Михаил Пеплов – Падение Диктата (страница 2)
— Нет конечно. — он обернулся, на лице сияла искренняя улыбка, в глазах светилась любовь ко всему живому. — Где находится твой дом? И что ещё за аспекты?
Она начала объяснять, путаясь в словах, но он слушал внимательно, кивая. Так они двинулись сквозь тьму, и вскоре впереди забрезжил свет — выход из Санктума.
Особняк на Мойке с детства поражал меня смесью роскоши и строгости. Прожив в нём всю жизнь, я всё равно не ощущал себя здесь своим. Паркет из красного дерева, лепные потолки, портреты предков в тяжёлых рамах — всё дышало историей рода. Но сейчас, когда я сидел в своей спальне, эти стены давили.
Как же меня достала эта семейка! Один твердит, что как аристократ я должен пойти на службу, мол, не женское это дело. Другая целыми днями только и думает, как найти мне партию повыгоднее, и таскает по приёмам, показывая всем, будто я экспонат. Ещё две малявки с удовольствием по этим приёмам шляются, будто в их жизни нет ничего важнее, чем выйти замуж. И это в пятнадцать лет! Я, конечно, в детстве любил сестёр, да и сейчас тоже, но мать забила их мозги вечным потреблением и развлечениями, что теперь с ними и говорить не о чем.
Было бы славно, если эта огромная люстра, что висит всю жизнь над моей кроватью, рухнет на меня прямо сейчас.
Ладно, это перебор. Усилием воли я мог бы расшатать крепление, но до сих пор этого не сделал — значит, кое-что меня здесь держало. И мешало улизнуть от назойливой Виктории Юсуповой, моей дражайшей матушки, собиравшейся вывести меня в свет на именины племянника князя Болховского. А именно — светлейший князь Михаил Юсупов. Единственный на весь мир Абсолют Жизни и, как следствие, проклятие своих детей, которым в обозримом будущем не стать во главе рода. Ну и конечно, мой великий дедушка и один из немногих членов семьи, которого я действительно уважал.
Демьян, камердинер главы рода, передал, что дед хочет мне что-то сообщить после обеда. Но он уже на три часа задерживался, что по аристократическим меркам немыслимо. Вообще, правила высшего света мне вполне нравились, за исключением обязанности любезничать с каждым придурком, считающим себя состоявшимся человеком только по праву рождения.
— Ваша светлость, — из-за двери послышался спокойный голос Демьяна, — Михаил Юрьевич прибыл и ожидает вас в своём кабинете.
Я рывком поднялся с кровати и распахнул дверь перед ошарашенным камердинером. Тот в ту же секунду вернул лицу невозмутимость и, шагнув назад, сделал приглашающий жест.
Не обращая внимания на положенные расшаркивания, я промчался мимо него, озабоченный в первую очередь побегом от матушки. Пробежав по длинному коридору, спустился на первый этаж и только перед дверью кабинета остановился, успокаивая дыхание. Дверь была массивной, дубовой, с бронзовыми накладками, изображающими родовой герб.
— Заходи, Артём. — из-за двери донёсся сухой голос деда.
В интонации сквозили сосредоточенность и отрешённость — словно он разделил сознание на часть, что размышляла, и ту, что разговаривала.
Я толкнул дверь, и та, обдав меня воздухом с ароматами табака и французского коньяка, открылась. В свои сто двадцать лет, благодаря основе Жизни и высокому рангу, Михаил Юсупов выглядел едва ли на пятьдесят. В густой шевелюре ни намёка на седину, кожа рук упругая, без морщин, и лишь на лице он целенаправленно оставил мимические морщины и небольшие мешки под глазами, чтобы выглядеть соответственно статусу. Но, как рассказывал отец, это не сильно помогало — завистников и просителей у него было полно.
— Здравствуй, сядь, внимательно слушай и не перебивай. — он глубоко зарыл пятерню в волосы.
Дед сидел, поставив локти на стол, и пристально смотрел на бокал с коньяком. Кабинет был обставлен со вкусом: старинные книги в кожаных переплётах, глобус в медной оправе, карта Доминионов на стене.
— Я принял решение выслать всю семью в наше поместье под Архангельском. — он мельком взглянул на меня, оценивая реакцию.
Я молчал. Если бы он хотел перевезти меня с остальными, сообщил бы отцу. А раз позвал лично — значит, дело касается только меня.
— Ещё с утра я хотел отправить тебя во Французский Доминион, в Комитет Предотвращения Преступлений. — он постучал пальцами по столу, раздумывая.
