Михаил Окользин – Проблеск (страница 3)

Они познакомились на третьем курсе. Анне был двадцать один, ему — двадцать три. Она училась на экономическом, он — на физтехе, что-то связанное с квантовой оптикой, она так и не вникла. Он был долговязым, смешливым, с торчащими в разные стороны волосами и привычкой носить один и тот же свитер неделями. От него пахло мелом и почему-то яблоками.

Они встретились в библиотеке. Анна готовилась к экзамену по макроэкономике. Олег сидел напротив и читал какую-то толстенную книгу на английском. Он поднял глаза, она — тоже. Он улыбнулся. Она не улыбнулась в ответ. Тогда он написал на клочке бумаги: «Вы очень красивая. Меня зовут Олег». И подвинул записку через стол.

Анна прочитала. Подняла бровь. Написала в ответ: «Я знаю. Анна». И подвинула обратно.

Так всё началось.

Через месяц они жили вместе в съёмной квартире на Войковской. Тесная однушка, обои в ромбик, газовая колонка, которая выла, как раненый зверь. Но они были счастливы. По-настоящему счастливы — так, как бывает только в двадцать лет, когда весь мир кажется податливым, как пластилин. Они строили планы. Олег хотел детей. Анна хотела карьеру. Они спорили до хрипоты, а потом мирились в постели, и это было лучшее примирение в её жизни.

Кофемашина затихла. Анна взяла чашку и подошла к окну. Москва внизу была серой и плоской, затянутой облаками. В такое утро хотелось лезть обратно в постель и не выходить до весны.

Телефон снова зажужжал. Сообщение.

«Ань, привет. Это Олег. Я в Москве на два дня. Было бы здорово увидеться. Если хочешь, конечно.»

Анна перечитала сообщение трижды. Потом отложила телефон и выпила кофе.

Не хочешь. Не надо.

Она поехала в офис. Совещание, переговоры, обед с партнёрами — всё как обычно. Но мысли возвращались к тому сообщению. И к тому, что было пятнадцать лет назад.

В двадцать шесть Анна узнала, что беременна. Это был шок — она только получила повышение, её взяли в международный консалтинг, перед ней открывались двери, о которых она и мечтать не могла. И тут — две полоски. И Олег, счастливый, с букетом ромашек, говорит: «Мы справимся. У нас будет семья».

А она не хотела справляться. Она хотела взлететь.

Разговор был страшным. Олег кричал, плакал, уговаривал. Анна молчала, сжав зубы. Через неделю она записалась в клинику. Олег ушёл. Просто собрал вещи и ушёл. Последнее, что он сказал: «Ты убила нашего ребёнка. Я тебя не знаю».

С тех пор они не виделись.

Вечером Анна вернулась домой и снова налила виски. Сообщение от Олега всё ещё висело непрочитанным. Она открыла его и долго смотрела на экран.

Потом набрала ответ: «Нет. Не надо.»

И сразу — ещё одно сообщение. Без паузы. Как будто он ждал.

«Пожалуйста. Это важно.»

Анна выругалась. Пальцы дрожали. Она нажала «вызов».

Гудок. Второй. Третий.

— Алло, — голос Олега изменился. Стал глубже, ниже, но интонации — те же. Она узнала бы их из тысячи.

— Привет, — сказала она. — Что тебе нужно?

— Просто увидеться. Я не отниму много времени.

— Зачем?

Пауза.

— Я уезжаю. Надолго. Может, навсегда. Хочу попрощаться по-человечески.

Анна закрыла глаза.

— Где ты?

— В центре. Завтра в семь, кофейне на Садовой.

— Я не приду.

— Я подожду.

Он повесил трубку.

Анна швырнула телефон в кресло и допила виски прямо из горла. На душе было паршиво. Она открыла ноутбук, попыталась работать — цифры не складывались. Тогда она захлопнула крышку и пошла в спальню.

Сон не шёл. Она лежала и смотрела в потолок. Перед глазами стояло лицо Олега — молодое, со смеющимися глазами и глупой улыбкой. Как он приносил ей кофе в постель. Как читал ей стихи. Как они гуляли по осенней Москве и он держал её за руку.

Потом — другое лицо. Старше, с резкими складками у губ. «Ты убила нашего ребёнка».

Анна резко села. Схватила телефон. Набрала номер.

— Артём? Приезжай.

Через сорок минут он был у неё.

На этот раз всё было иначе. Анна не контролировала процесс — она хотела, чтобы её сломали. Артём вошёл в квартиру, и она набросилась на него сразу, в прихожей, не дав даже снять куртку. Он опешил — обычно она была сдержанной, почти холодной, а тут — дикая, неистовая. Она впилась в его губы, рванула молнию на джинсах, толкнула его на пол. Он ответил с готовностью — грубо, сильно, как она и хотела.

Это не было любовью. Это не было даже сексом в нормальном смысле. Это было наказание. Она наказывала себя за тот выбор, за ту клинику, за пятнадцать лет одиночества. Каждое движение — удар. Каждый вдох — упрёк. Артём не понимал, что происходит, просто делал то, что она требовала, и когда она вскрикнула, это был не стон удовольствия, а почти рыдание.

Потом они лежали на полу, тяжело дыша. Свет из окна падал на их сплетённые тела. Артём гладил её по волосам, а она смотрела в потолок и чувствовала себя пустой. Как выпотрошенная рыба. Как оболочка.

— Что с тобой? — спросил он.

— Ничего.

— Ты сегодня странная.

— Я всегда странная. Ты просто не замечал.

Он приподнялся на локте и посмотрел на неё. В его глазах было что-то похожее на нежность, и от этого Анне стало ещё хуже.

— Уходи, — сказала она.

— Что?

— Уходи, пожалуйста.

Артём помолчал. Потом встал, оделся молча. У двери обернулся:

— Может, тебе с кем-то поговорить? С психологом?

— Я психолог по образованию. Уходи.

Дверь закрылась. Тишина.

Анна поднялась, накинула халат и подошла к окну. За стеклом мигала Москва — равнодушная, вечная. Где-то там, в этом городе, жил Олег. Завтра в семь он будет ждать её в кофейне. А она не придёт. Потому что если придёт — ей придётся посмотреть в глаза своему прошлому. И признать, что все эти пятнадцать лет она шла не туда.

Она допила виски. Провалилась в сон.

И ей приснилась маленькая девочка с серыми глазами. Она сидела на качелях и смеялась. Анна хотела подойти, но не могла. Ноги не слушались.

Девочка повернулась и сказала: «Мам, ты чего?»

Анна проснулась в слезах.

Глава 4. Ночь вопросов

Она не пошла в кофейню.

Весь день Анна провела как в тумане. Совещание в девять — она сидела, глядя в одну точку, пока партнёры обсуждали квартальные прогнозы. Кто-то задал ей вопрос, она не ответила. Помощница тронула её за плечо: «Анна Викторовна, вы в порядке?» Она кивнула и вышла из переговорной.

В кабинете она закрыла дверь и села к окну. Семь часов вечера. Сейчас он стоит у входа в кофейню, смотрит на прохожих, ждёт. Высокий, сутулый, с проседью на висках — она представляла его именно так. Может, в очках. Может, в том же дурацком свитере, который он носил когда-то. А может, совсем другой — жизнь меняет людей.

Она не придёт. Она так решила. Прошлое должно оставаться в прошлом.

Но в восемь она сорвалась. Вызвала такси, назвала адрес. Машина ползла по пробкам, Анна кусала губы и смотрела на дождь, стекающий по стеклу. К девяти она была на Садовой.