Михаил Морозов – Призраки карстовых пещер (страница 6)

– А что говорят легенды? – спросила Майя, вглядываясь в лицо женщины на фотографии. У нее были такие же темные, как у Эмира, волосы и печальные глаза. Могла ли она быть его женой? А мальчик – его сыном?

– Легенды говорят, что его дух до сих пор здесь, – Камилла пожала плечами. – Что он стал одним из «призраков», о которых писал твой отец. Что иногда в глубине пещер можно услышать его пение. Конечно, это просто сказки, порожденные эхом и сквозняками.

– Мой отец не верил в сказки, – твердо сказала Майя. – Но он верил в символы. Эта женщина… этот мальчик… Он не стал бы рисковать всем ради чужих людей. Должна быть связь.

Том, до этого молчавший, взял у нее медальон. Его большие пальцы осторожно, почти нежно, коснулись старой фотографии.

– Он не рисковал ради чужих, – тихо сказал он. – Он рисковал ради своих. Может, они были его друзьями. Или он чувствовал себя в долгу перед ними. Джулиан был таким. Если он давал слово, он бы прошел сквозь ад, чтобы его сдержать. А если не сдерживал… это могло сломать его. «Мой самый большой провал». Возможно, он дал им слово, которое не сдержал.

Его слова ударили Майю в солнечное сплетение. Она всегда видела отца как несокрушимую скалу. Путешественник, ученый, почти мифическая фигура. Но Том говорил о другом человеке. О человеке, который мог ошибаться. Мог потерпеть неудачу. Который мог быть сломлен чувством вины. Эта мысль была пугающей и одновременно… делала его ближе. Человечнее.

– Давайте мыслить как Ортон, – вмешался Раф, возвращая их к реальности. – Он оставил нам эти крошки. Первая – координаты, которые привели нас сюда. Вторая – спираль, указавшая на опасный путь. Третья – переправа. Четвертая – поющая вода, которая дала нам этот медальон. Все подсказки были здесь, в пещере. Они вели нас от точки к точке. Логично предположить, что и следующая подсказка – здесь. Она не снаружи. Она в этом медальоне.

Все взгляды устремились на маленький серебряный предмет в руках Тома.

– Я уже осмотрела его, – сказала Камилла. – Стандартный медальон конца семидесятых. Серебро. Никаких гравировок, кроме клейма мастера. Механизм простой.

– Фотография, – сказала Майя. Ее мозг фотографа заработал. – Деталь. Должна быть деталь.

Она взяла медальон и поднесла его к самому фонарю. Крошечное, выцветшее изображение. Женщина и мальчик. Они стояли на фоне… чего-то серого и размытого. Каменная стена?

– Фон слишком размыт, – разочарованно произнесла она. – Не понять, где это снято. Одежда обычная, ничего примечательного. У женщины на шее… какое-то украшение. Похоже на…

Она замолчала. И приблизила медальон еще ближе к глазу.

– Что там? – спросил Том.

– Это не украшение. Это татуировка, – прошептала Майя. – У основания шеи. Очень маленькая. Рисунок… – она пыталась сфокусировать зрение, – …похоже на летучую мышь. Нет… на саламандру. Огненную саламандру.

Камилла ахнула. Она схватила планшет, ее пальцы замелькали по экрану.

– Саламандра! Ну конечно! Протей, или человеческая рыбка! Это уникальное существо, которое обитает только в карстовых пещерах Динарского нагорья. Слепая амфибия, которую древние считали детенышем дракона. В Средние века местные верили, что она – дух-хранитель пещер. Саламандра была неофициальным символом гильдии… спелеологов. И контрабандистов. Это был их знак. Знак тех, кто считал пещеры своим домом.

– Значит, эта женщина была связана с контрабандистами, – подытожил Раф. – Или с самим Поющим Торговцем.

– Это больше, чем просто связь, – Камилла увеличила какой-то старый текст на своем планшете. – Вот. Заметка из полицейского архива восьмидесятых. Об Эмире Хаджиче. У него была жена. Алия. И сын. Дамир. Они исчезли вместе с ним. Все трое. И у Алии, по показаниям одного из свидетелей, была татуировка… саламандра у основания шеи.

Комнату заполнила тишина. Теперь у призраков появились имена. Алия. Дамир.

– Мой отец был знаком с семьей главного контрабандиста региона, – медленно проговорила Майя, и пазл начал складываться. – Он был здесь. Тридцать лет назад. Что-то случилось. Что-то ужасное. И он винил в этом себя.

– Идем дальше, – сказал Раф. – Саламандра. Это не просто опознавательный знак. Это следующая крошка. Ортон не мог знать, что мы разглядим татуировку. Но он знал, что мы найдем медальон. Он бы оставил тот же символ где-то еще. Как дублирующую подсказку.

Они снова осмотрели медальон. Том провел пальцем по внутренней стороне крышки, где была фотография.

– Здесь, – сказал он. – Под бумагой. Что-то твердое.

