Михаил Морозов – След Патагонии (страница 5)

Их встретил человек по имени Матео. Он ждал их в маленьком кафе, пахнущем жареным мясом и крепким кофе. Матео был невысоким, коренастым, с обветренным лицом, покрытым сетью морщин, и глазами, которые, казалось, видели все насквозь. Он был похож на саму Патагонию – суровый, немногословный и абсолютно надежный.

– Хенли, – он крепко пожал руку Тому. – Давно не виделись. Все так же ищешь приключений на свою голову.

– Работа, Матео, – ответил Том. – Это Майя.

Матео окинул ее быстрым, оценивающим взглядом. В нем не было ни сочувствия, ни снисхождения. Только профессиональный интерес, как у механика, осматривающего машину перед долгой дорогой.

– Ортон, – сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. – Похожа на отца. Тот же взгляд. Упрямый.

Майя не знала, что ответить.

Они сидели за столиком, и Матео, попивая обжигающе-горячий мате из калебаса, докладывал обстановку.

– Машина готова. Старый «Дефендер», я его перебрал, пройдет где угодно. Снаряжение, которое ты просил, в гараже. Еда, топливо, газ. Все по списку. Погода… – он сделал паузу, прислушиваясь к вою ветра за окном. – Погода – дрянь. Окно, о котором ты говорил, сужается. У вас будет три дня. Максимум. Потом подойдет шторм с океана. Сильный. Если не успеете спуститься, застрянете там на неделю. В лучшем случае.

– Мы успеем, – уверенно сказал Том.

– Все так говорят, – хмыкнул Матео. – В этом году горы уже забрали троих. Слишком самоуверенных. А в вашем районе… – он снова посмотрел на Майю. – Там сейчас неспокойно.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Том.

– Вертолеты, – ответил Матео. – Летают почти каждый день. Частные. Без опознавательных знаков. Официально – какая-то геологическая разведка. Но они летают слишком часто и слишком низко. И люди, которые на них летают, не похожи на геологов. Больше похожи на тех, с кем ты раньше работал, Хенли.

Сердце Майи пропустило удар. «Avis Aeris». Раф был прав. Они были здесь. Совсем рядом.

– Они кого-то ищут? – спросила она.

– Или что-то, – поправил ее Матео. – Или просто охраняют периметр. Местные пастухи говорят, что те, кто случайно забредал в ту долину, натыкались на очень невежливых людей в одинаковой темной одежде, которые настойчиво советовали им убираться. Никто не спорит. Эти горы и так полны призраков. Никто не хочет становиться еще одним.

Он допил свой мате и встал.

– Машина у заднего входа. Ключи под козырьком. Снаряжение на заднем сиденье. Дальше вы сами. Если через пять дней не вернетесь, я начну звонить спасателям.

– Спасибо, Матео, – сказал Том.

– Береги ее, Хенли, – сказал старик, глядя на Тома. – Она – все, что осталось от Джулиана.

Дверь за ним закрылась, оставив их в густой тишине, нарушаемой лишь воем ветра. Слова Матео повисли в воздухе. «Она – все, что осталось от Джулиана». Майя почувствовала, как к горлу подкатывает знакомый комок обиды. Даже здесь, на краю света, она была не собой, а лишь наследием, последним экземпляром в коллекции.

Остаток дня прошел в лихорадочной подготовке, которая больше походила на армейскую муштру. Гараж Матео был забит альпинистским снаряжением. Том заставил Майю перепроверить каждую веревку, каждый карабин. Он заставил ее в полной темноте, с завязанными глазами, собирать и разбирать газовую горелку. Он заставил ее трижды перепаковать рюкзак, пока не добился идеального распределения веса.

– Ты должна знать свое снаряжение лучше, чем собственное имя, – повторял он, как мантру. – В критической ситуации у тебя не будет времени думать. Только действовать.

Майя молча подчинялась, сжимая зубы. Ее руки онемели от холода и усталости, пальцы плохо слушались. Она чувствовала себя неуклюжим рекрутом под командованием безжалостного сержанта. Каждый его жест, каждое слово подчеркивало ее некомпетентность.

– Что это? – спросил он, вытаскивая из ее рюкзака запасной объектив для «Лейки».

– Объектив, – очевидно же.

– Это лишние четыреста грамм, – отрезал он. – Они тебе не понадобятся.

– Это моя работа! – вспылила она. – Я фотограф. Я должна снимать.

– Твоя работа – выжить! – его голос впервые за весь день сорвался на крик. В тусклом свете лампочки его лицо показалось измученным. – Ты не понимаешь, Майя! Это не фотосессия! Там нет места для творчества, для «хорошего кадра»! Есть только маршрут, страховка и следующий шаг. Лишние четыреста грамм через два дня подъема будут весить как четыре килограмма. Они замедлят тебя. А если ты отстанешь…

Он не закончил. Он просто отвернулся и с силой провел рукой по волосам. В этот момент Майя увидела в нем не надменного инструктора, а человека, до смерти напуганного. Напуганного за нее. И этот страх был ему ненавистен. Он не мог его контролировать, и это выводило его из себя.

