Михаил Орлов – Инквизитор. Тень лекаря (страница 3)
— Можем. А можем вернуться. Гадать бесполезно.
— А ты не гадаешь?
— Я готовлюсь. Это разное.
Они замолчали.
Где-то вдалеке кричала ночная птица. Диего думал о том, что впереди — неизвестность. Но он уже не боялся. Или боялся, но научился скрывать.
— Идем спать, — сказал он, поднимаясь. — Завтра рано вставать.
Мануэль кивнул.
Они вошли в таверну, где Педро уже договаривался с хозяином о ночлеге. Хуан сидел у очага, глядя на огонь.
Диего лег на лавку, накрылся плащом.
Сон пришел не сразу. Он думал о Лекаре, о детях, о том, что завтра они вступят на землю, где свои порядки. О том, что у него есть команда, которая пойдет за ним куда угодно.
И о том, что он, наверное, все-таки стал одним из них.
Глава 2. Чужая земля
Ночью Диего почти не спал.
Он лежал на жесткой лавке в таверне, смотрел в низкий потолок, с которого свисали пучки сушеных трав, и слушал, как за стеной возится хозяин, как похрапывает в соседней комнате Хуан, как где-то далеко лают собаки. Сон не шел. В голове крутились слова Мануэля, сказанные днем: «Разница в том, кому служит боль».
Он вспомнил свой кабинет в другой жизни. Стол, заваленный папками, кофе в пластиковом стаканчике, Людочка, которая приносила бутерброды и ворчала, что он себя не бережет. Тогда он тоже служил правде. Но тогда он не жег людей. Тогда у него были другие инструменты — протоколы, экспертизы, суды, адвокаты. А здесь — нож Мануэля и костер на площади.
Ответа не было.
Под утро он забылся тяжелым сном без сновидений. Разбудил его Хуан, который уже возился с лошадьми и громко переговаривался с Педро.
— Вставай, сеньор! — крикнул молодой солдат из-за двери. — Солнце уже высоко, а мы еще на месте!
Диего сел, потер лицо. Голова гудела, но тело было готово к новым свершениям. Он натянул рясу, вышел во двор.
Утро было серым, но теплым. Небо затянуло тучами, обещая дождь к вечеру. Педро уже сидел в седле, покрикивал на Хуана, который никак не мог закрепить вьюк на муле. Мануэль стоял у коновязи, перебирал свою сумку — привычное занятие, от которого он не отказывался даже в дороге.
— Готовы? — спросил Диего, подходя.
— Ждем только тебя, — ответил Педро.
— Тогда едем.
Он сел в седло, и они выехали со двора. Хозяин таверны стоял на крыльце, крестился им вслед. Диего заметил это и усмехнулся про себя. В прошлой жизни он бы не обратил внимания на такой жест. Здесь он уже знал: когда человек крестится вслед, значит, он не ждет, что ты вернешься.
Дорога шла на юго-запад, постепенно поднимаясь в холмы. По обе стороны тянулись поля, засеянные пшеницей и ячменем, но урожай здесь был скудным — земля казалась выжженной, колосья торчали редкие, низкие.
— Земля не родит, — заметил Педро, оглядываясь. — Раньше здесь лучше было. А теперь…
— Что — теперь?
— Люди говорят, это проклятие. С тех пор как секта пришла, земля перестала давать урожай. Может, и правда, а может, просто год такой.
— Или секта забрала себе лучшие поля, — сказал Мануэль, подъезжая ближе.
— Или так.
Они ехали дальше. Дорога становилась уже, кустарник по обочинам — гуще. Диего заметил, что на полях почти не видно работающих крестьян, хотя время было самое подходящее для уборки.
— Людей нет, — сказал он.
— Боятся, — ответил Педро. — Или ушли. Или их забрали.
К полудню они добрались до небольшой деревушки. Но деревня оказалась пуста. Дома стояли с закрытыми ставнями, на улице не было ни души. Только пара тощих собак бегала между дворами да ветер гонял по земле сухие листья.
— Что здесь случилось? — спросил Хуан, оглядываясь.
— Ушли, — сказал Педро, привставая на стременах. — Или ушли, или…
— Или что? — Хуан побледнел.
— Или их увели.
Диего спешился, прошел к ближайшему дому. Дверь была заперта изнутри. Он постучал — тишина. Заглянул в щель между ставнями — внутри было пусто, только на столе стояла недоеденная миска с кашей, уже засохшей.
— Ушли недавно, — сказал он. — Еда еще не протухла.
— Или не успели доесть, — добавил Мануэль, оглядываясь.
Они двинулись дальше. Солнце клонилось к закату, когда на дороге показались люди.
Сначала Диего принял их за камни — три темных силуэта на фоне выгоревшей травы. Но когда они подъехали ближе, увидел, что это женщина с двумя детьми. Они шли пешком, медленно, волоча ноги. Женщина поддерживала мальчика лет семи, который едва переставлял ноги, а девочка постарше тащила узел с вещами.
Педро натянул поводья.
— Святой отец! — крикнула женщина, увидев рясу Диего. — Помогите, ради Христа!
Диего спешился, подошел ближе. Женщина была бледна, губы потрескались, на лице — следы побоев. Дети — грязные, перепуганные, молчали, только смотрели большими глазами.
— Кто вы? — спросил Диего. — Откуда идете?
— Из Сан-Педро, святой отец, — женщина всхлипнула. — Бежали ночью. Муж сказал — бегите, пока не поздно. А сам остался. Сказал, что задержит их.
— Кого — их?
— Людей брата Себастьяна. Он теперь там главный. Говорит, что только через него спасение. Что церковь продалась дьяволу. Что мы должны отдать ему все, что имеем, и детей тоже. Детей! — она зарыдала. — Наших детей!
Диего помог женщине сесть на обочине, дал воды из фляги. Дети жадно пили, обжигаясь, но не могли оторваться.
— Рассказывайте, — сказал он, когда она немного успокоилась. — Все, что знаете. — Кто такой брат Себастьян? — спросил Диего.
Женщина посмотрела на него — как будто не поняла вопроса. Потом сглотнула.
— Пришёл три месяца назад. Или четыре. С посохом. Сказал — видение было. — Она замолчала, потёрла лицо. — Поселился у вдовы на окраине. Помогал ей. Люди к нему потянулись. Говорил красиво.
— И вы поверили?
— Мы с мужем — нет. Педро сказал: не наше дело, своя вера есть. Но другие… — Она снова замолчала. Девочка тронула её за рукав. — Потом чудеса начались. Говорили, что исцеляет. Я не видела. Но верили многие.
— Когда он потребовал детей?
— Не сразу. — Голос у неё стал совсем тихим. — Сначала деньги. Потом скот. Потом сказал — грех в нас живёт, нужно очиститься. А потом…
Она не договорила. Диего ждал.
— Тех, кто не слушался, — сказала она наконец, — их детей забирали первыми. Говорил — неверные, пусть служат Богу. А потом и всех. Мужа моего избили. Сказали — не отдашь дочь, убьют. И мы…
— Сколько детей держат там?
— Много. — Она покачала головой. — Со всей округи. В подвалах, в сараях. Что с ними делают — не знаю. Те, кто видел, молчат.
— А сам брат Себастьян — как он выглядит?
— Высокий, худой. Лицо бледное, глаза светлые, светлые. Говорит тихо, а все слушают. Руки… руки у него длинные, пальцы тонкие. Как у музыканта.