яростный блеск. — А что мне хозяину сказать?! А его клиентам? Которые не пойдут в другие заведения, раз он не может обеспечить их безопасность. А эти…

Одной рукой он указал на спасающихся от дождя жандармов, а другой попытался схватить меня за грудки.

— Ты оборзел?! — вскрикнул я, делая шаг назад.

Кулак впечатался в его переносицу раньше, чем я успел подставить вторую ногу. Издав гортанное «Ох», мужчина перекувырнулся через подоконник и распластался на обломках ресторана. Я специально не стал убирать руку, ожидая, когда он встанет и увидит кольцо.

— Писец тебе, малой, — прошептал мужик, поднявшись с земли и упершись руками в оконную раму с выбитыми стёклами.

Тяжело иметь дело с неодарёнными, которые считают себя королями этой жизни. Я настроился на полумрак вокруг нас и, положив руку на стену, проник внутрь тени, вытащив ладонь поблизости от его лодыжки. Схватившись за неё, я резко дёрнул в сторону от окна.

Хрясь!

Оконная рама, пережившая взрыв, всё же решила, что хватит с неё, и вылетела из проёма. Подбородок мужчины звонко клацнул о подоконник, и он снова растянулся под окном, неестественно выгнув одну из рук, которая всё ещё держала деревянную раму. Пальцы нехотя расслабились, и она рухнула ему на затылок.

Обойдя уцелевшую стену, я присел на корточки и вытер кровь с кулака об костюм мужчины.

— Передай графу Шустову, что ему придётся заплатить виру за своего нерадивого служаку. В пользу светлейшего князя Юсупова. Иначе его могут ждать проблемы посерьёзнее, чем потеря репутации, — я поднялся и развернулся в сторону последнего места взрыва.

Управляющий ресторана судорожно зашевелил конечностями, силясь встать, и попытался что-то сказать, но вместо речи я услышал только прерывистое мычание. Мужика, конечно, жаль, но всё же нужно держать себя в руках. Вряд ли он когда-то вновь станет на такую должность.

Графа Шустова я не знал лично, но мне было известно про его сеть винокурен и ликёро-водочных заводов, под эгидой которых он открыл ещё и сеть ресторанов, каждый назвав видом дичи. Наше положение сильно разнилось, и графу действительно придётся выложить немалую сумму, чтобы погасить конфликт. Забыть я про неё тоже не мог — рядом стоящие жандармы почти всем составом показывали большие пальцы и одобрительно посмеивались. День-два, и о моём обещании разойдутся слухи. А аристократы держат своё слово. И не дают спуска обидчикам.

Надеюсь, мужику хватит ума сознаться, и его хозяин сам свяжется со мной. Заморачиваться с взиманием виры не хотелось.

Под жалобный плач бывшего управленца я перебежал через дорогу, поближе к реке, и направился в сторону моста. Зонт над головой заходил ходуном от порывов ветра, и я сжал ручку крепче, чувствуя, как холодная влага просачивается за воротник. Под ногами хлюпал асфальт, отражая размытые огни редких фонарей, а сама река стала похожа на разлитую тушь — чёрную, маслянистую, в бесчисленных ряби от капель. Я перешёл на лёгкий бег, чувствуя, что скоро пальто насквозь промокнет.

— Ваша Светлость! Проходите быстрее! — раздался крик от ворот.

Створки раскрылись аккурат к моменту, когда я оказался возле них. Быстро забежав внутрь, я остановился под ближайшим навесом и слегка подпрыгнул, сбрасывая не успевшие впитаться капли.

— Ваша Светлость, может, вам палатку с обогревателем организовать?

Рядом из темноты появился стройный парень с чёрными, как сажа, волосами. Я сам брюнет, каких поискать, но на его фоне выглядел почти русым. Казалось, что его причёска поглощает большую часть света.

— Из тёмных? — невольно спросил я, уставившись на него. — Не надо ничего.

