Михаил Орлов – Магический СССР. Печать позора. Протокол (страница 3)
Страницы дневника шуршали под пальцами, и от каждой исходил слабый аромат сушёной лаванды. Строчки, написанные каллиграфическим почерком, слегка светились в полумраке. Первый Страж писал о порталах, о путешествиях между мирами, о том, как он пришёл в этот мир и как планирует вернуться. И — последняя запись, датированная октябрём 1927 года:
Я закрыл дневник и несколько секунд сидел молча, чувствуя, как Печать в груди пульсирует медленно, тяжело, словно переваривая прочитанное.
— Что там? — спросил Первый.
— Правда, — ответил я. — И она тяжелее, чем я думал. Первый Страж — это я. Или я — это он. Вернее, один из нас — продолжение другого. Но цена… — я коснулся дневника, и Печать потеплела, узнавая автора. — Цена — это память. Он потерял всё, что помнил о себе, когда активировал первый портал. И если мы пойдём по его пути, мы рискуем тем же.
— Мы не пойдём, — твёрдо сказал Первый. — Мы — не он. Мы — трое. И мы уже синхронизированы. Ты сам говорил, что сеть работает на федеративных принципах. Мы не потеряем память. Мы её сохраним.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я уже терял её однажды, — тихо ответил он и отвернулся к карте. — И не хочу повторять.
Ирина, всё это время молча изучавшая карту, вдруг ахнула и отступила на шаг. Её магофон запищал особенно пронзительно.
— Смотрите, — прошептала она, указывая на край карты. — Здесь, за Уралом, — третья точка. Она неактивна, но она есть. Это, кажется, портал в третий мир.
Я подошёл ближе. Третья точка действительно была там — едва заметная, бледно-голубая, почти сливающаяся с сеткой координат. Но она пульсировала. Медленно, редко, но пульсировала. И ключ «3», который я только вчера получил, на мгновение потеплел — словно отозвался на этот далёкий сигнал.
— Третий мир, — прошептал я. — Тот самый, о котором говорил Страж. И тот, куда вёл ключ «3». Видимо, портал туда ещё не активирован, но он существует. И кто-то с той стороны подаёт признаки жизни.
— Или это автоматический сигнал, — возразил Первый. — Эхо закрытого портала. В любом случае, сейчас это не главное. Сначала — «Объект Б». Инспекция. Контакт с теми, кто там живёт. А потом уже — третий мир.
— Согласен, — я убрал дневник в сумку и снял карту со стены, аккуратно свернув её в рулон. Ирина помогла закрепить ремешок. — Карту мы забираем с собой. Дневник тоже. Остальное пока останется здесь. Громов наверняка захочет прислать сюда своих архивариусов.
— Уже, — раздался голос из темноты, и в проёме двери появился Громов собственной персоной. На этот раз он был без папки, но с двумя магами Трибунала, которые тут же принялись опечатывать стеллажи. — Совет решил взять хранилище под охрану. Всё, что касается портальной сети, отныне — государственная собственность. Но вы, как Стражи, имеете доступ в любое время. Поздравляю, Воронцовы. Вы теперь не просто носители Печати. Вы — наследники Первого Стража.
— Спасибо, — сухо ответил я. — Только наследство, как выяснилось, идёт с довеском. Память, личность — всё это цена за порталы. Вы знали об этом?
Громов помолчал, и я впервые увидел, как в его глазах мелькнуло что-то человеческое — возможно, сожаление. Или усталость.
— Знал, — сказал он наконец. — Я куратор проекта «Феникс» с 1969 года. И я видел, что случилось с Первым. Поэтому я сделал всё, чтобы у вас было то, чего не было у него: поддержка. Сеть. Три носителя вместо одного. Ирина. Первый. Третий. Вы не повторите его судьбу, Воронцов. Я лично прослежу за этим.
— Вы? — переспросил Первый, и в его голосе прозвучала старая, глухая обида. — А где вы были, когда меня списывали на рудники?
— Там же, где и сейчас, — тихо ответил Громов. — Пытался сохранить то, что осталось. И ждал, когда появится кто-то, кто справится лучше меня. Похоже, дождался.
Он развернулся и исчез в темноте, оставив нас втроём посреди хранилища. Маги Трибунала молча продолжали опечатывать стеллажи. Ирина убрала магофон в саквояж и посмотрела на меня долгим взглядом.
— Завтра — портал, — сказала она. — Вы готовы?
— Готов, — ответил я. — У меня теперь есть карта, дневник и два союзника. А ещё — ключ «3», который, кажется, ждёт своего часа.
