Михаил Морозов – След Патагонии (страница 7)

Том действовал беззвучно и стремительно. Он расстегнул пряжки на своем рюкзаке, вытащил оттуда что-то серебристое и одним движением накрыл их. Это было спасательное термоодеяло. Тонкая, шуршащая фольга, которая мгновенно отсекла их от мира. Стало темно и тихо, слышно было только их собственное сбивчивое дыхание и глухой, приглушенный рокот снаружи.

– Не двигайся, – прошептал Том ей прямо в ухо. Его дыхание было теплым на ее замерзшей щеке. – Оно блокирует тепловую сигнатуру. Если повезет, для них мы будем просто еще одним холодным камнем.

Луч прожектора прошел прямо над ними. Майя почувствовала, как на долю секунды фольга над головой стала ярче. Они лежали так близко, что она чувствовала напряжение каждого мускула в теле Тома. Он накрыл ее собой, готовый в любой момент принять удар. В его действиях не было паники. Только ледяной расчет. Он уже проигрывал этот сценарий в голове. Он был готов.

Они пролежали так целую вечность, которая на самом деле длилась не больше минуты. Грохот вертолета начал стихать. Он обследовал перевал и полетел дальше, вглубь хребта, к ледникам.

Том осторожно приподнял край одеяла. Небо было пустым.

– Ушел, – выдохнул он, отодвигаясь. – Пока что.

Майя села, чувствуя, как дрожат ноги. Адреналин отступал, оставляя после себя тошнотворную слабость.

– Они ищут, – прошептала она. – Они прочесывают каждый метр.

– Да, – Том быстро сворачивал одеяло. – И это значит, что Раф был прав. Они знают, что отец что-то здесь нашел. И они боятся, что кто-то еще придет за этим. Пошли. Пока светло, мы для них – легкая мишень. Нам нужно добраться до перевала. Там есть где укрыться.

Он помог ей встать. Его рука была твердой и уверенной. В этот момент она не чувствовала ни раздражения, ни обиды на его властность. Только благодарность. Он только что спас ей жизнь.

Они двинулись дальше, но теперь все изменилось. Иллюзия того, что они одни в этих диких горах, развеялась. Теперь за каждым камнем, за каждым выступом скалы Майе чудились наблюдатели. Небо перестало быть просто небом. Оно стало вражеской территорией. Они были не исследователями. Они были беглецами.

Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. Сначала он просто трепал капюшон, но вскоре превратился в мощные, яростные порывы, которые били в лицо ледяной крошкой и пытались сбить с ног. Тропа стала круче, превратившись в узкую осыпь из живых, подвижных камней. Каждый шаг приходилось выверять, чтобы не вызвать небольшой камнепад.

– Перевал Вьентос, – крикнул Том, перекрикивая вой ветра. Он указал на узкую седловину между двумя скалистыми пиками впереди. – Перевал Ветров. Сейчас поймешь, почему.

Именно там их ждали «ледяные призраки» Алана Кейна.

Когда они подошли к началу перевала, Майя поняла, что все, что было до этого, – лишь прелюдия. Ветер здесь не дул. Он рождался. Узкая горловина перевала работала как аэродинамическая труба. Потоки холодного воздуха, срывавшиеся с ледника на той стороне, сжимались в этом узком проходе и вырывались наружу с чудовищной силой. Ветер выл, как раненый зверь, в нем слышались стоны, свист и что-то похожее на злобный шепот.

– Держись за скалы! – проорал Том. – Иди за мной, шаг в шаг! Не останавливайся!

Он пошел первым. Его фигуру тут же облепил снежный вихрь. Он двигался медленно, пригнувшись, одной рукой опираясь на ледоруб, другой – цепляясь за выступы скал.

Майя шагнула за ним, и ее тут же ударил порыв ветра такой силы, что она пошатнулась. Воздух выбило из легких. Казалось, он был не газообразным, а твердым. Он давил, толкал, пытался оторвать от земли и сбросить вниз, в пропасть, которая зияла слева от узкой тропы. Ледяная крошка секла лицо, забивалась в глаза. Она ничего не видела, кроме спины Тома в нескольких метрах впереди. Он был ее единственным ориентиром в этом ревущем хаосе.

«Ледяные призраки». Кейн был прав. Это не было похоже на обычный ветер. Порывы были ритмичными, словно кто-то огромный и невидимый дышал им в лицо. Выдох – и тебя едва не срывает со склона. Пауза в несколько секунд, затишье. И снова выдох.

Они прошли уже половину перевала, когда очередной, особенно яростный порыв, застал Майю на открытом участке. Ее нога соскользнула с обледеневшего камня. Она потеряла равновесие. Рюкзак потянул ее назад, к пропасти. Крик застрял в горле. В глазах потемнело. Она падала.

Но она не упала. Железная хватка вцепилась в ее руку. Том, которого самого едва не срывало ветром, успел обернуться и схватить ее. Он стоял, упершись ногами в камни, его тело было напряжено до предела.

– Я держу! – проревел он. – Сгруппируйся!