– Оставь, – тихо сказала она. – Я понесу.

Он не ответил, но и не стал спорить. Маленькая победа, которая на вкус была как поражение.

Вечером, когда все было готово, они сидели в своем номере, ожидая назначенного времени для сеанса связи. Рюкзаки стояли у двери, как два солдата, готовые к бою. Майя чистила линзу своего фотоаппарата. Это механическое, привычное действие успокаивало. Том смотрел в окно на темнеющие вершины.

– Я не хотел кричать, – сказал он, не оборачиваясь.

– Знаю, – ответила Майя.

– Человек, которого я потерял… мой напарник… его звали Дэн, – продолжил Том, и его голос стал глухим. – Мы работали в спасательной службе в Шамони. Во время одной операции он решил срезать путь через снежный карниз. Я говорил ему, что это опасно. Он был уверен в себе. Слишком уверен. Карниз обрушился. Я видел, как он падает. Я ничего не мог сделать.

Он замолчал. Майя тоже молчала, давая ему договорить.

– Он погиб, потому что нарушил правило. А я – потому что не смог его остановить. Я не был достаточно убедителен. Не был достаточно жестким. Я не повторю эту ошибку, Майя. Ни за что.

Теперь она поняла. Его одержимость контролем, его придирки, его холодная ярость – все это было броней, которую он выковал из чувства вины. Он пытался защитить не ее. Он пытался защитить себя от повторения своего худшего кошмара.

– Я не Дэн, – тихо сказала она. – И я не собираюсь умирать.

Он медленно повернулся. В его глазах она впервые увидела не только тревогу, но и что-то похожее на надежду.

– Хорошо, – сказал он. – Потому что я не собираюсь тебя терять.

В этот момент спутниковый телефон на столе пискнул и зашипел. Время связи.

На маленьком экране появилось сначала лицо Рафа, а затем Камиллы. Помехи искажали изображение, но их голоса, хоть и с прерываниями, звучали четко.

– Как вы? – спросила Камилла. Ее лицо выглядело усталым, но глаза горели.

– Готовы к выходу, – ответил Том. – Выдвигаемся на рассвете. Что у вас?

– У меня кое-что есть, – голос Камиллы дрожал от возбуждения. – Я получила доступ к архивам Кейна. Большинство бумаг – это сухие научные отчеты. Но я нашла кое-что еще. Копию письма, которое он отправил своему коллеге в Оксфорд за день до того, как их группа перестала выходить на связь.

– И что в нем? – нетерпеливо спросила Майя, подавшись к телефону.

– Оно очень странное. Зашифрованное, как и дневники твоего отца. Он пишет о геологической аномалии, которую они обнаружили. Пишет, что образцы пород показывают невероятную концентрацию… ну, вы знаете чего. Но дальше самое интересное. Цитирую: «Но дело не только в изотопах, Арчи. То, что мы нашли… оно не вписывается ни в одну модель. Это структура. Слишком правильная, слишком симметричная, чтобы быть игрой природы. Словно сам хребет был… построен. Завтра мы попробуем проникнуть внутрь».

Майя и Том переглянулись.

– Внутрь чего? – спросил Том. – Пещеры?

– Он не уточняет, – ответила Камилла. – Просто «внутрь». И еще одна деталь. Он пишет, что вход охраняется «ледяными призраками». Так он называет внезапные, очень мощные порывы катабатического ветра, которые срываются с ледника в одном и том же месте, словно по расписанию. Он считает, что это связано с уникальной аэродинамикой этой «структуры».

Структура. Построенный хребет. Ледяные призраки. Это звучало как бред. Но два гения, Алан Кейн и ее отец, отнеслись к этому серьезно. Достаточно серьезно, чтобы отдать за это свои жизни.

– Раф, твоя очередь, – сказал Том.

– Новости не лучше, – вклинился Раф. Его лицо на экране было мрачным. – «Avis Aeris», вертолетная компания. Я взломал их внутреннюю сеть. Это было непросто, эти ребята знают толк в безопасности. Это подставная фирма. На сто процентов принадлежит и контролируется «Lyra Dynamics». Их официальная деятельность – прикрытие. Последние полгода они занимаются одним: составляют подробную 3D-карту Ледяного хребта. С помощью георадаров, сейсмических датчиков, магнитометров. Они ищут не на поверхности. Они ищут под ледником.

– Они ищут ту же «структуру», – прошептала Майя.

– Похоже на то, – подтвердил Раф. – Они не знают точных координат, иначе бы уже бурили. Они, как и мы, идут по следам Кейна. Но у них есть вертолеты и команда головорезов, которые, по данным их личных дел, имеют опыт «работы» в горячих точках. А у вас – только ноги и ледорубы. И еще. За два дня до гибели твоего отца, один из их вертолетов совершил незапланированный рейс в тот же район. В полетном листе он не значился. Я нашел упоминание о нем в стертых логах техника. Они что-то там заметили. Или кого-то.