Михаил Орлов – Магический СССР. Печать позора. Протокол (страница 2)
Вечером того же дня, когда я сидел на подоконнике и смотрел, как над куполом разгорается закат, в дверь постучали. Я открыл и увидел Ирину. Она была без медицинского халата, в простом сером платье, и держала в руках потрёпанную лабораторную тетрадь, перетянутую резинкой.
— Воронцов, — произнесла она, и её голос прозвучал неуверенно. — Я подумала… вы отправляетесь завтра. И я хочу с вами.
— С нами? — удивился я. — Ирина, вы же учёный, а не полевой оперативник. Там может быть опасно.
— Я знаю. — Она подняла на меня глаза. — Но я изучаю Печать с того самого дня, как вы появились в Магадане. У меня накоплены данные, которых нет ни у кого. Если вы идёте в другой мир, я должна понимать, как Печать поведёт себя в иных магических условиях. Ради науки. И ради вас.
— Ради нас? — я приподнял бровь.
— Ради всех, — поправилась она, но её щёки чуть заметно порозовели, и я сделал вид, что не заметил.
— Ладно, — сказал я после паузы. — Будете нашим штатным диагностом в полевых условиях. Но если что-то пойдёт не так — вы отходите за мою спину. И не спорите. Договорились?
— Договорились. — Она улыбнулась и протянула руку. Я пожал её, и от прикосновения по её пальцам пробежала лёгкая золотая искра. Печать снова признала её.
В дверях Ирина обернулась.
— И ещё кое-что, Воронцов. В том мире, куда вы идёте… вы знаете, кого вы там можете встретить?
— Догадываюсь. Третьего. Или того, кто был до него.
— Нет, — она покачала головой, и её взгляд стал странно серьёзным. — Я говорю не о Третьем. Я говорю о Первом Страже. Настоящем. Том, кто ушёл в портал в 1927 году и не вернулся. Если он жив, и вы его встретите… — Она осеклась, словно сама испугалась того, что собиралась сказать.
— Что тогда?
— Тогда он, возможно, расскажет вам правду о Печати. Всю правду, а не те обрывки, что мы по крупицам собирали в архивах. Только будьте осторожны. Правда — она иногда страшнее незнания.
Она ушла, а я ещё долго стоял у окна и смотрел на закат. В кармане лежал ключ с цифрой «2». И завтра, возможно, я узнаю, что он открывает. И какую цену за это придётся заплатить.
Лог испытаний №1 (Том 2)
Объект: Печать Позора v.1.0 (стабильная версия, пост-активационный период). Режим: Системная интеграция — официальное признание статуса носителя и Клана. Результаты:
• Совет Архимагов подтвердил завершение протокола «Феникс».
• Клан Пространственников восстановлен в правах.
• Носителям присвоен статус Стражей портальной сети.
• Получено первое официальное задание: инспекция портала «Объект Б».
• Ирина включена в состав экспедиции в качестве научного наблюдателя. Гипотеза: Легализация статуса открывает доступ к ранее закрытым ресурсам (архивы, артефакты, финансирование), но одновременно накладывает обязательства перед Советом Архимагов. Следующий шаг: Подготовка к переходу через портал «Объект Б». Оценка рисков полевой экспедиции в неизвестную магическую среду.
Глава 2. Хранилище Первого Стража: поиск исходного кода
Утро следующего дня началось с тишины. Той самой тишины, которая бывает только перед большим шагом — когда все слова уже сказаны, все контуры проверены, и осталось лишь переступить порог. Я проснулся рано, ещё до того, как в столовой включили «Волну-2», проверил усилитель, накопитель и ключ с цифрой «2», по-прежнему висевший у меня на шее. Сегодня он был особенно холодным.
Первый уже сидел за столом и что-то чертил в своей тетради. При моём пробуждении он поднял голову и коротко бросил:
— Громов только что прислал вестового. Переход откладывается на сутки. Причина — Совет хочет, чтобы мы сначала посетили одно место.
— Какое?
— Хранилище Первого Стража. Громов говорит, что там есть нечто, что поможет нам в инспекции «Объекта Б». И я с ним согласен. Помнишь, Третий упоминал, что портальная сеть требует трёх миров для стабильности? Если мы идём в другой мир, мы должны знать, как он связан с нашим. И карта, которую мы нашли в секторе «Д», — лишь фрагмент. Полная карта — в хранилище.
Я кивнул. Хранилище Первого Стража — то самое, о котором говорилось в дневнике. Ключ с цифрой «2» открывал доступ к документам и картам, оставленным основателем Клана. И теперь, когда протокол «Феникс» был официально завершён, Совет дал добро на его посещение.
— Ирина идёт с нами? — спросил я.
— Да. Она уже ждёт внизу. Говорит, что без неё мы ничего не поймём в старых медицинских записях. И, кажется, она права.
— Тогда выдвигаемся.
