Михаил Михайлов – Примэго: Возвращение ферзя (страница 7)

Двое громил отделились от группы и бегом направились к выходу.

Перед Мечиславом и Фиилом осталось трое.

— Справимся, — бросил богатырь, шагнув вперёд. — Фиил, за мной!

Он не успел сделать и выпада. С улицы у входа раздались звон металла и короткие крики. Один из головорезов забежал назад в таверну и присоединился к оставшемуся отряду. Второй не вернулся.

— К ним подкрепление прибыло, — объяснил он своё возвращение.

— Без тебя вижу, Патрик, — процедила Феона.

В дверях показался детина в тяжёлой кирасе, вооружённый двуручным мечом. За ним в таверну вошли ещё четверо дружинников.

— Казимир! — выдохнул Фиил.

— Казимир! Ёнда твоя мать! — воскликнул Фиил и тут же спохватился: — Да простит меня создатель! Ты чего так долго? Я тут Богу душу чуть не отдал!

Молодой детина в тяжёлой кирасе окинул взглядом разгромленную таверну, переступил через труп, хмыкнул и лишь потом соизволил ответить:

— Светомир сказал: «Поезжай, помоги». А срочности не обмолвился. Думал, ты там с парнем толкуешь по душам, а не… — он повёл рукой, обводя поле боя, — …вот это всё.

Фиил только крякнул в ответ.

— Так что здесь происходит? — с ухмылкой спросил Казимир. — Светомир говорил, что надо какого-то парня к бургомистру сопроводить. Ну типа в помощь. Там его кто-то встретить может. Ну типа опасно!

— Как видишь, недалёкий отрок! — ответил Фиил. — Встреча состоялась раньше. Помощь нужна сейчас.

— Это я у входа понял! — не обращая внимания на ехидство винодела, так же с усмешкой сказал Казимир и, кивнув в сторону Феоны, добавил: — Когда услышал, как эта курица орёт! А потом тебя с этим оружием увидел!

Детина указал на ухват в руках Фиила. Дружинники расхохотались. Феона кинула взгляд на Казимира, полный презрения и злобы.

— Мы сразу не стали заходить. Смотрели, как белобрысый курицу учил, — продолжил он. — Хотя надо отдать должное, дивчина этой штукой отлично владеет.

Казимир указал на оружие Феоны. Она стиснула зубы и плюнула в его сторону, явно не оценив комплимент.

— Ну так вот, — продолжил Казимир, не обратив на это внимания, — подождали на выходе. Одного хлопнули, а этот верткий оказался.

Детина кивнул на уцелевшего Патрика, который уже стоял рядом с Феоной и остальными бандитами; при этом глаза Казимира недобро блеснули.

— Эту курицу уже давно ловим, — дополнил он. — Познакомились вы с самой лютой бабой в этих краях. Да и команда у неё — клейма негде ставить!

— Прорываемся к выходу! — резко выкрикнула Феона, понимая, что для неё эта встреча добром не закончится.

Девица, решив использовать фактор неожиданности, напала на Казимира. Остальные бандиты последовали её примеру. Завязался бой. Она попыталась, активно используя рапиру, попасть парню в лицо и ноги.

Однако левой рукой она фехтовала гораздо хуже. Казимир был опытным воином, отлично владел двуручным мечом и умело пользовался бронёй. Зная оружие Феоны, он понял, что она не будет рубить, поэтому применил прямую защиту - прямолинейными движениями меча отстраняя её клинок, и уделял особое внимание защите ног и лица. Скорость атак левой рукой была не та, что правой, а главное — не было той точности, с которой она могла бы поразить выбранную цель.

Мечислав стоял и наблюдал. С его точки зрения, нападение на дерущихся бандитов было бы атакой сзади, что противоречило его принципам.

Через минуту трое головорезов были убиты. Феона осталась одна и яростно бросалась в атаках на Казимира, безуспешно пытаясь убить его. Хотя иногда кончик её клинка утыкался в кирасу парня, он не обращал на это внимания. Сам Казимир не атаковал — такое ощущение, что он просто играл с девицей, используя свои преимущества и слабое владение рапирой в левой руке.

Во время очередного укола парень сделал удачный захват своим мечом, связал рапиру Феоны, сблизился с ней и рукой в перчатке схватил её оружие за сильную часть клинка, почти у самой гарды, после чего ударил коленом девушку в живот. Она охнула и упала на пол, оставив рапиру в руке Казимира.

— Хороша Маша, да не ваша! — сострил он, разглядывая её оружие.

Дружинники расхохотались.

Мечислав огляделся.

— Где Демонта? — спросил он и, видя удивление Казимира и его бойцов, добавил: — Ну старуху? Или красивую женщину? Не видели? Тут в таверне?

— А тебе этой мало? — спросил Казимир, указывая на Феону, которая, лёжа на полу, всё ещё держалась за живот. — Ему ещё старуху подавай!

Воины опять расхохотались.

— Да я не о том! — не реагируя на остроту детины, ответил богатырь. — Тут ещё одна была, в чёрной робе с капюшоном.

