Михаил Михайлов – Примэго: Возвращение ферзя (страница 5)
Кончик кинжала упёрся в кадык. От укола кровь заструилась по шее.
Мечислав замер. Движение — и лезвие войдёт глубже.
Агата стояла сзади, прижав клинок к горлу, и злобно улыбалась.
— Что, красавчик, удивлён? — спросила она.
Селина ухмыльнулась с довольным видом.
— Говорили, он хорош! — презрительно хмыкнула она. — А он как все мужики — одним местом думает!
Агата, приставив лезвие к горлу богатыря, сказала, собираясь полоснуть по горлу:
— Ладно. Как тебя там? Мечислав? Тебе привет от Демонты!
— Подожди! — взвизгнула Селина. — Ты обещала, что прикончу его я! Подожди, сучка!
Она ринулась к одежде богатыря, схватила меч и начала вытаскивать его из ножен.
Мечислав воспользовался их спором.
«Клык!» — мелькнуло в сознании.
В руке он почувствовал рукоять кинжала и без промедления ударил им через плечо в то место, где стояла Агата. Раздалось шипение, запахло палёным мясом. Девица не ожидала нападения. Горящий клинок угодил в голову, пробив глазницу. Богатырь выдернул клинок. Агата рухнула замертво. По груди Мечислава потекла струйка крови — при падении девка не выпустила кинжала, и его лезвие в падающей руке полоснуло богатыря по ключице.
Селина бешено заорала и напала на Мечислава, пытаясь уколоть его мечом в грудь. Богатырь парировал удар кинжалом, скрестив оружие.
«Слишком размашисто фехтует, — оценил он атаку, — но сильна, чертовка!»
«Шип!» — прозвучало в сознании.
Призыв оружия вышел легко. В другой руке появился меч. Он ударил поверх скрещённого оружия, попав концом клинка в горло русоволосой, которая также не ожидала появления оружия. Место, куда вошло лезвие, заледенело и покрылось инеем. Безжизненное тело девицы, издав глухой удар, упало на пол.
Мечислав стоял посреди комнаты в бочке с водой. По груди из пореза от кинжала сочилась кровь. Он огляделся. Позади, под столом, лежало бездыханное тело Агаты. Из открытого окна веяло прохладой весеннего утра. Перед ним у бочки распласталась обнажённая мёртвая Селина. Он скривил лицо в ухмылке и негромко сказал:
— Н-да! В бочке мне ещё сражаться не приходилось! Пора убираться отсюда.
Богатырь отозвал оружие. В тот миг, когда клинки исчезли, тело перестало слушаться. Он рухнул в воду, едва успев вцепиться в края бочки.
Сознание провалилось в темноту.
В ней было тепло, тягуче. Кто-то говорил на незнакомом языке, слова доносились сквозь плотную, живую стену. Мечислав понял это не умом, а каждой клеткой: он снова стал младенцем. В утробе.
«Что за…»
Мысль не успела оформиться. Сознание вышвырнуло обратно с такой силой, что перед глазами вспыхнул белый тоннель, а затем погас.
Когда Мечислав открыл глаза, он всё ещё висел на краю бочки. Вода остывала. В голове осталось лишь смутное, липкое чувство тревоги и обрывок чужой речи, который тут же растаял, как дым.
— Что это было? — прошептал он. — Моё сознание переместилось куда-то? — начал размышлять юноша. — Но куда? Это, наверное, из тех нравоучений Прокопа, что мы в этом теле временно? Странно! Очень странно!
Мечислав медленно вылез из бочки. Его продолжало шатать, так что он несколько раз чуть не упал. Богатырь доковылял до кровати и сел. Состояние понемногу улучшалось.
«Это что-то… связанное с призывом. Призыв почему-то меня чуть не убил?! Видимо, материализация — не такое уж безопасное дело, — продолжал размышлять он. — Странно, что Прокоп ничего об особенности призыва примэго не сказал. Какого чёрта? А ведь он наставник — должен был поведать!.. Ладно. При встрече расскажет. А пока… пока надо воздержаться от призыва. Такие обмороки мне не по нраву. Интересно, сколько я провалялся?.. И кто эти девицы? Они не из борделя. Откуда взялись? Судя по сноровке — убийцы. Чёрт их бери. Красивые! Впервые убиваю женщин. Но ведь они сами пришли за моей головой!»
Мечислав встряхнул головой, стараясь оправиться от этих мыслей. На душе было паскудно. Убийство девиц явно угнетало его.
Он стал осматривать комнату. Взгляд упал на одежду девиц, валявшуюся на полу возле кровати.
— Так, а это что? — полюбопытствовал он и стал копаться в куче белья. — Кажись, их одежда. И что там у нас? Платье, платье… Так… это? Понятно… Красивое. Наверно, черненькой. Так-так, а это что тут у нас? Калита? Без монет?
Юноша поднял сумку и стал осматривать.