Старое здание на Пречистенке выглядело так, будто его не ремонтировали с момента постройки — а построено оно было, судя по архитектуре, ещё при Александре II. Облупленные колонны, ржавая вывеска «Архив Министерства Магии» (буква «М» висела на одном гвозде и скрипела на ветру), окна, заколоченные фанерой, и запах — смесь пыли, старой бумаги и магического фона, от которого у обычного человека разболелась бы голова. У входа стояла будка, в ней — сторож, дед лет восьмидесяти, который спал, положив голову на журнал посещений. Его храп был низким, с присвистом, а на столе рядом стояла кружка с давно остывшим чаем, покрытая радужной плёнкой.
— Добрый день, — громко сказал я, и дед подскочил, чуть не опрокинув стул.
— А?! Чего?! Архив закрыт! Санитарный день!
— У нас допуск, — я показал бумагу за подписью Громова. — Особая инспекция. Проверяем состояние магического фона в подвальных помещениях.
Дед подслеповато прищурился, разглядывая печать, и махнул рукой:
— Идите. Только не курите. И не шумите. И если увидите крыс — не кормите. Они от магии мутировали, могут заговорить.
— О чём? — не удержался я.
— О чём угодно. В прошлый раз одна читала мне лекцию о вреде магического загрязнения. Я чуть не уволился.
Мы переглянулись с Первым и едва удержались от смеха. Говорящие крысы-экологи. Магический СССР не переставал удивлять.
Подвал был огромен, заставлен стеллажами с папками, коробками и опечатанными ящиками. Пахло мышами, старой бумагой и — слабо, едва уловимо — озоном. Магия. Где-то здесь пряталось то, что было защищено заклинаниями, способными пережить и своего создателя, и пару революций. Моя Печать загудела, как компас, указывая направление. Она чувствовала родственную энергию — ту, что была заперта в этих стенах десятилетиями.
— Где искать? — спросила Ирина, оглядывая бесконечные ряды стеллажей. Она держала в руках портативный магофон, который мерно попискивал, фиксируя фоновое излучение.
— Ключ подскажет, — ответил я, доставая ключ с цифрой «2».
Я зажал его в кулаке и закрыл глаза. Печать на груди загудела — сначала тихо, потом всё громче, и через несколько секунд я почувствовал, как ключ в руке потеплел. Не обжёг, а именно потеплел — и потянул меня вправо, к дальнему углу подвала. Открыв глаза, я увидел, как от ключа исходят тонкие серебряные нити, указывающие путь, словно невидимый луч фонарика в тумане.
— Туда, — сказал я.
В углу подвала, за старым стеллажом с надписью «Списано. Уничтожить. 1947», обнаружилась неприметная дверь. Без таблички, без ручки — просто стальная плита с замочной скважиной, в которой тускло мерцала знакомая руна. Та самая. Серебряная. Когда я приблизился, плита пошла мелкими вибрациями, будто в ней заработал двигатель, и по краям двери побежали тонкие светящиеся линии, складываясь в герб Пространственников.
Я вставил ключ в скважину. Он вошёл идеально, словно его ждали здесь десятилетиями — возможно, так и было. Повернул. Раздался щелчок, тяжёлый, как удар колокола, и дверь отъехала в сторону, открывая тёмный проход. Пахнуло холодом и озоном, и откуда-то из темноты донеслось слабое, едва различимое гудение.
Мы вошли.
Хранилище Первого Стража было небольшим. Всего одна комната без окон, освещённая магическим кристаллом под потолком, который вспыхнул сам собой, стоило нам переступить порог. В центре стоял стол, на нём — раскрытый дневник в кожаном переплёте, чернильница с засохшими чернилами и серебряная ручка с гербом Пространственников. Вдоль стен — стеллажи с артефактами: жезлы, накопители, свитки. Но главное — на дальней стене висела карта. Карта Москвы, но не обычной, а магической. На ней были отмечены все порталы, все арки, все точки пространственных переходов. И в центре карты, над Кремлём, пульсировала алая точка — действующий портал, который мы открыли три дня назад. От неё расходились тонкие пульсирующие линии, расходясь по всей стране и уходя за её пределы, в те регионы, о которых я даже не слышал.
— Ничего себе, — выдохнула Ирина, поднося магофон поближе к карте. Прибор в её руках засвистел, зашкалив шкалу. — Это… это сеть. Полная портальная сеть Пространственников. Здесь вся Москва. И не только Москва — смотрите, линии уходят за Урал. В Магадан. В Новосибирск. На Кавказ. Это покрытие всей страны.
— И она работала, — прошептал Первый, водя пальцем по линиям. При каждом касании карта отзывалась тихим звоном, и линии под его пальцами на мгновение вспыхивали ярче. — До опалы Клана. А потом порталы закрыли, и страна перешла на поезда и самолёты. Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — ответил я, уже листая дневник. — Тот, кто контролирует порталы, контролирует всё. Поэтому Морозовы так рвались к арке. Поэтому они хотели уничтожить это хранилище. Если сеть восстановить, Второй Клан потеряет монополию на транспортную магию. А это — миллиарды. Простите, миллиарды рублей.