— Казимир, слушай! — задумчиво сказал один дружинник. — Мы когда коней привязывали, какая-то вроде тень в капюшоне из таверны прошмыгнула. Баба там али мужик был — я не понял!

— Не знаю, Алёша! Тебе виднее! — задумчиво произнёс Казимир и с улыбкой пошутил: — Не зря тебя Светомир так часто в наблюдатели отправляет. Это ты у нас глазастый.

Хохот мужиков очередной раз разнёсся по таверне.

Демонта, воспользовавшись суматохой, смогла ускользнуть незамеченной. Мечислав мысленно сделал вывод, но был уверен, что обязательно найдёт её.

Феона, оправившись от удара, выхватила кастет и со всей силы двинула им Казимиру в голову. От удара детина пошатнулся и опустился на одно колено, но сознание не потерял. Кровь хлынула по лицу. Девица не стала его добивать, бросила кастет, расценив, что им убить сложнее, схватила меч мёртвого головореза и рванула к Мечиславу.

— Умри, гнида!

Удар пришёлся в грудь. Мечислав действовал на опыте и рефлексе: отбил, связал клинок, разомкнул и рубанул сверху вниз. Череп лопнул, как переспелый арбуз. Тело рухнуло к его ногам.

Мечислав перевёл дыхание, глядя на мёртвую Феону.

— Чем желать смерти врагу, лучше пожелай себе долгой жизни, — сказал он негромко.

На душе стало совсем мерзко. Про себя он выругался в сердцах: «Ёнда… Тебя же никто убивать не собирался».

— Н-н-да-а-а! Лихо ты её! — с грустью сказал Казимир, прикрывая рану на лице, стараясь остановить кровь. — Я думал, мы её на перевоспитание возьмём?!

— Такую не перевоспитаешь, — подумав, сказал Мечислав. — К тому же наверху её сестра-близнец с пробитым черепом лежит. Думаю, эта сестрица перевоспитываться не стала бы.

— Что? Правда?! — удивился детина. — И её тоже ты?

— Угу! — богатырь кивнул и, проходя мимо Фиила, сказал ему: — Пойду оденусь! Надоело в одном исподнем бегать.

— Ты слышал, Фиил! — Казимир, чьё лицо заливала кровь, никак не мог угомониться. — Этот молодец двух хорошеньких баб за утро зарубил? Каково?

— Не двух, а трёх! — уточнил богатырь, уже поднявшись на антресоль. — С её сестричкой ещё одна девка была.

— Во даёт! — возмущался детина. — Фиил! Ты откуда взял этого женоненавистника?

— Всякой твари — своя пара, сын мой, — ответил винодел, перекрестившись на тело Феоны. — Если девы с ножом к горлу полезли — нешто их за красных девиц почитать? Поднявшему меч — от меча и пасть. Упокой, Господи, их грешные души, коли есть там хоть искра покаяния. А нет — так нам с тобой не судьи.

Казимир хмыкнул, но спорить не стал. Женщин он любил. Поэтому случившееся здесь выходило за рамки его понимания. Опытный воин никогда не сталкивался с женщинами, которые пытались его убить. Войну он в счёт не брал: на поле боя все равны. А вот так — в обычной таверне, устроить кровавую баню из девушек…

Он перевёл взгляд на Мечислава, который натягивал рубаху, с трудом пролезая в рукав — рана на ключице давала о себе знать.

— И как тебя угораздило? — спросил детина, когда Мечислав спустился вниз. — Светомир сказал: «Парня встреть, в городе неспокойно». А ты тут, понимаешь, кучу народа положил. И девок заодно.

— Девки сами напали, — буркнул Мечислав, затягивая пояс. — И не кучу…

Богатырь замолчал. Ему не очень хотелось обсуждать случившееся с Казимиром, да и вообще с кем-либо. На душе кошки скреблись. Появилось желание выпить и забыться.

— Десять? Пять? — гадал Казимир. — Чего смурной такой?

Мечислав посмотрел на свои окровавленные руки, на рану на груди, потом на мёртвую Феону.

— Устал, — соврал он. — Главное — живой. Ты лучше на свою рану глянь.

— Это пустяковое. Залатают и в бой, — отмахнулся Казимир, ища ещё тряпку, чтобы прикрыть рану, добавил: — Ладно, парень. Светомир ждёт. Бургомистр тоже, говорят, хочет на тебя взглянуть. Так что собирайся, да пойдём. Только…

Он окинул взглядом таверну, трупы, разбитые лавки.

— С этим, — детина кивнул на тела, — потом разберёмся. Хозяин уже, поди, к бургомистру побежал жаловаться. Нам бы отсюда ноги унести, пока стража не налетела. Фиил, ты с нами?

Винодел поднял свой ухват, покрутил в руках, усмехнулся.

— С вами, сыне. А ухват вот… — он бережно положил его на стол и погладил, как старое ружьё. — Пусть хозяину на поминовение душ останется. А мне с ним теперь — что с кадилом в бане, один срам.