Михаил Пеплов – Падение Диктата (страница 6)
— Может, оно и к лучшему, — кивнул он самому себе, смотря в одну точку. — Это мои воспоминания. Когда я поглотил силу осколка, тебе достались воспоминания прежнего меня. Побочный эффект нашей связи.
— То есть так будет каждый раз? Можно от этого избавиться? — спросила я, содрогнувшись от продолжающей накатывать скорби. — Ты, получается, не помнишь ничего?
Вдруг, словно с той стороны ментального канала, и на эмоциональный фон поставили заслонку. Велизар продолжал смотреть в пустоту с печальным выражением лица.
— Нет, я всё помню. Но в Диктат я вложил больше, чем свою силу. Я поделился с ним всей своей жизнью, — монотонно произнёс он. — Так будет каждый раз, и избежать этого не получится. Придётся терпеть. Но я постараюсь ограничивать свои эмоции.
Проходящая мимо женщина криво усмехнулась, услышав обрывок нашего разговора, и, цокнув языком, покачала головой. Вид у нас, конечно, не ахти какой. Грязные, сидим на земле с лицами, будто только что дрались за дешёвый алкоголь, но тот разбился.
Велизар молча поднялся, помог встать мне и также молча направился в сторону моста на другую сторону Мойки. Я в этот раз еле плелась за ним, придерживаясь ограждения, но и он больше никуда не спешил.
Со вторым разрушенным зданием получилось куда проще. На первом этаже располагался дорогущий по моим меркам ресторан. Пострадавших уже выводили, а прохожие помогали разбирать завалы. Всё потому, что силы жандармов здесь собрались вокруг представителя хозяина ресторана. Тот рвал и метал, обещая всех уволить со службы, если срочно не найдут виновника.
Мы присоединились к разбору обломков. Но, обернувшись на кричащего на жандармов человека — лысого, низкого и тощего как скелет, по всей видимости управляющего ресторана, — я внезапно потеряла Велизара из виду. А через мгновение мир вновь потемнел.
В этот раз видение было короче, но более ощущаемое. Я, вернее Велизар, находился в длинном узком коридоре без окон. Стены, пол и потолок были из цельного камня, и по обе стороны находились десятки закрытых дверей. Пахло плесенью и затхлостью, но при этом Велизар ощущал невероятный жар. На этом всё оборвалось.
Тьма рассеялась, и передо мной вновь стоял улыбающийся мужчина. Получение осколков очень благотворно влияло на его настроение.
— Покажи хоть в следующий раз, как эти осколки выглядят, — вздохнув, я поднялась с колен. — Хочешь знать, что было в этом видении?
Велизар всё также улыбаясь, помотал головой и вновь подхватил меня под локоть, повёл вдоль набережной.
— Внимание! Внимание! Внимание! — со всех сторон раздался многократно усиленный голос. — На время расследования и устранения опасности Службой Обеспечения Законов вводится режим ограниченного доступа на территории, ограниченной каналом Грибоедова и Благовещенским мостом. Всех гражданских просим либо покинуть указанную территорию, либо разойтись по своим домам. Выражаем признательность за понимание.
Сначала я подумала, что СОЗ совсем обленились и слишком долго реагировали на подобные события. Но, выйдя к Адмиралтейству, поняла, где они так задержались. На асфальте вокруг здания лежало множество тел. Гражданские, жандармы, сотрудники СОЗ — здесь словно бойня произошла. У меня перехватило дыхание, а от Велизара вновь повеяло яростью. То тут, то там был оплавлен асфальт, вырваны пожарные гидранты. Земля в недавней парковой зоне перед Адмиралтейством оказалась многократно перепахана.
СОЗ оперативно возводила барьеры вокруг здания, формируя временный штаб. Всеми руководил огромных размеров мужчина, параллельно отчитывающий молодую девушку с огненно-рыжими волосами. Мужчина вёл некоторые пары в Академии на старших курсах. А девушка — насколько я помнила — была одной из лучших оперативниц Санкт-Петербурга, то ли дочь, то ли внучка князя Юсупова.
Мы подошли слишком близко, и мужчина на нас отвлёкся, позволив девушке улизнуть за возводящиеся барьеры.
— Молодые люди! — прогрохотал его басовитый голос. — Вы разве не слышали объявления?
В этот раз Велизар не рвался напролом и, сосредоточившись, отошёл мне за спину. Я вновь достала студенческий и продемонстрировала его мужчине, но тот смотрел только на моего спутника. Из-под закатанного рукава виднелись пять полос такого же, как у меня, цвета. Виртуоз Разума! Видимо, Велизар заметил это раньше меня и пытался закрыться от него. Наконец мужчина взглянул на протянутый мной документ и нахмурился.
— Я в Академии учусь, господин преподаватель, разрешите посмотреть на СОЗ в действии. Может быть, научусь чему, — сделав максимально невинное лицо, пролепетала я. — А это мой охранник, маменька с тятенькой приставили. Он туговат, но сильный до жути.
