Михаил Морозов – Призраки карстовых пещер (страница 5)
– Мелодия – ключ… – задумчиво повторила Камилла. Она закрыла глаза и прислушалась. Капли падали в хаотичном, на первый взгляд, порядке. Но было в этом хаосе что-то еще. Какая-то структура. – Он не мог иметь в виду настоящую мелодию. Это… это что-то другое. Математика. Паттерн.
Она медленно пошла по залу, поворачивая голову, как локатор. Остальные замерли, боясь нарушить ее сосредоточенность.
– Здесь, – сказала она вдруг, останавливаясь в центре зала. – Звук меняется. Здесь акустика другая. Слышите? Некоторые капли звучат громче, отчетливее. Как акценты в музыкальной фразе.
Майя прислушалась. И правда. Среди общего звона выделялись несколько более низких, гулких нот. Тук… тук-тук… тук…
– Код Морзе, – мгновенно среагировал Раф.
– Нет, – возразила Камилла. – Слишком просто для Джулиана. И ритм не тот. Это что-то… древнее. Похоже на… барабанный код африканских племен. Или… – она замерла, ее глаза широко раскрылись. – Или шифр Полибия. Один из древнейших методов шифрования. Каждой букве соответствует пара координат в квадрате. Два удара, потом три… это может быть буква.
Ее пальцы замелькали над планшетом, она открыла какой-то файл.
– Джулиан увлекался криптографией. У него была целая библиотека по этой теме. Я сканировала некоторые его заметки. Вот! Квадрат Полибия, но модифицированный. Не с латинским алфавитом, а с… символами. Символами, которые он использовал в своих картах.
Это было невероятно. Джулиан Ортон использовал акустику пещеры и капающую веками воду, чтобы создать постоянно звучащее зашифрованное сообщение. Подсказку, которую мог понять лишь тот, кто знал его образ мыслей.
Десять минут они стояли в тишине, пока Камилла, закусив губу, слушала и сопоставляла. Раф стоял на страже у входа в зал, Том осматривал потолок, а Майя не сводила глаз с подруги, восхищаясь ее интеллектом.
– Есть, – наконец сказала Камилла. Ее голос был полон триумфа. – Это не слово. Это набор из трех символов. «Глаз», «Река», «Под».
– «Глаз, река, под»? – переспросил Том. – Что это значит?
– Это не буквальный приказ, – Майя посмотрела по сторонам. – Это метафора. Образ. Отец мыслил образами. «Глаз»… что в пещере может быть похоже на глаз?
Ее взгляд, натренированный искать композицию и форму, скользнул по залу. И остановился на одной из водяных чаш у дальней стены. Большинство ванночек были неправильной формы, но эта… эта была почти идеально круглой. А в ее центре, под водой, лежал темный, круглый камень, похожий на зрачок.
– Там, – она указала фонарем. – Это «глаз».
Они подошли ближе. Круглая чаша с водой, около метра в диаметре. На дне – темный камень.
– «Река», – продолжила Майя, думая вслух. – Река у нас была позади. Но здесь, в этом зале, тоже есть реки. – Она посветила на стену над «глазом». По ней струились десятки тонких ручейков воды, прежде чем сорваться вниз каплями. Но один из ручейков был шире остальных. Настоящая миниатюрная река, впадающая точно в центр «глаза».
– И «Под», – закончил Том. Он, не колеблясь, опустил руку в ледяную воду. Пошарил вокруг центрального камня-зрачка. – Что-то есть. Он не просто лежит на дне. Он как крышка.
Том ухватился за края камня и с усилием потянул его на себя. Камень сдвинулся с тихим, чавкающим звуком. Под ним открылось небольшое, идеально ровное углубление в дне чаши, защищенное от воды. И в этом углублении лежал он. Небольшой, герметично запечатанный металлический цилиндр. Точно такой же, как те, в которых ее отец хранил фотопленку.
Том извлек его и протянул Майе. Ее пальцы дрожали, когда она брала холодный металл. Это была прямая весточка от отца. Еще одна хлебная крошка, оставленная во тьме. Она отвинтила крышку. Внутри, завернутый в промасленную ткань, лежал не дневник и не карта. Это был старый, потускневший от времени серебряный медальон на тонкой цепочке.
Она открыла его. С левой стороны, под пожелтевшим пластиком, была крошечная фотография. На ней была женщина, которую Майя никогда не видела. Молодая, с темными волосами и печальной улыбкой. Рядом с ней стоял маленький мальчик лет пяти, серьезно смотревший в камеру. Это была не ее мать. И не она в детстве.
С правой стороны, вместо второй фотографии, был крошечный, сложенный в несколько раз клочок бумаги. Майя осторожно развернула его. На нем каллиграфическим почерком отца было написано всего три слова.
– Кто это? – прошептала она, показывая медальон остальным.
Камилла взяла его, рассматривая фотографию с пристальностью историка.
– Я не знаю. В дневниках Джулиана нет упоминаний об этой женщине. Или о ребенке.
Раф нахмурился, глядя на записку.
– «Поющий Торговец»… Это не имя. Это кличка. Прозвище. В криминальном мире так называют информаторов или связных. Но почему «поющий»?
