Михаил Мясников – Война Белой и Алой Розы (страница 2)

Ветер здесь пах иначе. Не солью и чистотой, а дымом кузнечных горнов, жареным мясом с городских кухонь и пряностями, которые везли из далёких земель через пиратские порты Евразиума. Это был запах силы, богатства и неутолимой жажды.

В самой высокой башне Цитадели Тысячи Шипов, в зале, где стены были увешаны гобеленами с батальными сценами, стояла принцесса Изабелла. Ей было двадцать два года, и она была полной противоположностью своему кузену Кристиану из Албиона. Если он был бледным и задумчивым, то она была воплощением живого пламени. Густые волосы цвета тёмной меди были уложены в сложную причёску, скреплённую золотыми шпильками в виде роз. Кожа её была тронута лёгким загаром — она любила проводить время на стрельбище или в фехтовальном зале. Глаза Изабеллы были карими, цвета крепкого вина, и смотрели на мир с дерзким вызовом.

На ней было платье из тяжёлого алого бархата, расшитое золотой нитью. Но даже в парадном наряде под складками ткани угадывались очертания жёсткого кожаного корсета — она никогда не расставалась с доспехом духа и тела.

Перед ней навытяжку стоял маршал Торн. Его лицо было каменным.— Ваше Высочество, казна пуста. Мы не можем больше финансировать экспедицию на континент. Каждый новый корабль — это брешь в нашей обороне.

Изабелла резко развернулась. Её каблук звонко ударил по мраморному полу.— Обороне? От кого? От Албиона? Их флот так же слаб, как и их воля! Они прячутся за своими белыми стенами и молятся о чуде!

— Чудес не бывает, принцесса, — спокойно возразил Торн. — Бывает сталь и золото. У нас нет ни того, ни другого в достатке.

Изабелла подошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. В сумерках зажигались огни, но их было меньше, чем год назад.— Вы говорите мне о проблемах, маршал. А я хочу слышать о решениях. Евразиум — это решение. Там есть золото. Там есть руда. Там есть земля! Мы вымираем здесь, на этом проклятом острове! Наши крестьяне бегут в леса или нанимаются к пиратам, потому что налоги душат их!

— Налоги — это кровь войны, — глухо ответил Торн.

— Кровь? — Изабелла горько усмехнулась. — Это не кровь войны. Это гной. Это гниль. Я вчера была в нижнем городе. Вы знаете, что там дети дерутся за тухлую рыбу? Что лавки ювелиров закрываются? Что наши лучшие кузнецы куют мечи для пиратов Евразиума, потому что там платят золотом, а не обещаниями?

Торн молчал. Он знал, что она права.

— Я отправлюсь туда сама, — тихо, но твёрдо сказала принцесса, глядя на багровое зарево заката. — Я соберу отряд из тех, кто готов рискнуть ради будущего. Не ради короля или маршала. Ради Рубеона.

Внизу, у подножия Цитадели, шумел портовый район, который горожане за глаза называли «Кровавой Гаванью». Здесь не было белого мрамора. Деревянные причалы скрипели под тяжестью грузов, воздух был пропитан запахом рыбы, смолы и дешёвого эля.

В одной из таверн с закопчёнными стенами сидел Густав. Когда-то он был кузнецом при дворе маршала Торна. Он ковал латы для рыцарей Алой Розы. Теперь его кузница стояла холодная.

— Ещё эля! — рявкнул он трактирщику.

К нему подсел его старый друг, бывший солдат по имени Руперт (одно имя с капитаном из Албиона).— Слышал новости? Сборщик налогов идёт по западной улице. Говорят, он забирает всё подчистую.

Густав сжал кружку так, что побелели костяшки пальцев.— Пусть попробует зайти ко мне. У меня ещё остался молот. И он тяжелее его дубинки.

Руперт покачал головой:— Ты кузнец, а не убийца. Тебя повесят на воротах Цитадели как собаку.

— А так я сдохну с голоду! — взорвался Густав. — Моя Марта вчера отнесла своё обручальное кольцо за мешок муки! Мое обручальное кольцо! За еду!

В таверне повисла тяжёлая тишина. Все знали эту историю.

Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла высокая фигура в алом плаще. Капюшон был откинут. Это была принцесса Изабелла. В руке она держала увесистый кошель.

Трактирщик побледнел и рухнул на колени.— Ваше Высочество! Мы... мы не ждали...

Изабелла обвела взглядом зал: уставшие лица, потрёпанная одежда, затаённая злоба в глазах.— Встань, трактирщик. Я пришла не карать. Я пришла говорить.

Она бросила кошель на стол перед Густавом. Кошель тяжело звякнул.— Здесь жалованье за три месяца службы короне для мастера-оружейника Густава.

Густав уставился на кошель так, будто это была ядовитая змея.— С чего такая милость?

Изабелла села на свободный стул напротив него.— Это не милость. Это сделка. Мне нужны мечи для новой экспедиции на континент Евразиум. Не для рыцарей двора. Для тех, кто готов там жить и сражаться. Для таких людей, как ты и твой друг Руперт.

Руперт хмыкнул:— И что мы там будем делать? Кормить комаров?