Мужчина нахмурился ещё сильнее и посмотрел мне в глаза.
— Ты врёшь мне? — пророкотал он.
Сердце спустилось в район желудка, а лицо задеревенело. Я почувствовала, как Велизар готовится к драке, но мужчина вдруг широко улыбнулся и намотал ус на палец.
— Шучу. Стремление учиться — это похвально. А от охранника твоего мурашки по коже. Дикий он какой-то, — он развернулся и махнул рукой. — Как, говоришь, тебя зовут? На моих занятиях плюс тебе будет за инициативность.
— Лиза Апраксина, — пробормотала я и поспешила за широко шагающим мужчиной.
Велизар немного постоял, спуская пар, и последовал за нами.
Глава третья
Дед уже покинул свой кабинет и направился прямиком к Великому Князю, а я всё сидел и раскладывал по полочкам полученную информацию. Благо, отец уже вывез мать и сестёр из города, поэтому с приёмом Болховских мне никто не докучал. Да и сомнительно, что второй из светлейших князей не отменит праздник из-за обстоятельств.
Права именовать главу рода светлейшим князем удостоились только пять фамилий. Юсуповы, Болховские и Воронцовы были основной опорой Великого Князя в Санкт-Петербурге, а Строгановы и Долгорукие — в Казани и Москве соответственно. Так уж получилось, что Строгановы изначально были нашей роднёй, отец связал род с Воронцовыми, женившись на матери, а дед таким же образом породнился с Долгорукими. И хоть последний не сознавался, я уверен, мать действует по его указке: «Любыми силами женить меня на дочке Болховского».
И тут как нельзя кстати падение Диктата. Событие, конечно, ужасное, но сделанного не воротишь, и нужно искать во всём свои плюсы.
Не то чтобы я испытывал к Дарье Болховской отвращение: девушкой она была невероятно приятной, образованной и талантливой одарённой. Но отчего-то я испытывал необъяснимое подозрение к остальной её семье. Будто искусственные все.
Теперь, как временный глава рода, я был волен делать всё, что вздумается, и не подчиняться никому. Наверное, мои сверстники, наследники дворянских родов, в большинстве пошли бы прожигать деньги отцов и вести разгульный образ жизни. Может, и я бы расслабился, если бы не Диктат.
Высший Закон, выступающий в качестве власти над всем миром. Сказал бы, что всевидящий, но уже вырос из начальной школы. Но что не отнять, так это его непреклонность. Если кто-то убивал человека, его тут же поражала напасть, почти всегда смертельная. И именно из-за этого люди приняли мирную жизнь.
Дед рассказал, что исследователи Имперского Магического Института давно узнали ограничения Диктата. Как предел в его структуру была зашита смерть миллионной доли населения Земли. Но никто не понимал, к чему приведёт нарушение этого лимита. По этой причине сейчас никто не задаётся вопросом, из-за чего произошло падение Диктата. Кто это сделал? Что предусмотрел Диктатор на такой случай? И какая жизнь ждёт человечество дальше? На эти вопросы мне нужно найти ответы одним из первых.
Самое интересное: только в момент его падения учёные смогли понять, какую природу он имеет. Диктат оказался искусственно созданным живым существом, своеобразным гомункулом, незримо парящим над миром. И в момент смерти это существо послало непонятный сигнал в двух направлениях. В сторону Земли и в сторону космоса. И второй сигнал попросту растворился, едва выйдя за пределы стратосферы. Теперь это загадка, над которой бьются учёные.
В дверь кабинета главы рода постучали.
— О, племяш, Михал Юрич уже нас покинул? — в щель просунулась голова с ярко-рыжей копной волос.
Я улыбнулся и встал с кресла.
— Не дождётесь, тётушка. Да и первым в очереди на место главы рода мой отец. Потом я. А там уже и у меня преемники появятся. А вы к тому времени уже состаритесь. Так что мечтать не вредно, — задумчиво произнёс я и почесал подбородок.
— Ах ты паршивец! — дверь распахнулась, с силой ударив по рядом стоящему шифоньеру.
Из проёма дыхнуло огненной аурой, и ко мне устремился смазанный рыжий силуэт. В последнее мгновение я переместился на свою тень, и руки тётушки схватили воздух. Но в ту же секунду подошва её сапога оказалась у меня на груди.
— Фокус славный, но тебе нужно придумать, что делать после. — она протянула мне руку. — Вот гадство…
Фигура под ногой растворилась в воздухе. Тётя, замахав руками, всё же удержалась в стоячем положении и обернулась, обнаружив меня в кресле главы рода.
— Беру слова обратно, хитрец. — она рассмеялась, с размаху усевшись в гостевое кресло, и закинула ноги на подлокотник. — Но за старуху ты мне ответишь… Мы только полгода назад виделись. Когда успел Адепта взять?