Парень, застывший по стойке «Смирно», молча задрал рукав мундира, продемонстрировав одну полосу чёрного цвета. Я улыбнулся и показал своё предплечье, на котором расположились две таких же полосы.

— Везунчик значит? — уточнил я, потянувшись.

Так в обиходе называли простолюдинов, которым «повезло» родиться одарёнными. На весь Петербург был только один знатный род Тёмных — Воронцовы, из которых вышла матушка. А по всему доминиону от силы пять наберётся. Редкая стихия у нас.

— Это с какой стороны посмотреть, Ваша Светлость, — протараторил он, чем вызвал у меня улыбку.

Парень был немногим старше меня, но держался с многолетней офицерской выправкой. Для младшего унтер-офицера это было неожиданно.

— Как зовут? — я осмотрелся вокруг. — И где у вас начальство сидит?

— Игнат Тихорецкий, — не изменившись в лице, вновь протараторил он. — Майор Барцевич в дальней палатке. Не пропустите, Ваша Светлость. Самая большая и оттуда постоянно брань слышна.

Бывают же люди, которые сразу располагают к себе. Не подхалимством, а умением себя держать. Вот вроде ни о чём разговор, больше на доклад похожий, а настроения мне прибавил.

Хлопнув Игната по плечу, я вышел из-под навеса и, прикрывшись зонтом, побежал в дальнюю часть полевого лагеря. Здесь для жандармов оборудовали целую палатку, из которой доносились подозрительно весёлые голоса.

— Эта девчонка разноглазая тебя только коснулась, и всё, сразу поменялся. Приворожила, ведьма. Я тебе точно говорю, — прозвучал хриплый голос.

— Иди ты. Могли бы одарённые так, жили бы мы в идеальном мире, — пробурчал ещё один, молодой.

— Все беды от них, правильно. Но как тебя тот пижон наземь уронил, я даже не заметил!

Я отодвинул полог и одновременно нахмурился и улыбнулся. Взгляд упал на последнего говорящего, и тот от неожиданности упал с лавки. Убранством их, конечно, обделили. Две лавки — вот и все удобства. Однако лучше, чем у их коллег на другом берегу.

— Выпиваете? — спросил я, глазами ища старшего.

— Для сугреву те, кому по возрасту положено, — произнёс крепкий парень и мотнул головой в сторону деда с флягой.

Старика среди рядовых жандармов мне ещё видеть не доводилось. Седой, коренастый мужик кивнул и убрал своё добро за спину. Но главным, как я и ожидал, оказался тот, кто первый заговорил.

— Младший унтер-офицер, расскажете, о каких людях вы сейчас говорили?

Мужик, который упал с лавки, поднялся, но старался держаться вне поля моего зрения.

— Нечего рассказывать. Студентка Академии Обеспечения Законов с телохранителем. Помогла людей из-под завалов откопать.

— Телохранитель не помогал? — спросил я.

— Я не видел. Вроде вокруг ходил, но не помогал.

Я кивнул самому себе и вышел наружу.

— Видали, взгляд какой… Я чуть в штаны не наложил, — раздалось позади.

— Я ещё не ушёл! — усмехнувшись, прикрикнул я, и в палатке воцарилась идеальная тишина.

Что взять с мужиков? Потом ещё баек про минутный разговор напридумывают, да обязательно, что одарённый аристократ их умолял что-то рассказать. Быстро добежав до самой крупной палатки, я отдёрнул полог и тут же почувствовал, как дождь вокруг замер, а мне к горлу приставили ледяной клинок. И в ту же секунду убрали.

— Князь пожаловал! — воскликнула женщина средних лет, восточной наружности. — Вам чего надо? Эти собачьи дети ни черта не могут. Ещё и проверки сверху нам решили устроить?

Я потрясённо помотал головой, обдумывая, как реагировать. Командирская палатка удивляла роскошью. Тут не было лавок, только два стула и стол, заваленный бумагами. Помимо бумаг на нём стояло две больших кружки. Мимо меня медленно проплыл водяной пузырь и, упав в кружку, мгновенно вскипел.