Михаил Орлов – Инквизитор. Начало (страница 7)
Но сон не шел.
Он лежал, смотрел в темноту и думал. Думал о Пересе и Гонсало, о том, что они что-то знают про библиотеку. Думал об отце-ризничем, который слишком внимательно к нему присматривается. Думал о том, что память Диего возвращается кусками, и эти куски складываются в странную картину.
Этот парень, настоящий Диего, был не просто грамотным. Он был опасным. Он задавал вопросы. Он копал там, где не надо.
Это было плохо.
Он задремал, но сон был тревожным, рваным. Ему снились папки с делами, лица подследственных, женский голос: «Антон Сергеевич, вы бы поели…». А потом все смешалось, и он увидел отца-ризничего, который смотрел на него сквозь свои странные очки и говорил: «Ты не похож на семнадцатилетнего».
Диего проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.
– Вставай, книгочей, – шепотом сказал Гонсало. – Пойдем поговорим.
Диего открыл глаза. В темноте над ним склонились две фигуры. Перес и Гонсало.
– Тихо, – сказал Перес. – Не кричи. Пойдем по-хорошему.
Диего сел. Сердце билось ровно, хотя внутри все сжалось.
– Куда?
– В сарай. Поговорим.
– О чем?
– О книгах. О том, что ты в них ищешь.
Диего помолчал. В голове пронеслось десяток вариантов: позвать на помощь, ударить первого, бежать. Но все они вели к одному – если он не пойдет, они придут снова. Завтра. Послезавтра. Пока не добьются своего.
– Хорошо, – сказал он. – Пойдем.
Он встал, накинул рясу и пошел за ними.
Педро на соседнем топчане притворился спящим, но Диего видел, как он дрожит под одеялом.
Сарай стоял в дальнем углу двора, за конюшней. Там хранили старую упряжь, сломанные телеги и прочий хлам. Гонсало открыл дверь, пропустил Диего внутрь.
В сарае пахло кожей, прелой соломой и мышами. В углу горел масляный светильник – тусклый, коптящий.
– Садись, – Перес толкнул Диего к какому-то ящику.
Диего сел. Гонсало и Перес встали напротив, загораживая выход.
– Ну, – сказал Гонсало. – Рассказывай.
– Что рассказывать?
– Что ты искал в библиотеке. Какие книги смотрел. Кому докладываешь.
Диего смотрел на них спокойно. В голове работал механизм, отлаженный годами допросов.
– Я искал книги по церковному праву, – сказал он. – Готовлюсь к постригу.
– Врешь, – Гонсало шагнул вперед. – Ты брал другие книги. Про дознание. Про то, как ловить еретиков.
Диего молчал.
– Отвечай! – Перес ударил его по лицу.
Удар был сильный. Голова дернулась, в глазах потемнело. Диего сплюнул кровь и посмотрел на Переса.
– Бей еще, – сказал он тихо. – Легче не станет.
Перес замахнулся снова, но Гонсало остановил его.
– Погоди. Ты не понимаешь, книгочей? Мы знаем, кто ты. Ты не просто послушник. Ты стукач. Ты на отца-ризничего работаешь. Ты за нами следишь.
Диего усмехнулся.
– За вами? А вы что, прячете что-то?
Гонсало дернулся, как от удара.
– Мы ничего не прячем. Но ты слишком много знаешь. Ты про корову при всех сказал. Про то, что нечистая сила – это вранье. Ты думаешь, мы не понимаем? Ты или святой, или…
– Или что?
– Или сам еретик, – выдохнул Гонсало. – Который притворяется.
Диего смотрел на них и понимал: они искренне верят в то, что говорят. Для них мир делится на черное и белое. А он, со своим скептицизмом, выпадает из этой картины. Значит, либо он дурак, либо колдун.
– Я не еретик, – сказал он. – Я просто не верю в глупости.
– Глупости? – Гонсало побледнел. – Ты называешь веру глупостью?
– Я называю глупостью то, что старая корова сдохла от сглаза. Это не вера, это невежество.
Гонсало перекрестился. Перес отступил на шаг.
– Ты… ты бесноватый, – прошептал Гонсало. – Ты одержим.
Диего встал. Они не двинулись.
– Я не одержим, – сказал он. – Я просто вижу, как оно есть. А вы боитесь правды. Хотите бить – бейте. Хотите убить – убейте. Но легче вам не станет. Потому что на мое место придет другой. И еще один. Пока вы не поймете, что мир устроен сложнее, чем вы думаете.
Он шагнул к выходу. Они расступились.
В дверях он обернулся.
– И запомните. Если вы меня тронете еще раз – отец-ризничий узнает, чем вы тут занимаетесь по ночам. А он, я думаю, умеет задавать вопросы.
И вышел.
В дормиторий он вернулся через пять минут, дрожа от холода и напряжения. Лег на топчан, закрыл глаза.
Рядом завозился Педро.
– Диего… ты живой?
– Живой.
– А они?
– А они думают.
Педро помолчал, потом прошептал:
– Ты смелый, Диего. Я бы так не смог.
– Сможешь, – сказал Диего. – Когда припрет.
Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.