Михаил Морозов – След Патагонии (страница 2)

«В порядке ли я? Мой мертвый отец только что прислал мне посылку с загадкой. Я в полном беспорядке».

– Да, – солгала она. – Все нормально.

– Я скоро буду. Хочешь, захвачу еды?

– Том, – перебила она его. – Ты не приедешь. То есть, не сейчас. Нам нужно встретиться. И не только нам.

На том конце провода повисла пауза. Том хорошо ее знал. Он понял по одной интонации, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Что случилось, Май?

– Он прислал мне кое-что, – она смотрела на разложенные на столе предметы. – Перед… перед всем этим. Из Патагонии.

– Что прислал?

– Приглашение, – выдохнула она. – Кажется, он оставил мне работу.

*

Через час ее маленькая гостиная напоминала штаб по подготовке нелегальной операции. На столе, рядом с посылкой от отца, стоял ноутбук, по громкой связи шло совещание. Четыре угла карты, как однажды в шутку назвал их команду ее отец. Четыре совершенно разных человека, которых объединяло только одно – Джулиан Ортон.

Том сидел напротив, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемо, но Майя видела, как напряглись мышцы на его челюсти. Он изучал координаты на экране ноутбука, где уже была открыта спутниковая карта местности. Он видел не просто точку на карте. Он видел ледовые трещины, лавиноопасные склоны, ледяные ветра и десятки способов, которыми это место могло убить неподготовленного человека.

– Это территория национального парка, – произнес он своим ровным голосом. – Но очень удаленная его часть. Ближайший населенный пункт в двух днях пешего хода, и то, если повезет с погодой. Маршрутов там нет. Никто туда не ходит.

– Кроме моего отца, – уточнила Майя.

– Кроме твоего отца, – согласился Том.

Из динамиков ноутбука донесся сухой, академический голос Камиллы Роше.

– Джулиан упоминал этот регион в своих последних письмах. Очень туманно. Говорил, что наткнулся на следы старой, забытой экспедиции. Я копалась в архивах, но ничего не нашла. Никаких официальных данных. Полная тишина.

Камилла была историком, архивистом. Мозгом их неофициальной группы. Она могла найти иголку в стоге сена, если этот стог был сделан из пыльных документов и старых карт. Она работала с Джулианом много лет, систематизируя его находки и превращая его безумные догадки в научные гипотезы. Для нее Джулиан был гением, которого не понимали в академических кругах. И она была готова на все, чтобы доказать его правоту.

– «Полная тишина» – это плохо, – раздался третий голос, резкий, с легким испанским акцентом. Голос Рафа Моралеса. – Это значит, что кто-то очень хорошо поработал, чтобы ее обеспечить.

Раф был бывшим оперативником Интерпола. Специалистом по безопасности, которого Джулиан иногда нанимал для особо «сложных» экспедиций, где главную опасность представляли не дикие звери, а люди. Раф был циником и скептиком. Он не верил в затерянные города и древние проклятия. Он верил в человеческую жадность, коррупцию и хорошо спланированные преступления. Он был тем, кто всегда задавал неудобные вопросы и видел угрозу там, где остальные видели приключение.

Его лицо появилось на втором окне видеоконференции. Темные волосы, проницательные глаза и трехдневная щетина. Он выглядел так, будто только что проснулся, но Майя знала, что его мозг работал на полную мощность.

– Итак, подытожим, – сказал Раф, барабаня пальцами по столу где-то за кадром. – Ортон едет в одно из самых диких мест на планете. Что-то там находит. Что-то, связанное с пропавшей экспедицией, о которой никто не знает. Вместо того, чтобы трубить об этом на весь мир, как обычно, он молча отправляет посылку своей дочери и летит в Альпы, где удобно падает со скалы. Вам это не кажется подозрительным? Мне – чертовски.

– Он хотел, чтобы мы продолжили, – тихо сказала Майя. Это была не догадка. Это была уверенность. – Он оставил нам ключ. Дневник, компас, координаты. Он знал, что я обращусь к вам.

– Он оставил нам проблемы, – поправил ее Раф. – Если он что-то раскопал, и из-за этого его «случайно» уронили со скалы, то те, кто это сделал, не будут рады видеть нас, идущих по его следу.

– Но что он мог там найти? – спросила Камилла, ее голос был полон научного любопытства. – В этом регионе нет ничего, кроме льда и камней. Никаких известных руин, никаких месторождений…

– Вот это мы и должны выяснить, – перебил ее Том. Он поднял глаза от карты и посмотрел прямо на Майю. В его взгляде она увидела то, чего не было в голосах остальных. Не просто профессиональный интерес или азарт. Он видел ее – напуганную, злую, потерянную девочку, которой снова подсунули головоломку вместо отцовского объятия. И он был готов решить эту головоломку вместе с ней. – Когда вылетаем?

Вопрос был адресован всем, но смотрел он на нее. Решение было за ней. Она была наследницей. Не его состояния – отец почти все тратил на экспедиции – а его незавершенных дел.