Изабелла посмотрела ему прямо в глаза:— Вы будете строить новый Рубеон. Город из красного камня посреди дикой земли. Где ваши дети не будут драться за тухлую рыбу. Где молот кузнеца будет цениться дороже золота казначея.

В таверне стало тихо-тихо. Слышно было только, как волны бьются о причал где-то далеко внизу.

Густав медленно протянул руку и взял кошель.— А если нас там убьют пираты или дикие звери?

Принцесса улыбнулась уголком губ:— Значит, вы умрёте свободными людьми с полными желудками, а не рабами налогов на этом острове.

За окном догорал багряный закат, окрашивая башни Рубеона в цвет свежей крови и надежды на новую жизнь вдали от умирающего острова.

Континент был огромен. Путешествие от восточного побережья, где высадился сэр Эдвард, до западных предгорий, где маршал Торн основывал свои форпосты, занимало месяцы. Это был мир контрастов.

На севере простирались Вечные Льды — царство вечной зимы, где метели заметали следы за считанные минуты. Говорили, что в тех землях живут племена, закутанные в шкуры чудовищ, и что там можно найти жилы чистого мифрила, металла, который не берет ржавчина.

На юге раскинулись Пепельные Степи — выжженные солнцем равнины, где ветер гонял пыль и колючки. Там текли мутные реки, а в редких оазисах прятались караваны торговцев и лагеря кочевников-разбойников.

Но сердце Евразиума — это Древний Лес. Он начинался сразу за прибрежными скалами и уходил за горизонт. Это были не просто деревья. Это были гигантские секвойи и баобабы, чьи кроны закрывали солнце, создавая вечные сумерки. Воздух был густым и влажным, пахло прелью, грибами и чем-то сладким, одурманивающим. Лианы толщиной с человеческое тело свисали между стволами, а под ногами хлюпала вода и пружинил мох.

— Клянусь всеми святыми, — ворчал Гаррет, прорубая путь топором. Пот градом катился по его лицу. — Если я увижу еще одну паутину размером с парус, я поверну назад.

— Это не паутина, — возразил сэр Томас, с научным интересом разглядывая гигантский кокон на ветке. — Это ловушка древесного паука. Они размером с собаку.

— Вот это-то меня и радует! — буркнул Гаррет.

Сэр Эдвард молчал. Он смотрел на следы на земле. Это были не звериные следы. Это были отпечатки сапог и глубокие борозды от волокуш. Кто-то здесь прошел совсем недавно.

Евразиум не был необитаем. Он был населен теми, кого отвергли острова.

Мертвые Города. Древние руины, подобные тому городу-крепости (Нова-Альба), который заняли люди Эдварда. Это были циклопические постройки из черного камня, покрытые резьбой на забытых языках. В них можно было найти склады с оружием (пусть и древним), зернохранилища и системы подземных ходов.

Пиратские Гавани. На побережье процветали города-убежища. Самый крупный из них назывался Черная Гавань. Здесь не было стен в привычном понимании — их заменяли частоколы из заостренных бревен и корабли-брандеры, затопленные у входа в бухту. В тавернах пахло ромом и порохом, а на рынках можно было купить всё: от шелков из-за моря до рабов и краденых королевских регалий.

Вольные Фермы. В глубине континента, на расчищенных от леса полянах, жили беглые крестьяне с обоих островов. Они строили бревенчатые избы, пахали землю сохами и жили общинами. Они ненавидели рыцарей в белых или алых плащах одинаково сильно.

Именно за этим континент был нужен островам.

Руда. В горах на западе и в предгорьях на востоке находили богатейшие залежи железа, меди и серебра. Оружие из евразийской стали считалось лучшим в мире.

Лес. Древний Лес давал ценнейшие породы дерева: корабельный дуб для флота, черное дерево для мебели знати, а также редкие смолы и лекарственные травы.

Драгоценности. В Пепельных Степях находили золото и самоцветы.

Земля. Огромные плодородные равнины могли прокормить миллионы людей.

Но главное — это была свобода. На Евразиуме не было сборщиков налогов. Не было королевских указов. Здесь человек мог стать кем угодно: королем пиратов или хозяином золотой шахты.

Вечером отряд Эдварда разбил лагерь в руинах Нова-Альбы. Гаррет жарил на костре тощего зайца.

— И всё-таки я не понимаю, — сказал Томас, протягивая руки к огню. — Зачем им эта война? Зачем бросать лучшие силы сюда? Мы могли бы просто торговать! Привозить им лес и руду в обмен на зерно и ткани!

Гаррет фыркнул:— Ты наивен как младенец, Томас. Это не про торговлю. Это про власть.

Сэр Эдвард подбросил ветку в костер.— Ты прав лишь отчасти, Гаррет. И ты тоже прав, Томас. Дело не только во власти или ресурсах. Дело в... будущем.

Он обвел взглядом руины древнего города.— Острова умирают. Они перенаселены или истощены войной. Люди бегут сюда не только от налогов, но и от голода. Албион и Рубеон понимают: кто первым закрепится здесь основательно — построит города, наладит жизнь — тот получит новый дом для своего народа. Тот станет не просто победителем в войне... он станет спасителем.