Майя осторожно подцепила край фотографии пинцетом из аптечки. Бумага была ветхой и поддалась не сразу. Под ней, в металле, была выцарапана крошечная, грубая фигурка. Та самая саламандра. И рядом с ней – стрелка, указывающая вниз.

– Вниз, – пробормотал Том. – Это может означать что угодно. Глубже в пещеру. Или…

Он перевернул медальон. На обратной стороне, гладкой и отполированной, не было ничего. Но когда он нажал на центр, задняя крышка со щелчком открылась. Это был двойной тайник. Внутри, на бархатной подкладке, лежал не ключ и не записка. Там была миниатюрная, свернутая в трубочку карта.

Это была не карта пещер. Это была схема. Несколько залов, соединенных переходами. И один из залов был обведен красным. Рядом стоял уже знакомый символ саламандры и надпись от руки: «Дыхание Дракона».

– «Дыхание Дракона», – прочла Камилла, ее глаза горели. – Я знаю это место. Это не официальное название. Так контрабандисты называли один из самых дальних и труднодоступных залов. Он соединен с поверхностью через узкую вертикальную шахту, почти колодец. Из-за разницы температур там почти всегда дует сильный сквозняк. Зимой из шахты идет пар, словно дракон дышит. Это был их запасной выход. Их путь к отступлению.

– И именно туда ведет нас Ортон, – заключил Раф. Он взял планшет у Камиллы и нашел этот зал на общей карте. – Это далеко. Идти не меньше трех часов. И путь лежит через «Лабиринт Гоблинов». Сеть узких, переплетающихся туннелей. Идеальное место для засады.

– Но это и идеальное место, чтобы оторваться от погони, – возразил Том. – В лабиринте преследователь теряет свое преимущество. Там все равны.

– Решено, – сказала Майя, поднимаясь на ноги. Новое знание наполнило ее решимостью. Она больше не была просто жертвой, убегающей от врага. Она была на миссии. Она должна была узнать, что случилось с Алией и Дамиром. Ради отца. И ради них. – Идем к «Дыханию Дракона».

Они выбрались из своего убежища и двинулись вглубь пещеры. Раф вел их, постоянно сверяясь с картой. «Лабиринт Гоблинов» оказался еще хуже, чем они представляли. Это было царство клаустрофобии. Десятки одинаковых проходов, расходящихся во все стороны. Без карты и компаса здесь можно было блуждать неделями. Воздух стал спертым, тяжелым. Тишина давила, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

Раф двигался медленно, но уверенно, постоянно оставляя на стенах небольшие, едва заметные пометки мелом – система, которую он разработал еще в Интерполе для зачистки зданий. Он вел их не по самому короткому пути, а по самому запутанному, постоянно меняя направление, чтобы сбить со следа любого, кто пойдет за ними.

Майя шла за Томом, стараясь не отставать. Мысли в ее голове были таким же лабиринтом, как и эти туннели. Ее отец. Эмир, Алия, Дамир. Что их связывало? Был ли Джулиан Ортон просто исследователем, случайно оказавшимся не в том месте не в то время? Или он был активным участником тех событий? Мысль о том, что ее отец мог быть связан с контрабандистами, была дикой. Но дневник не лгал. «Мой самый большой провал».

Через два часа изнурительного пути Раф резко остановился и поднял руку. Все замерли.

– Тихо, – прошептал он.

Они прислушались. Сначала Майя не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Но потом она уловила это. Далекий, едва различимый звук. Металлический скрежет. И голоса. Искаженные эхом, но определенно человеческие. Они доносились откуда-то спереди и справа.

Раф прижался ухом к стене, закрыв глаза.

– Двое, – прошептал он через минуту. – Говорят по-английски. Обсуждают, что потеряли наш след. Основная группа идет за нами, а эти двое решили срезать путь, чтобы устроить засаду впереди. Они нас ждут.

Сердце Майи ухнуло вниз. Ловушка захлопывалась.

– Сколько до «Дыхания Дракона»? – спросил Том.

– По прямой – метров восемьсот. Но нам придется делать крюк, чтобы обойти их. Это еще час, не меньше. А основная группа нас нагоняет. Мы между молотом и наковальней.

– Есть другой путь? – спросила Камилла, ее голос дрожал.

Раф покачал головой.

– Не по этой карте. Все проходы ведут в тот узел, где они нас ждут.

Майя посмотрела на карту на планшете Рафа. Десятки переплетающихся линий. И все они сходились в одной точке. Тупик. Но потом ее взгляд зацепился за деталь. На старой, базовой карте, поверх которой были нанесены известные проходы, была пунктирная линия. Она вела от их текущего местоположения в сторону, в обход засады. Рядом с линией стояла пометка: «Обвал 1983 г. Проход завален».

– А это что? – спросила она, указывая на пунктир.

– Старый штрек, – ответила Камилла. – Его завалило во время небольшого землетрясения тридцать лет назад. С тех пор им никто не пользуется. Он считается непроходимым.

– Тридцать лет назад, – повторила Майя. – В то же время, когда исчез Эмир. Может, это не совпадение?