Майя посмотрела на дневник. На его потертую обложку, хранившую отпечатки его пальцев. Всю жизнь она пыталась сбежать от его тени, доказать, что она – не просто продолжение его имени. А теперь он, мертвый, тянул ее за собой в самое сердце своей тайны. И впервые в жизни у нее не было желания бежать. Было желание понять.

– Раф, можешь проверить списки пассажиров на рейсах из Чили в Европу за последние три недели? И посмотри, не интересовался ли кто-то в последнее время деятельностью моего отца. Неофициально.

– Уже делаю, – без эмоций ответил Раф.

– Камилла, тебе нужен его дневник. Там могут быть зацепки, которые поймешь только ты. Я отправлю его тебе экспресс-почтой. Ищи все, что связано с Патагонией. Исчезнувшие люди, закрытые проекты, геологические отчеты. Все, что выглядит странно.

– Поняла, – голос Камиллы дрогнул от возбуждения. – Я начну с архивов Королевского общества.

– Том, – она повернулась к нему. – Нам нужно снаряжение. На двоих. Рассчитывай на худшие условия.

Он кивнул. Просто и молча. Никаких «Майя, это опасно» или «Ты уверена, что хочешь этого?». Он понял. Это было уже не ее желание. Это была необходимость.

– Я забронирую билеты на послезавтра. В Буэнос-Айрес, оттуда в Эль-Калафате. Это ближайший аэропорт. Там встретимся с Томом. Раф, Камилла, вы будете нашей поддержкой отсюда. Ежедневная связь.

Она говорила четко и властно, удивляя саму себя. Словно внутри нее включился какой-то неизвестный ей до этого механизм. Механизм, унаследованный от отца. Способность видеть цель, прокладывать маршрут и вести за собой людей.

Когда видеозвонок закончился, и в комнате снова воцарилась тишина, Майя почувствовала, как спадает напряжение. Она опустилась в кресло, чувствуя себя совершенно опустошенной.

Том подошел и сел на подлокотник.

– Ты уверена? – тихо спросил он.

Она подняла на него глаза.

– Нет, – честно ответила она. – Я не уверена ни в чем. Кроме одного. Он умер не просто так. И я не смогу жить спокойно, пока не узнаю, почему.

Он положил свою тяжелую, теплую ладонь ей на плечо.

– Тогда я с тобой. До конца.

Майя посмотрела на карту на стене. На маленький красный флажок, который она мысленно уже воткнула в дикие земли Патагонии. Отец оставил ей так много пустых мест на этой карте, так много белых пятен в своей собственной жизни. Карта его жизни была неполной. И теперь дорисовывать ее предстояло мне.

Четыре угла карты

Зал заседаний Королевского географического общества, который Камилла умудрилась забронировать под предлогом «срочной архивной работы», был полной противоположностью ее маленькой квартиры. Здесь все было большим, старым и внушительным. Высокие потолки тонули в полумраке, стены были увешаны картами в тяжелых рамах – картами миров, которых больше не существовало. Воздух пах полированной древесиной, старой бумагой и едва уловимым запахом трубочного табака, въевшимся в кожаную обивку кресел за последние полтора века.

Майя чувствовала себя здесь чужой. Она сидела за длинным овальным столом, отполированным до зеркального блеска, и ее отражение казалось бледным и неуместным на фоне портретов бородатых исследователей в пробковых шлемах, сурово взиравших со стен. Она была одета в джинсы и темный свитер, в то время как эти люди, казалось, рождались в смокингах и с секстантом в руке. Мир ее отца. Мир, который она всегда наблюдала со стороны.

Напротив нее сидел Том. Он не выглядел неуместным. Он выглядел как скала, которую принесло сюда ледником и оставило посреди бального зала. Он молча пил остывший кофе из бумажного стаканчика, и его спокойствие было единственным, что удерживало Майю от желания вскочить и сбежать.

На большом экране, установленном в торце стола, светились два лица. Камилла, в своем кабинете, окруженная стопками книг, выглядела взволнованно и сосредоточенно, как будто ей предстояло защищать диссертацию. И Раф, чье лицо было подсвечено снизу синеватым светом монитора, создавая впечатление, что он вещает из секретного бункера. Что, впрочем, было не так уж далеко от истины.

– Итак, – Майя нарушила тишину, и ее голос прозвучал слишком громко в этом храме географии. – Мы здесь, потому что мой отец, даже умерев, не может оставить людей в покое. Раф, ты первый. Что у тебя есть?

Раф на экране кашлянул, словно прочищая горло.

– Чисто, – коротко сказал он. – По крайней мере, на первый взгляд. Я прогнал списки пассажиров всех рейсов из Пунта-Аренаса и Пуэрто-Наталеса в Европу за неделю до и после даты на посылке. Никаких известных имен, никаких красных флажков. Джулиан летел в Женеву через Сантьяго и Мадрид. Билет был куплен на имя Артура Блейка, одного из его старых псевдонимов. Стандартная процедура для него, когда он не хотел светиться.