Мои губы тронула лёгкая улыбка, но я продолжал ждать «но». Дед нервничал, что удивительно для человека его силы и статуса. С каждой секундой молчания нервозность передавалась и мне.
— Диктата больше нет! — сквозь зубы, скороговоркой выпалил он и залпом осушил бокал.
— Какого Дикт... — осознание пришло не сразу. Теперь на моём лице отразилась вся гамма эмоций. — Ох…
Мне дали хорошее образование, но лучшей своей чертой я считал умение быстро анализировать. Вот и сейчас я живо представил последствия события такого масштаба. Диктат держал мир в равновесии пятьсот лет. Его падение означало, что любой конфликт может перерасти в войну. А любой человек, стать убийцей, раз теперь не запрещено.
— Пока большинство людей не в курсе, но это ненадолго. В столице произошло три массовых акта насилия, при дворе их называют терактами. — дед поднял на меня глаза, прищурился. — Я не хочу, чтобы наш род отставал от остальных в стремительно меняющемся мире. Но и не хочу, чтобы он исчез по моему недосмотру.
Вот оно как… Теперь картина прояснилась.
— Решил оставить того, кого не жалко? — я рассмеялся.
— Ты знаешь, что это не так. Твой отец проследит за безопасностью семьи. Мои внучки ещё малы, а твоя мать, извини, годится только представлять семью в свете. — он улыбнулся в ответ. — Ты останешься и будешь представлять наш род. Меня призывает ко двору Великий Князь, и я не знаю, надолго ли это.
Верхняя губа сама собой дёрнулась, выражая неприятие такой перспективы.
— Знаю, знаю твоё отношение. — дед примирительно поднял руки. — Всей административной частью займётся твоя тётка, но и тебе придётся светить лицом. И я тебе интересное задание придумал. Теракты точно связаны с падением Диктата. Вот тебе возможность показать себя в новом мире. Ты умён, так что можешь попытаться узнать, кто во всём этом повинен.
Мысли заметались, обдумывая перспективы, но выражение лица осталось прежним.
— Прекращай. — голос деда стал твёрже. — Это моя воля. И будь добр ей подчиниться. Не заставляй меня думать, что я переоценил твои умственные способности.
Он нахмурился и посмотрел на меня не мигая. Я ещё раз прокрутил в голове возможные последствия падения Диктата, посмотрел на него и улыбнулся. Наступили тяжёлые времена, и род Юсуповых должен остаться подле главы Доминиона. А расследование падения Диктата — дело мирового масштаба: кто узнает правду и сумеет ей воспользоваться, будет в выигрышной позиции. А из рода, где почти все обладают основой Жизни, кого назначить на расследование, как не обладателя аспекта Тени, передавшегося по материнской линии?
— К чёрту! — я последовал примеру деда и залпом осушил бокал коньяка. — Потерплю. Так, где, говоришь, эти теракты произошли?
Дед удовлетворённо кивнул и развернул на столе карту города, помеченную красным маркером.
Глава первая
Как объяснил Велизар, Санктум был создан таким образом, чтобы подавлять любую магию. Лишь он со своей прошлой силой мог здесь творить свои законы. И выйдя из его мастерской, я наконец почувствовала свободные потоки эфира в пространстве.
До выхода меня терзал факт того, что я продолжаю трезво мыслить после всего случившегося, но теперь всё стало понятно. Сила Велизара не просто привязала меня к нему, заживляя рану. Между нами натянулся ментальный канал. Его мысли были защищены, а вот я для него была, что открытая книга. Но главное — через этот канал текли его эмоции и передавались мне. А точнее, его непоколебимое спокойствие. Оно накрывало меня, как тёплое одеяло, отодвигая панику и истерику куда-то далеко. Сейчас это, может, и оказывает лечебный эффект, но в будущем нужно будет решить этот вопрос.
Мы оказались посреди тёмного леса, встретившего нас промозглым ветром, промчавшимся сквозь тесно растущие стволы деревьев. Сквозь пышные кроны, раскинувшиеся высоко над головой, пробивались редкие лучи солнца, но они не создавали видимости уюта. Наоборот, казалось, что вековые сосны, дубы и прочие специально не пропускали сюда свет, чтобы живые существа не могли чувствовать себя комфортно. На земле не росла трава, и, как следствие, здесь не было животных. Я раскинула Поиск — базовое плетение аспекта Разума, позволяющее почувствовать живые сознания в округе, — но почувствовала себя словно в пустыне. Велизар, очевидно прикрытый от подобного воздействия, только усмехнулся.
— Не думал я, что магия начнёт так быстро вырождаться от моих действий, — произнёс он и с наслаждением втянул ноздрями воздух, насыщенный густым древесным ароматом.