Михаил Обмороков – Шел дождь (страница 2)

Вода закипела быстро, килограмм пельменей заполнил кастрюлю почти доверху. Дрон подвинул столик к дивану, вместо скатерти накрыл кухонным полотенцем. В центр водрузил тарелку с пельменями, хлеб, огурец, колбасу и пиво в запотевших бутылках. Когда Ник вышел из ванной, свежий и бодрый, поляна была накрыта. Осталось только поставить фильм и предаться культурному отдыху. На этот раз он выбрал вторую часть «Чужих». Сейчас эти инопланетные твари с кислотой вместо крови начнут охоту за доблестными колонистами, превращая их в живые инкубаторы.

Никита ценил фантастику не за спецэффекты. Цепляли вопросы. Можно ли, например, ради какой-нибудь пользы для человечества, прогресса принести в жертву конкретных людей, хоть бы и одного? И как этот ничтожный человек может противостоять вселенскому злу? С чего мы это взяли? В саге про «Чужих» ответов не было, но вопросы Ник различал отчетливо.

В спальне стоял шкаф с книгами. Дрон любил копаться в нем, правда, книг он не читал – так, листал, рассматривал

– Ми-шель Мон-тень. «Опыты». Химик, что ли?

– Не совсем.

– Слушай, Ник, ты реально все эти книги прочитал?

– Не все, ну почти.

– Умный ты, Ник.

– Нет, Дрон. Можно прочитать всё и остаться полным идиотом.

– Да, ну? Ты же не идиот?

– Знаешь, Димка, а я частенько им себя ощущаю. Такие дела.

…Прошел час. Остатки пельменей без особой надежды ждали своей участи на дне тарелки. В прикладывании к бутылке ощущался глубинный ритм. Все шло размеренно и гармонично, пиво делало свое дело. Фоном звучал монотонный голос Дрона. Он что-то рассказывал о пришельцах. И тут у него хрюкнул мобильник. Димка прочитал сообщение, нахмурился, написал ответ. Мобильник опять хрюкнул. Димка еще раз нахмурился. Нику пришлось всплыть из своего покоя: «Что там, Димон?» – «Да Серега пишет, с барышней он опять какой-то, заныкаться негде, спрашивает, можно к тебе нарисоваться».

А вот это уже корректировки. Не то что бы Ник был против Сереги, они были вроде даже друзья, но…

Наверное, у каждого человека есть некая отличительная черта – даже не характера, а какого-то личного направления жизни. Серега вот нравился женщинам, по крайней мере, искренне верил, что нравится, и это задавало смысл всей Серегиной жизни. Проще говоря – Серега был бабник.

Никита мгновение поколебался и кивнул: «Пусть идут». Он всегда считал, что все мужики – в определенном смысле бабники, а если не так, то это уже патология.

– И чего надо этим бабам? Кидаются на не пойми кого. Он же полный ноль! –возмутился Дрон.

– Значит, не полный. А ты просто завидуешь, – подначил Ник.

– Ничего я не завидую, я хотя бы не цепляюсь за каждую юбку.

– Ну хорош. По-любому Серый не пустой придет. – Димка заерзал на диване.

– А твоей вот чего надо было?

– Не начинай. – Никита никогда не говорил о бывшей жене. Разве только в сильном подпитии и только с Дроном.

Эта была страсть, мучительная, опустошающая страсть, почти химическая зависимость, когда жажда обладания граничит с безумием ненависти. Пять кошмарных лет эта удавка затягивалась. Они думали о детях, но предпочитали от них избавляться, потом измены, обоюдные, бессмысленные. Дошли до той черты, где только смерть – его или ее… И она ушла, уехала далеко-далеко. Ему хватило сил отпустить. Теперь только случайные связи, исчезающие, как лунные блики с первыми проблесками зари.

– Все, Димон, закончили, смотри фильм.

Примерно через полчаса Дрон впустил гостей. Барышню звали Лариса. После обычных формальностей все расселись, и Сергей выгрузил на стол две бутылки коньяка и шоколадку.

Разлили, выпили, закусили. На экране космический спецназ вступил в неравную схватку с кровожадными монстрами. Разговор шел вяло. Ларисе трудновато было его поддерживать.

Была ли она привлекательна? Наверное, да. У Серого был вкус в отношении женщин, но все они были похожи одна на другую. Такой журнальный шаблон, рядом с которым мужчина перестает мыслить и начинает чувствовать нижней частью живота.

– Скажи, Никитос, красавица, а? – Сергей погладил Ларису по колену. Дрон поморщился.

Никита внимательно посмотрел на гостью, она явно смутилась.

– Говорят, что для человека ценнее всего – власть и красота. Ради красоты все эти дворцы, ремонты, картины, музыка, цветы… Еду, и ту украшаем. Половина женщин из дома не выйдет, пока не посчитает себя достаточно красивой. Правда ведь, Лариса? – Ник подмигнул девушке.

Лариса обернулась к Сергею: чего это он?

– Не переживай, он у нас философ. Ник, ты сильно не разгоняйся, не смущай даму.

– Все под контролем. – кивнул Ник, но он явно разгонялся: – Мир пронизан красотой. Все хотят ею обладать, неважно, каким путем, обладать и наслаждаться. Что, если власть для этого и нужна? И что за сила такая в красоте, что и герои, и подлецы ей сдаются? Клеопатра вон, говорят, была так красива, что за ночь с ней жизнью платили. Ты вот, Серега, готов за ночь с красивой женщиной жизнь отдать, а?

