Михаил Пеплов – Отпетый (страница 7)
— Застанете. Всё как обычно. Местный воевода вам всё расскажет и окажет содействие. Всю причастную нечисть — под нож, остальную постарайтесь не трогать без нужды, — Малюта резко развернулся к двери, и та послушно отворилась перед ним, будто живая. — Дверь откроется ровно через восемь часов. Собирайтесь и отдыхайте.
Гулко хлопнула массивная дверь, и мы остались в наступившей тишине. Каждый погрузился в свои мысли. Лишь Клим, невозмутимый и молчаливый перевёртыш, безразлично обгладывал мясную кость. Кажется, за всё время он даже не взглянул в сторону колдуна. Катя задумчиво накручивала на палец тёмный локон, глядя в потолок и сладостно улыбаясь каким-то своим грёзам. Демьян же отбивал пальцем незамысловатый, навязчивый ритм по столу, не отрывая пристального взгляда от меня.
— Не получится тебя толком натаскать, — наконец он прекратил стучать и отвел глаза. — Конечно, в дороге я с тобой поработаю, но основное придётся укладывать в голову на ходу.
Он кивнул, словно подтверждая свои собственные слова, и потянулся за куском мяса, мгновенно забыв о моём существовании. Я наконец доел щи, но больше в горло ничего не лезло. Наблюдая за радостным возбуждением Катерины, скрытой обеспокоенностью Демьяна и откровенной неприязнью Клима к колдуну, я задумался о собственных эмоциях.
Прокрутив в голове события этого странного дня, я понял, что вёл себя не так, как обычный человек. Я не испытывал ни благодарности за спасение к Малюте, ни тоски по прошлой жизни, к которой я навряд ли смогу вернуться. Из меня куда-то испарилась вся злость к людям, желавшим меня похоронить заживо, хотя с утра я хотел был перебить их всех. Холод, пришедший вместе с клеймом Отпетого, вытеснял мои чувства, оставляя вместо них лишь ледяную, безразличную пустоту.
Я встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, и твёрдо решил бороться хотя бы с этим внутренним холодом, не давая ему окончательно выжечь во мне остатки человечности.
— А чего ты так радуешься? — с наигранной лёгкостью повернулся я к Катерине.
Она ещё несколько секунд смотрела сквозь меня мечтательным взором, но наконец вернулась из мира грёз и, лукаво прищурившись, прикусила губу.
— Как же иначе? Вот разберёмся с проблемой, воевода нас непременно одарит как приближённых царя и пир закатит на славу. С песнями, плясками… Всё как у настоящих людей.
После последних слов улыбка медленно сошла с её лица, и она глубоко, почти с тоской вздохнула, уткнувшись взглядом в кружку с медовухой.
— Пиры, судя по всему, можно проводить и здесь, — я обвёл рукой богато накрытый стол.
— Пф… С этими стариками? — она пренебрежительно ткнула пальчиком в сторону Демьяна с Климом.
Те в унисон возмущённо вскинули брови, но, не проронив ни слова, продолжили есть. В глазах же девушки медленно разгоралась озорная искорка.
— Хотя, теперь же ты с нами. Можно и попробовать устроить, хотя народу, конечно, маловато, — она ткнула тем же пальцем мне в грудь. — У нас даже певец имеется, правда, Боянчик?
Кот уже давно закончил трапезу и лениво развалился на стуле, попеременно закрывая то один, то другой глаз, наблюдая за нами сквозь прищур. Его громкое, мерное мурлыканье наполняло комнату.
— Не раньше, чем напишу новую песню, — его голос едва пробился сквозь это урчание.
Боян перевалился на другой бок, неловко свалился со стула, грациозно приземлившись на мягкие лапы, и вразвалку направился к выходу из трапезной. Видимо, вдохновение для новой баллады нужно было ловить в одиночестве.
— Ух, ну заживём, как вернёмся из Казани, — Катя вскочила со стула и, кружась, поплыла к двери. — Смотри, ты же обещал!
Я почесал щеку, поросшую щетиной, и напряжённо соображал, когда успел дать ей какое-то обещание. А ведь борода только начала расти и тут же я угодил в гроб. Надеюсь, хоть тело вроде и мертво, но я смогу рассчитывать на рост волос. Демьян усмехнулся и тоже поднялся, продолжительно и громко зевнув.
— Тебе бы, новичок, спать. Таким, как ты, силы жизненные важнее всего. Мы пока снаряжение соберём, да подгоним. Так ведь, Клим? — он положил тяжёлую руку на плечо перевёртыша, и тот лишь согласно кивнул, не отрываясь от еды.
После ухода Демьяна я ещё попытался заставить себя съесть кулебяку, но в итоге ушёл, оставив её на столе в компании ненасытного Клима, который, похоже, не прекращал поглощать пищу ни на секунду.
Пройдя по длинному коридору туда-сюда, я так и не смог понять, какая из множества одинаковых дверей ведёт в мою комнату. Выручили лишь засиявшие руны на одном из косяков. В голову снова настойчиво постучалась мысль, что Чурил постоянно наблюдает за нами. Едва я разделся и опустился на кровать, на плечи будто навалилась невидимая тяжесть, словно коромысло с полными вёдрами. Не знаю, что до этого момента держало меня на ногах, но теперь я чувствовал себя измотанным, будто крестьянин, отработавший в поле от зари до зари.
