Михаил Мясников – Война Белой и Алой Розы (страница 1)
Михаил Мясников
Война Белой и Алой Розы
Глава 1
«Три острова, два цвета, одна судьба. На востоке — белоснежные стены Албиона, на западе — багряные башни Рубеона. Между ними — дикий, манящий и опасный Евразиум. И триста лет льётся кровь за право владеть его богатствами».
Солнце медленно поднималось над туманными водами Великого пролива, окрашивая горизонт в нежные розовые и золотые тона. Воздух был неподвижен и прохладен, пахло солью и мокрым камнем. На палубе торгового когга, медленно идущего на восток, у борта стояли двое: капитан Руперт, седой и коренастый мужчина с обветренным лицом, и его молодой помощник, юнга по имени Финн. Финн, затаив дыхание, смотрел вдаль.
— Смотри, Финн, — хриплым голосом произнёс капитан, не отрывая взгляда от горизонта. — Видишь это мерцание? Там, где туман рассеивается.
Финн прищурился. Сначала он видел лишь белёсую дымку, но вскоре из неё начали проступать очертания. Это были не просто скалы или облака. Это были башни. Сотни башен, устремлённых в небо.
— Это... это Албион? — прошептал юноша, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Он самый, — кивнул Руперт. — Белоснежные стены Албиона. Говорят, мрамор для них везли из самых дальних каменоломен ещё до того, как началась эта проклятая война. Они сияют на солнце так, что больно глазам.
— А правда, что там улицы моют с мылом? — с детской наивностью спросил Финн.
Капитан усмехнулся в усы.— Может, и моют. Но золото там ценят больше мыла. Каждый камень в тех стенах пропитан не чистотой, а гордыней. Они смотрят на нас, жителей материка, как на грязь под ногами.
Он замолчал, а затем ткнул корявым пальцем в противоположную сторону, где туман был гуще и имел красноватый оттенок.— А там... там лежит Рубеон. Видишь алое зарево? Это не рассвет. Это их проклятые флаги. Они впитали столько крови за три сотни лет, что сами стали цвета крови. Там нет места для блеска и чистоты. Там место для стали и ярости.
Финн перевёл взгляд. Теперь он и сам видел — едва заметное, но зловещее алое свечение на западе. Два мира, два полюса, разделённые лишь узкой полоской бурного пролива.
— А что между ними? — тихо спросил юнга.
Капитан Руперт тяжело вздохнул и посмотрел на огромный континент, раскинувшийся внизу по курсу. Его лицо помрачнело.— А между ними... Евразиум. Дремучие леса, где деревья растут так густо, что солнце не видит земли. Бескрайние равнины, по которым гуляет лишь ветер да бродят банды головорезов. И древние руины... О, Финн, эти руины хранят тайны пострашнее пиратов. Там нет королей и нет законов. Там правит тот, у кого крепче кулак и острее клинок.
Он положил тяжёлую руку на плечо юноши.— Именно туда они и стремятся. Обе армии. Белые хотят принести свой порядок на эту дикую землю. Алые — залить её кровью и установить свою власть. Они думают, что континент — это приз победителю. Но я тебе так скажу: Евразиум не приз. Он — ловушка. Он пожирает всех, кто приходит с мечом.
Когг качнуло на волне, и Финн крепче вцепился в борт.— Зачем же мы туда идём?
Капитан Руперт хищно улыбнулся, и в его глазах блеснул огонёк.— Потому что там, где идёт война двух гигантов, всегда есть место для маленького человека с большой выгодой. Мы идём за их золотом, парень. За их припасами. Пока они режут друг друга на полях сражений, мы будем торговать с пиратами и грабить тех, кто зазевается. В этом хаосе можно сколотить состояние... или потерять голову.
Он снова посмотрел на два острова-призрака.— Запомни этот вид, Финн. Ты видишь историю. Видишь начало конца... или конец начала.
Солнце поднялось выше, и туман начал рассеиваться окончательно. Белоснежные стены Албиона засияли ослепительной белизной на востоке, а на западе алые флаги Рубеона вспыхнули кровавым огнём. А между ними лежал тёмный силуэт континента — молчаливый, древний и ждущий.
В высокой башне Северной цитадели, глядя на эту картину сверху вниз, стоял принц Кристиан. Ему было двадцать пять лет, но выглядел он старше. Его лицо, унаследовавшее точеные черты матери-королевы, было бледным и изможденным. Светлые, почти белые волосы были небрежно отброшены назад, открывая высокий лоб. Но главное, что приковывало взгляд — его глаза. Серые, как штормовое море, они смотрели на мир с усталой мудростью старика и горечью человека, который видел слишком много несправедливости.
На нем был простой темный камзол без единого украшения. Принц не любил парадных одежд. Рядом с ним стоял его наставник и друг, старый рыцарь сэр Годфри.
— Они голодают, Годфри, — тихо произнес Кристиан, не оборачиваясь. Он говорил о людях на улицах. — Я вижу это из окна каждый день. А в казармах говорят о дезертирстве. Крестьяне бегут в леса, чтобы не платить подати на войну.