Он тянул ее, мышцы на его руке вздулись от напряжения. Майя отчаянно пыталась нащупать ногой опору. Ветер не унимался, он рвал их одежду, пытаясь разъединить. Наконец ее ботинок нашел выступ. Она подтянулась, и Том рывком втащил ее в небольшую нишу в скале, защищенную от прямого ветра.

Они рухнули на камни, тяжело дыша. Майя вся дрожала, то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Она посмотрела на свои руки. Пальцы, даже в перчатках, окоченели и плохо слушались.

– Спасибо, – прошептала она. Слова уносил ветер.

Том ничего не ответил. Он смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В его глазах не было злости. Только бездонная усталость и что-то еще. Что-то, похожее на страх. Тот самый страх, о котором он рассказывал. Страх снова потерять кого-то.

– Я же сказал, – его голос был хриплым. – Я не теряю людей.

Он достал из своего рюкзака короткую веревку.

– Вставай. Дальше пойдем в связке.

Он обвязал веревку вокруг своей талии, закрепив ее специальным узлом. Второй конец он протянул ей.

– Делай, как я.

Майя молча подчинилась. Теперь их связывала не только общая цель, но и три метра альпинистской веревки. Символ доверия и зависимости. Ее жизнь теперь буквально была в его руках. А его – в ее. Если бы она сорвалась, она могла бы утащить за собой и его.

Оставшуюся часть перевала они прошли в связке, двигаясь как единый организм. Том шел впереди, выбирая путь, проверяя каждый камень, прежде чем поставить на него ногу. Майя шла за ним, копируя его движения, чувствуя каждое натяжение веревки. Ветер все так же выл, но он больше не казался ей всесильным. Теперь их было двое против него.

Когда они вышли на другую сторону перевала, ветер резко стих, словно они пересекли невидимую границу. Они оказались на краю огромного, залитого солнцем ледникового плато. Зрелище было настолько ошеломляющим, что Майя забыла про усталость и страх.

Перед ними, насколько хватало глаз, расстилалось слепяще-белое поле льда и снега, окруженное тремя величественными гранитными пиками – Трес Эрманас. Ледник не был гладким. Он был испещрен глубокими, синими трещинами, похожими на шрамы, и усеян сераками – гигантскими ледяными глыбами, напоминавшими руины фантастического города. Воздух был кристально чистым и неподвижным. Тишина, после рева перевала, казалась оглушительной.

– Ледяной хребет, – сказал Том, отвязывая веревку. – Мы на месте.

Они стояли на скальном уступе, возвышавшемся над плато. Отсюда открывался идеальный обзор. Где-то там, внизу, среди этого ледяного хаоса, тридцать лет назад пропала экспедиция Алана Кейна. Где-то там ее отец нашел ключ к их тайне.

– Они должны были разбить лагерь в защищенном от ветра месте, – сказал Том, доставая бинокль. – Скорее всего, у подножия одного из пиков, там, где скалы прикрывают от ветра с перевала.

Он начал методично осматривать местность. Майя тоже достала свою камеру и прикрутила длиннофокусный объектив – тот самый, из-за которого они спорили. Сейчас он был нужнее ледоруба. Она медленно вела объективом по панораме, всматриваясь в детали, которые были не видны невооруженным глазом. Ее глаз фотографа был натренирован искать аномалии, нарушения в общей картине – неправильную линию, чужеродный цвет, неестественную форму.

Она видела игру света и тени на снегу, причудливые формы сераков, темные полосы морен – вмороженных в лед камней. Все было диким, хаотичным, созданным природой.

– Ничего, – сказал Том, опуская бинокль. – Никаких следов палатки или снаряжения. За тридцать лет все могло занести снегом на десятки метров. Мы ищем иголку в стоге сена.

– Может, мы ищем не то, – задумчиво произнесла Майя, не отрываясь от видоискателя. Она сфокусировалась на скальном гребне у подножия центральной вершины. Что-то там было не так. – Кейн писал, что хребет словно «построен». Что он имел в виду?

– Бред сумасшедшего ученого, – безэмоционально ответил Том. – Высотная болезнь, кислородное голодание, стресс. Они могли видеть что угодно.

– Мой отец ему поверил, – возразила Майя. Она увеличила изображение до предела. Камни. Просто нагромождение серых, покрытых лишайником валунов. Но что-то в их расположении… – Он не был сумасшедшим. И отец тоже. Они оба были дотошными наблюдателями. Они видели то, чего не видят другие.

Она вела объективом вдоль гребня. И вдруг замерла.

– Том, дай бинокль.

Он молча протянул ей тяжелый прибор. Майя приложила его к глазам, наводя на тот же участок. Теперь она видела это гораздо четче.

Большинство камней на гребне были хаотично разбросаны – результат тысячелетней эрозии и движения ледника. Но на одном участке, длиной метров в пятьдесят, валуны лежали… по-другому. Они были разного размера и формы, но их края, обращенные наружу, были выровнены. Они образовывали линию. Слишком прямую. Слишком правильную для природного образования. А рядом с этой линией лежали другие камни, образуя странные, угловатые символы. Это не было похоже на буквы или известные ей руны. Это было похоже на… схему. Или шифр.