Едва тело приняло горизонтальное положение, я мгновенно провалился в бездну сна.
Я вновь оказался здесь. Всё вокруг было по-прежнему соткано из живой, дышащей темноты, но на этот раз одно обстоятельство разительно отличалось. Моё сознание не расплывалось, и я отчётливо увидел, что Навь — жива. В прошлый раз я наблюдал лишь мертвенно-пустынные поля, леса и реки, но теперь, паря высоко в чёрном небе, я разглядел бродящие внизу смутные тени. По лесам метались тёмные, бесшумные звери, а в чёрных водах рек извивались такие же беззвучные рыбы.
Внезапно рядом со мной ударил в землю ослепительный столб света, режущий глаза. Из его сияющего сердца вышел человек самого обычного вида, облачённый лишь в простую белую ткань, накинутую на плечо. Внутри этого чёрного мира он сиял нестерпимо ярко, словно живая звезда, рассеивая сгущающиеся вокруг тени.
Помедлив секунду, пришелец стремительно побежал в сторону зловещего, непроглядного пятна — того самого, из которого в прошлый раз на меня смотрели пугающие белые глаза. По мере его приближения тёмное пятно начало рассеиваться, таять, пока не исчезло окончательно, обнажив другого человека, облачённого в столь же тёмные одеяния.
— Брат… — произнёс мужчина, спустившийся с небес.
Несмотря на всю кипящую вокруг жизнь, в Нави царила гробовая тишина. Не было слышно ни плеска воды, ни воя волков, ни шёпота теней. И это единственное слово словно взорвало хрупкую реальность, сотрясло её до основания. Всё вокруг замерло, снова превратившись в ту безжизненную Навь, которую я видел впервые.
Человек в тёмном приложил длинный палец к губам в немом приказании молчать и медленно, очень медленно повернулся в мою сторону. Я снова увидел знакомые белесые, лишённые зрачков глаза и инстинктивно попытался отшатнуться, но в этом мире я мог двигать лишь своим взором. Повернувшись обратно к светлому пришельцу, тёмная фигура повелительно махнула ладонью — и меня стало поднимать всё выше и выше, прочь отсюда.
Я рывком поднялся с кровати, несколько мучительных мгновений не в силах сделать вдох. Когда воздух наконец хлынул в лёгкие, я почувствовал жгучую, разрывающую боль в груди. Боль! Впервые с того момента, как я очнулся в могиле. К счастью, ждать пришлось недолго — тот самый внутренний холод выполз из глубин и ледяным языком погасил огонь за моими рёбрами.
Я сглотнул вязкую слюну, и она, словно колючая еловая ветка, медленно сползла по царапаемому пищеводу. Я закрыл глаза, прислушиваясь к остаточным ощущениям, а когда открыл их, на сундуке стоял небольшой глиняный кувшин. Внутри оказалась чистейшая, ледяная вода, которая одним глотком смыла всё, что меня беспокоило.
Проведя рукой по лицу и влажным от холодного пота волосам, я сделал три глубоких, успокаивающих вдоха и принялся одеваться. На дне сундука обнаружилась простая дорожная сумка, и я поспешно перекинул в неё боевой наряд и запасной кафтан с портами. Увидев пустой ларь, я на миг вспомнил о своём доме и личных вещах. Хорошо хоть, что мы с отцом, как люди военные, живность не держали, — меньше хлопот покойникам.
В дверь раздался троекратный, настойчивый стук, но ничего не произошло.
— Дай добро войти! — послышался из-за двери приглушённый голос Демьяна.
— Заходи.
Я сказал это не слишком громко и уже мысленно поправил себя, но руны на двери засветились ровным сиянием, и передо мной предстал мой новый командир. В его облике мало что изменилось, разве что на поясе теперь висел огромный меч, шириной едва ли не в две ладони, да через плечо был перекинут ремень с подвешенными к нему загадочными мешочками.
— Уже собрался. Молодец, — одобрительно сказал он и хлопнул меня по плечу. — Пора выдвигаться. Только заглянем в оружейную.
Он развернулся и быстрым, уверенным шагом направился в сторону трапезной. Подхватив свою суму, я поспешил за ним, и вскоре мы остановились перед соседней с трапезной дверью. Едва она приоткрылась, внутрь ловко проскользнул появившийся из ниоткуда Боян.
Внутри, на аккуратно расставленных стойках и подставках, располагалось внушительное собрание оружия — многих видов я даже не знал.
— Ближе к двери — наше, привычное, — с видом матёрого коллекционера начал экскурсию кот. — От мечей до сабель и шашек всех мастей. Дальше идут двуручные монстры: цвайхендеры, фламберги и прочие великаны, но тебе не подойдут — длинные больно. Вот стойка с нипонскими саблями — катанами и их младшими сёстрами. А здесь — османские, индийские сабли и даже египетские хопеши.