— Вот большая калита, а внутри — ни черта! — срифмовал Мечислав и, открыв её, продолжил: — Ни черта! Там ни черта!.. А это? Перо?
Он посмотрел на открытое окно и вспомнил, как мальцами они таскали голубей в калите. Так было удобно отправлять послания. Мгновенно осенила догадка.
— Ах! Чёрт возьми! — выругался богатырь. — Закалённые, ёнда их! Голубь! Оповестили! Засада! Они не одни! Фиил!!!
Мечислав подскочил к телу Агаты и вытащил из её остывающей руки кинжал. Затем рванулся к дверям, по пути схватив меч. У выхода из комнаты резко остановился.
«Портки! — мелькнуло в голове. — Ещё я по тавернам не бегал в чём мать родила!»
Подбежав к своей одежде, он положил на пол оружие и быстро надел штаны. Внизу раздались шум и грохот падающей мебели.
«Фиил! Буслай старый! Держись!» — сказал про себя Мечислав, схватил оружие и выбежал из комнаты.
Выскочив на антресоль таверны, не особенно разглядывая, что происходит вокруг, он ветром сбежал по лестнице вниз и остановился.
Перед ним оказалась спина Фиила, который двигался задом к лестнице, роняя столы и лавки под ноги окружавших его людей с оружием. В руках он держал большой ухват, умело отбивая одиночные атаки нападавших.
— Фиил! Живой?! — радостно воскликнул юноша.
— А-а-а, блудный отрок! — сказал винодел с усмешкой, не отрывая глаз от нападавших. — А я как раз по тебе стосковался, сыне! У меня тут, видишь ли, суета сует и всяческая суета — ровно в Писании сказано. Приспела нужда оторвать тебя от срамных утех. Ну как, ублажился, чадо моё грешное?
— Об этом потом! — буркнул богатырь. — Давай на лестницу!
В этот момент Фиил мельком посмотрел на него и, увидев кровь на груди, удивлённо спросил:
— Ишь ты! Кровь-то на груди алая, не иначе как бабьими чарами досталась? Что ж у вас там стряслось, скажи на милость?
— Говорю же, потом! Живо на лестницу! — скомандовал Мечислав.
Они поменялись местами. Фиил, держа в руках ухват, встал на лестнице, а перед ним Мечислав перекрыл вход на антресоль. Богатырь приготовился к нападению.
Группа из девяти вооружённых мечами мужчин медленно приближалась. Все были одеты в лёгкую кольчатую броню, без шлемов. Они подходили к лестнице по деревянному полу, усеянному битой посудой, остатками еды и разлитым вином, переступая через перевёрнутые столы и скамейки. Проход к антресоли был узким, что предохраняло от нападения с флангов, а лестница защищала сзади.
— Так… Девять в броне! — оценивал ситуацию про себя Мечислав. — Нас двое. У Фиила ухват… Ну и воин. Я в одних портках. Шансов мало! Надо не дать им зайти сзади!
Богатырь поднялся на несколько ступеней выше и увидел у выхода из опустевшей таверны две фигуры. Одна походила на женщину в штанах и лёгкой броне, вторая — была в робе с капюшоном.
— А это что за ёнда! — выругался Мечислав. — Теперь их одиннадцать? Больно уж многовато!
— Стойте, черти окаянные! — раздался резкий женский голос.
Головорезы моментально остановились и опустили оружие. Фигура в броне направилась в их сторону. Женщина явно была предводительницей шайки.
Мечислав оторопел. К нему шла черноволосая — Агата.
«Не может быть! Сестра! — догадался юноша. — Точно сестра! Близняшки!»
— И это так вы выполняете свою работу? — спросила девушка у своих бойцов.
Она пнула ногой, и из-за валявшегося стола выкатился труп одного из головорезов. В этой суматохе Мечислав его не заметил.
«Значит, Фиил успел одного уложить? — восхитился богатырь. — Молодец! Вот так бзыря!»
— Потеряли бойца! И толстяка не прикончили?! — гаркнула девка, остановившись в пяти саженях от Мечислава.
— Феона! Мы не успели! Прости! — начал оправдываться один из головорезов и, кивнув в сторону богатыря, добавил: — Да ещё этот объявился. Живехонек, гад! Твоя Агата оплошала!
Феона с разворота ударила мужика кулаком в голову. Он пошатнулся и опустился на колени, склонив голову. По скуле потекла струйка крови. На кисти девушки Мечислав разглядел кастет. Девушка склонилась над бойцом.
— Не сметь! Не сметь гавкать на мою сестру! — проорала она и, обращаясь к богатырю, спросила: — Где моя сестра, ублюдок? Где Агата?
— Наверху! — спокойно ответил Мечислав. — Спит мёртвым сном.
Феона со скрежетом сжала зубы, на скулах заиграли желваки. Полные ненависти глаза потемнели от злобы.