— Война требует жертв, Ваше Высочество, — глухо ответил сэр Годфри. — Так было всегда.
— Всегда? — Кристиан резко развернулся. В его голосе зазвенел металл. — Триста лет? Это не война за честь или веру. Это жадность. Мы истощаем друг друга ради куска камня под названием Евразиум.
— Вы говорите опасные вещи, принц.
— Я говорю правду! — Кристиан подошел к окну и ударил кулаком по каменному подоконнику. — Посмотрите на поля! Они не засеяны! Мужчины ушли умирать за море, а женщины и старики не могут вспахать землю. Скоро нам нечего будет есть даже здесь, за белыми стенами.
В трех днях пути от столицы, в маленькой деревне Грейвуд, утро началось не с пения петухов, а с плача ребенка. Элинор, молодая крестьянка с потрескавшимися от работы руками, пыталась успокоить малыша. В доме пахло дымом и вареной репой.
Ее муж, Томас, седой раньше времени мужчина, сидел у очага и чинил прохудившийся сапог.— Опять репа? — хмуро спросил он, не поднимая головы.
— А что ты хотел? — огрызнулась Элинор. — Зерна осталось на два дня. А сборщик налогов придет в полнолуние.
Томас отложил сапог и посмотрел на жену. В его глазах была пустота.— Может... может нам правда уйти в лес? К разбойникам барона Волка? Говорят, он не трогает тех, кто просто хочет выжить.
Элинор прижала ребенка к груди.— А если поймают люди королевы? Нас повесят как предателей. Нет, Томас. Будем платить. Или... — она понизила голос до шепота. — Или продадим последнюю корову.
Томас закрыл лицо руками.— Без коровы мы не переживем зиму.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял староста деревни, согнутый годами старик по имени Олдрик.— Томас! Элинор! Собирайтесь! Сборщик налогов уже в соседней деревне! Он идет сюда!
Томас выругался сквозь зубы.— Чтоб его Белая Роза сожрала...
Тем временем в глубине лесов Евразиума отряд сэра Эдварда пробирался сквозь чащу. Природа здесь была дикой и величественной. Огромные дубы сплетали ветви так плотно, что под ними царил вечный сумрак. Землю покрывал ковер из влажного мха и папоротника. Воздух был густым, пахло прелой листвой и грибами.
Гаррет шел впереди, ловко орудуя коротким мечом, прорубая путь в густом кустарнике.— Клянусь бородой святого Петра, — ворчал он, отмахиваясь от комаров размером с воробья, — если я выживу, я больше никогда не покину Албион. Пусть эти деревья растут сами по себе!
Сэр Томас шел следом, восторженно оглядываясь по сторонам.— Какая красота! Сэр Эдвард, вы только посмотрите на эти лианы! А эти цветы... Я никогда такого не видел!
Эдвард лишь хмурился. Он был опытным воином и чувствовал опасность всем своим существом. Тишина леса была обманчивой.
Внезапно Гаррет остановился и поднял руку.— Тихо! Слышите?
Все замерли. Из-за деревьев доносился стук топора.
Эдвард жестом приказал рассредоточиться. Осторожно выглянув из-за ствола огромного дерева, он увидел троих мужчин в потрепанной крестьянской одежде. Они рубили сухое дерево.
— Не солдаты... И не пираты, — прошептал Эдвард подошедшему Гаррету.
— Крестьяне? Здесь? — удивился старый воин. — Что они тут забыли?
Эдвард принял решение мгновенно. Он вышел из укрытия, но держал меч опущенным.— Мир вам! Мы не причиним вам вреда!
Мужчины испуганно обернулись, хватаясь за топоры как за оружие. Один из них, тот самый Томас из Грейвуда, выступил вперед.— Кто вы такие? Люди королевы?
Эдвард внимательно посмотрел на их изможденные лица и потрепанную одежду. Он увидел в них отражение того отчаяния, о котором говорил принц Кристиан.— Мы... исследователи новых земель от имени Албиона. Но мы видели достаточно зла здесь. Опустите топоры. Мы просто хотим поговорить.
Томас переглянулся со своими товарищами. В их глазах читалась смесь страха и отчаянной надежды на чудо.
А где-то далеко на востоке белоснежные стены Албиона продолжали сиять холодным светом под серым небом континента войны.
Если Албион был воплощением холодной, мраморной чистоты, то Рубеон дышал иным огнём. Он не сиял, он пламенел. Солнце, садившееся на западе, не просто освещало его стены — оно тонуло в них. Багряные башни Рубеона, сложенные из тёмно-красного песчаника и обожжённого кирпича, впитывали свет уходящего дня, словно гигантские угли в остывающем очаге. Они не были гладкими и строгими. Их стены покрывала резьба: переплетающиеся лозы шиповника, оскаленные пасти грифонов, гербы древних родов, чьи кости давно истлели в склепах под городом. Флаги с алой розой, казалось, были пропитаны не краской, а самой кровью, пролитой за триста лет войны.