– Да ты успокойся уже, куда тебя понесло?

Сергей нервно вертел вилку, Лариса смотрела на Ника, и только Дрон безучастно пялился в телевизор. Никита не унимался:

– Говорят – красота спасет мир. От чего она может спасти? От не-красоты, наверное, от безобразия. Безобразные мы, Серега, только получили красоту в руки… и все уже некрасиво и неправильно. Куда исчезает красота, если ее в мире столько и все мы к ней так стремимся?.. Ладно, ребята, извините, увлекся, давайте лучше еще по одной.

Серега выдохнул и разлил.

Лариса была красива, но под этой красотой Ник чувствовал оберточную пустоту. Серега не сегодня – завтра повесит себе очередную «звездочку». Что дальше, ему было неинтересно. Он смотрел фильм. А коньяк разогревал нижние слои атмосферы.

– Тебе нравится фантастика!? – Лариса с интересом посмотрела на Ника.

– Не всякая.

– Что значит «нравится»? – вдруг вступил Дрон: – Да он помешан на космосе! Он уже анкету отправил в миссию на Марс. Помнишь, Ник? – Дрон пьянел быстро, и коньяк, как попутный ветер, нес его к экватору, за которым начинается неадекват. Хотя паруса были раздуты этим коньячным ветром у всех.

– Правда? – почти искренне удивилась Лариса.

Года два назад Ник с Дроном наткнулись в сети на сайт компании, которая объявили набор добровольцев для тестирования каких-то мегапрорывных технологий – вроде «Космических рейнджеров» в 9D. Сильно походило на прикол. Но Никита честно заполнил анкету. Посмеялись и забыли. А Дрон вот помнил.

– Какой полет? Какой Марс? Ты опять все перепутал! – возмутился Никита. Там про виртуальную реальность было!

– Да, ладно вам, космонавты, давай еще накатим, – Серый снова разлил.

– А ты боксом занимался? – Лариса увидела перчатки на стене.

– Да, он у нас боксер-философ, – ответил за Ника Сергей. – Все мы чем-то когда-то занимались. – Он начинал заметно нервничать.

Но неугомонный Дрон и тут вклинился:

– Занимались все, но на первенство России не каждый попадал.

– Какая разница, кто куда попадал! – Никита сам начал заводиться. Коньяк, усталость, поздний час накалили атмосферу, Ник был уже изрядно пьян и хотел все закончить. – Был у меня товарищ, три раза попадал на это самое первенство, а потом один раз попал в лагерь.

– А почему «был»? – среагировала Лариса.

– Потому что там он попал на иглу, и всё. Был. Все это херня. Поздно уже ребята. Я с работы, вы уж извините, но принять вас на ночлег сегодня не готов, без обид. Я могу вам тачку вызвать.

– Да не, Ник, все в елочку, мы сами доберемся, какие обиды! – Сергея более чем устраивал такой расклад. – Лариса тут рядом живет, я провожу, ты ведь не против, Лорик?

Лорик, видимо, была не против, но в голосе чувствовалось разочарование:

– Действительно, пора, человек устал, пусть отдыхает.

– Вы только Дрона доведите, а то он уже спит, – попросил Никита.

– Все норм, Ник. Доставим в сохранности.

Кое-как растолкали Димона. Ник закрыл дверь на автопилоте и рухнул на диван. Двушка со скрипучим полом и старыми обоями погрузилась во тьму, только экран телевизора выдавал мерные блики. Кот на подоконнике проводил нетвердо шагающую компанию безучастным взглядом.

III

Чем лучше вечером, тем хуже утром. Закон? А как ты хотел? За все надо платить. За любовь, за каждый отыгранный раунд, за пельмени под дармовой коньяк, за ту же красоту. Эрос и Танатос идут рука об руку, выдерживая какой-то неведомый баланс, непонятное равновесие. Жизнь – игра с нулевой суммой. Протягивает тебе конфету, только возьмешь – бьет по рукам. А хочется всё сильнее. Мечешься по кругу: наслаждение, страх, тревога, суета – и не можешь вырваться. Или не хочешь уже.

Как соскочить? Перестать желать, как какой-нибудь буддист? Но останусь ли тогда я сам? Или сумма на кону не нулевая, а я делаю не те ходы? Греки пришли к тому, что Эрос есть вечное стремление к высшему благу. Но почему я должен страдать?

…Монотонные звуки, всплывающие со дна сознания, вклинивались в мозг. Ник наконец понял – звонят в дверь. Звонили настойчиво, но без истерики. Кто бы это? Мысли с трудом ворочались в голове. Нет, голова не болела. Было состояние, которое Ник определял так: я есть, а жизни во мне нет. И вроде не перебрали, и закуска была… Серега, наверно, опять кроил на коньяке…

Звонки не прекращались. Пришлось вставать и тащить себя к двери. В объективе глазка расположились два вполне себе официальных лица. Одеты строго. Один повыше, спортивного сложения, другой полный и в очках. Оба гладко выбриты и сосредоточенны. «Менты», – сразу подумал Ник. Попытался прикинуть – с чего бы? Разошлись вроде нормально, без косяков, он все помнил. Может, Дрон вляпался куда? Ладно, не откроешь – не узнаешь.