– Потому что он не говорит, а поет, – вдруг сказала Камилла. Ее взгляд был прикован к лицу женщины на фото. – Есть одна местная легенда. Об одном из самых известных контрабандистов в этом регионе, который действовал лет тридцать назад. Его так и звали – Поющий Торговец. Он никогда не говорил со своими клиентами. Он передавал информацию, напевая старые народные баллады. В словах песен был скрыт код. Он исчез много лет назад. Все считали, что он погиб во время одной из бандитских разборок.
– «Мой самый большой провал», – тихо произнесла Майя, и кусочки головоломки начали сходиться в пугающую картину. – Отец был здесь тридцать лет назад. Эта женщина, этот ребенок… они как-то связаны с этим Поющим Торговцем. И с провалом отца. Он не просто вел нас по следу Lyra Dynamics. Он послал нас сюда, чтобы мы исправили его старую ошибку.
Внезапно со стороны туннеля, из которого они пришли, донесся далекий звук. Скрежет металла о камень.
– Он идет, – отрывисто бросил Раф. – И он, скорее всего, уже не один. Уходим. Сейчас же.
Они бросились к одному из выходов из зала, уходя все глубже в недра земли. Майя крепко сжимала в руке холодный серебряный медальон. Тайна смерти ее отца только что стала гораздо сложнее. Она переплелась с другой, более старой и личной трагедией. И чтобы распутать этот клубок, им нужно было найти человека, который, возможно, давно мертв. И сделать это им предстояло, когда по их следу шли живые, вооруженные призраки корпорации Lyra Dynamics.
Холодное дыхание камня на ее щеке было как шепот. Шепот старых тайн и новых угроз. И Майя поняла, что они еще даже не начали спускаться в настоящую тьму.
Хлебные крошки во тьме
Бегство во тьме было похоже на кошмарный сон. Не было времени думать, только двигаться. Том шел впереди, его фонарь выхватывал из мрака путь, но он не светил далеко вперед, держа луч у самых ног, чтобы не создавать видимой цели для того, кто остался позади. Раф замыкал шествие, периодически оборачиваясь и прислушиваясь, его тело было напряжено, как сжатая пружина. Майя и Камилла, спотыкаясь, спешили за Томом. Холодный медальон в руке Майи казался одновременно и якорем, и неподъемным грузом. Он был ключом, но к какой двери? И что ждало их за ней?
Они нырнули в узкий, извилистый проход, который Раф нашел на карте. Он назывался «Змеиным лазом» и оправдывал свое имя. Стены здесь сходились так близко, что приходилось идти боком, протискиваясь между мокрыми, скользкими выступами. Рюкзаки цеплялись за камень, каждый скрежет отдавался в ушах Майи грохотом. Она была уверена, что их преследователи слышат каждый их шаг.
– Сюда, – прошипел Раф, указывая на почти незаметную расщелину в стене, прикрытую каменным занавесом. – Старый штрек. На картах его нет. Контрабандисты умеют прятать свои тропы.
Они протиснулись внутрь по одному. Проход оказался коротким и вывел их в небольшой, сухой грот, размером не больше чулана. Раф последним скользнул внутрь и привалил ко входу большой плоский камень, который, очевидно, служил для этих целей уже не одному поколению подпольных перевозчиков. Звуки пещеры мгновенно приглушились. Они оказались в коконе из камня и тишины.
– Привал, – выдохнул Раф, прислоняясь спиной к холодной стене. – Десять минут. Проверить снаряжение, попить воды. Экономить батареи. Свет на минимум.
Все подчинились молча. Скинули рюкзаки, тяжело дыша. Майя села на пол, прислонившись к Тому. Его плечо было твердым и надежным. Она чувствовала, как его грудь ровно вздымается. Он был спокоен. Его спокойствие всегда действовало на нее, как противоядие от паники. Она разжала ладонь. На тусклом свету фонаря серебряный медальон тускло блеснул.
– «Спроси у Поющего Торговца», – тихо прочла Камилла, заглядывая ей через плечо. Она уже пришла в себя после переправы, и страх в ее глазах сменился привычным исследовательским азартом. – Это почти невозможно. Человек исчез тридцать лет назад. Даже если он жив, как мы его найдем, запертые здесь, под землей, с армией Роуэна на хвосте?
– Ортон не давал невыполнимых заданий, – возразил Раф, проверяя свою рацию. – Он давал сложные. «Спроси» – не обязательно значит «найди и поговори». Это может быть идиома. «Обратись к его наследию». «Найди то, что он оставил». Что мы о нем знаем, Камилла? Кроме того, что он пел.
– Почти ничего, – призналась Камилла, доставая свой планшет. Она включила его на минимальной яркости. – Он был легендой, а легенды состоят больше из вымысла, чем из фактов. Его звали… – она пробежала пальцами по файлу, – …Эмир Хаджич. Босниец. Он считался королем этих пещер. Знал каждый проход, каждую трещину. Говорят, он мог пройти от одной границы до другой под землей, ни разу не выйдя на поверхность. Он работал один. Никогда не брал в долю банды, поэтому его и не любили. Он был… художником в своем деле. И исчез так же таинственно, как и жил. Официальная версия – попал под обвал. Неофициальная – его убрали конкуренты.