— И ещё, — добавил Первый, кивая на дневник. — Ты прочёл, что написал Страж. «Ты будешь помнить только то, что выберешь помнить». Может, это и есть наше преимущество. Мы — не он. Мы помним друг друга. И пока мы вместе, мы не потеряем себя.
Я кивнул и убрал свёрнутую карту в сумку. Завтра — «Объект Б». Завтра мы шагнём в портал и увидим другую Москву. А пока — подготовка. Инженерная, тщательная, с проверкой каждого контакта и каждого заклинания.
Когда мы выходили из хранилища, крыса на пороге подняла голову, посмотрела на меня и, прежде чем скрыться в щели, отчётливо произнесла: «Береги карту. Она дороже, чем кажется». Я замер, но решил не комментировать. В конце концов, говорящие крысы — ещё не самое странное, что случилось со мной за последний месяц.
Лог испытаний №2 (Том 2)
Объект: Печать Позора v.1.0. Режим: Пассивное сканирование хранилища Первого Стража; контакт с оригиналом дневника и карты портальной сети. Результаты:
• Обнаружена полная карта портальной сети Пространственников. Сеть охватывает всю территорию СССР и имеет три активных узла: Москва, Магадан, Новосибирск.
• Зафиксирована третья точка (предположительно портал в третий мир). Точка неактивна, но подаёт слабые пульсирующие сигналы.
• Дневник Первого Стража содержит информацию о цене активации порталов (потеря памяти) и о необходимости трёх миров для стабильной работы сети. Гипотеза: Активация третьего портала возможна при синхронизации трёх носителей Печати. Риск потери памяти минимизируется за счёт распределённой архитектуры сети. Следующий шаг: Инспекция портала «Объект Б». Установление контакта с обитателями параллельной Москвы. Оценка состояния их портальной сети.
Глава 3. Шантаж Морозовых: отказоустойчивость под нагрузкой
В кабинет Морозова-старшего меня вызвали на следующее утро после того, как мы вернулись из хранилища. Повестка пришла с гербовой печатью Второго Клана и лаконичной припиской от руки: «Воронцову А.М. Явиться немедленно. В случае отказа пеняйте на себя». Записка пахла дорогим табаком и едва уловимой угрозой — примерно так же, как письма от налоговой в моей прошлой жизни.
Первый, прочитав повестку, молча достал из пальто свой кристалл и положил его в карман моей куртки. Ирина, сидевшая тут же с неизменным магофоном, побледнела, но ничего не сказала — только поправила диагностический кристалл, висевший у неё на шее, и проверила заряд батарей.
— Не ходи один, — сказал Первый. — Морозов-старший после Совета зол как цепной пёс. Он может попытаться…
— Я пойду с вами, — перебила Ирина, поднимаясь. — Как медицинский наблюдатель. И как свидетель. Если Морозов попробует что-то предпринять, ему придётся иметь дело с Советом.
Я посмотрел на них — мрачного, готового к драке Первого, и решительную, сжатую как пружина Ирину — и вдруг поймал себя на мысли, что за последние недели из одиночки-инженера я превратился в лидера маленького, но очень мотивированного отряда. Это было непривычно. И, пожалуй, приятно.
— Идём вместе, — согласился я. — Но говорить буду я. Вы — поддержка. И пожалуйста, не глушите его амулеты без крайней необходимости. Нам нужен договор, а не война.
Кабинет Морозова-старшего находился в особняке Второго Клана на Пречистенке — в двух шагах от хранилища, где мы были вчера. То ли ирония судьбы, то ли намеренная демонстрация: вот ваш тайник, вот ваш враг, и вы ничего не можете с этим сделать. Особняк был обставлен с той тяжёлой, давящей роскошью, какая бывает у старых аристократических семей, пытающихся компенсировать утраченное влияние дорогой мебелью. Массивные дубовые панели, портьеры из тёмно-красного бархата, камин, в котором потрескивали не дрова, а какой-то артефакт, и повсюду — гербы Второго Клана, золотые ромбы с рубиновой каплей. В воздухе стоял запах старого дерева, воска и лёгкого, едва уловимого озона — Морозов явно держал в кабинете несколько рабочих артефактов.
Морозов-старший сидел за массивным столом красного дерева, и его лицо напоминало гранитную маску. Рядом стоял Морозов-младший — на этот раз без пластыря на носу, но с тем же выражением лица, какое бывает у человека, которого заставили проглотить жабу. За их спинами маячили двое охранников с жезлами, на этот раз не активированными, и Дмитрий Сергеевич, дядя, которого я уже имел удовольствие лицезреть в поезде. Его присутствие означало, что семейство собралось в полном составе для решающего разговора.