Михаил Михайлов – Примэго: Возвращение ферзя (страница 8)

Мечислав подошёл к выходу, остановился на пороге, обернулся.

— Казимир, — спросил он негромко, — ты что про Демонту знаешь?

Детина помрачнел.

— Слухи, парень. Слухи.

— А конкретней?

— Ведьма она. Очень опасная ведьма. А с чего интерес у тебя к ней?

— Она за мной не первый день охотится.

Казимир одной рукой придерживал кровавую тряпку на лбу. Он посмотрел на богатыря внимательно и, похлопав дружески Мечислава по плечу, сказал:

— Тогда нам точно пора к Светомиру. У него к тебе разговор будет. И этот разговор, чувствую, и про Демонту, и про… этих… перворожденных.

Мечислав кивнул.

— Вот и хорошо, — Казимир направился к выходу. — Идём. По дороге расскажешь, как ты в голом виде трёх баб уложил.

— Нечего рассказывать, — буркнул раздражённо богатырь.

— Н-да! — задумался Казимир, видя реакцию юноши. — Ну, значит, потом. Когда-нибудь расскажешь! Фиил, не отставай! — крикнул он уже в дверях.

Они вышли из таверны. Солнце уже поднялось, разгоняя утреннюю прохладу. Из распахнутого окна верхней комнаты, где всё ещё стояла бочка с остывшей водой, повеяло сквозняком. Мечислав бросил последний взгляд на таверну и пошёл за Казимиром.

# Глава 4

29 сольстиции (февраля) 3557 года, четверень (четверг)

Королевство Цезария, на земле Коимбракола

— Дурачок! Дурачок! Ты, Шишок, дурачок! — задорно сказала девушка и, рассмеявшись, добавила: — Возьми за печкой пятачок!

Красивая брюнетка сидела напротив бородатого старичка за столом в центре просторной комнаты и подтрунивала над ним. В очередной раз, передразнив тасующего колоду бородача, она опустила руки на стол и, показав ему язык, улыбнулась. Девушке на вид было около двадцати пяти лет. Она была прекрасно сложена, и её атлетичное телосложение угадывалось даже сквозь простое платье.

— Сама ты дура! — сердито буркнул хриплым голосом Шишок.

Шишок — так звали низкорослого коренастого старца с длинной седой бородой и весёлым взглядом. Он был духом жилища, или домовым, как сам любил себя называть, утверждая, что он не дух. Впрочем, с этим можно было поспорить: Шишок мог исчезать и появляться в образе бородатого старичка.

— Ну вот, дуешься? — возмутилась девушка. — Я же сказала тебе, что не использую дар в игре! А ты опять дуешься, как капризный ребенок! Я больше сорока раз у тебя выиграла! Са-а-ма! Играть надо уметь. Не читала я твоих мыслей. Да и чего там читать? «Сколько крупы, сколько муки, прибрать в доме, постирать белье» — и так далее.

— Вот! Дианиса!.. Вот!.. Значит, читала?! — ехидно вскрикнул Шишок. — А говоришь, не читала?!

— Да это было пятнадцать лет назад! Что ты хочешь с десятилетней девочки? С тех пор ни разу не читала! — продолжала негодовать Дианиса и, улыбнувшись, заметила: — Но я смотрю, у тебя в мыслях ничего не поменялось, раз ты так хорохоришься.

— А-а-а! Мысли читаешь?! Да ещё издеваешься? — разозлился старичок. — Вот ты какая?!

— Да успокойся ты, домовитый наш! — ласково ответила девушка. — Сам же знаешь, я тебя никогда не обманывала. И сейчас не вру. Честное слово, не читала я твоих мыслей. Выиграла сама, без жульничества.

— Честно?.. Точно честно? — спросил Шишок, уже успокаиваясь.

— Ну конечно, честно! — с радостью ответила девица. — Да и подумай сам. Зачем мне использовать дар примэго, чтобы выиграть в карты? Ты же знаешь, что будет, если пользоваться им долго.

— Ну, не знаю, — замялся домовой. — Может, ты так тренируешься.

— Тренируюсь?! Ха-ха-ха! — развеселилась Дианиса. — Вот глупый. Когда ты видел, чтобы я так тренировала свой дар?

— Ну да, знаю. Практикой развития сознания является медитация, — стал оправдываться Шишок. — Ты этим все мозги забила, пропадая с этой своей медитацией в лесу.

— Ага! Видишь?.. Всё-таки не глупый ты, домовика.

— Я не домовика, а домовой! — ответил Шишок.

— Да ладно тебе, не злись. Домовой ты домовой. Я же любя.

— Дианиса, — задумчиво начал старичок. — Давно хотел спросить. Какое самое долгое время при использовании дара перворожденного? Ты смогла узнать?

— Нет, не смогла. В древних книгах о времени не говорится. Типа, всё зависит от самого примэго. Хотя Шарлота говорила, что один воин несколько часов бился с призванным мечом и вернул своё сознание назад, но почти сразу же умер. Общее сознание всё-таки забрало его.

— Так получается, что ваши путешествия из тела во вне не так безопасны? — продолжал расспрос Шишок.

— Нет, не так. Опасно именно привлечение общего сознания в материальный мир. Когда мы просто растворяемся в общем сознании, например во время медитации, — это не смертельно.

Домовой в задумчивости начал собирать карты.

— А когда смертельно?

Девушка улыбнулась и ласково потрепала старика по лохматой голове.

— Когда перворожденный начинает через общее сознание контактировать с материальным миром, — продолжила она. — Привлекать что-то, проще говоря, материализовать, или читать мысли, или двигать предметы — это заставляет его полностью слиться с общим сознанием и взаимодействовать. А это равносильно смерти. Вот так и получается: кто долго или часто использует свой дар, теряет связь с телом, его сознание соединяется с общим и после взаимодействия не может вернуться назад. Уходит из тела. Ну, это в принципе и есть смерть.

Дианиса прошлась по комнате и посмотрела в окно. Какое-то чувство обеспокоенности появилось внутри. Она отмахнулась от мыслей и вернулась к домовому.

Шишок продолжал сидеть и бубнить, обдумывая её ответ, потом встал и посмотрел на девушку.

— Хм! Тогда как же ты… Такая умная… Чуть не умерла, когда тебе было восемнадцать? — негодовал он. — Ты же проказница: сначала без перерыва читала мысли всех мужиков в таверне, а потом взбудоражила их и затеяла драку. Ещё кидалась в них мебелью и посудой.

Домовой залез на скамью и проиллюстрировал жестами поведение девушки, пародируя Дианису, кидающую что-то. Девушка перестала улыбаться. Она смутилась и покраснела.

— Я тогда не знала! — оправдывалась Дианиса. — Мне потом Шарлота рассказала.

— А раньше не могла рассказать? — удивился домовой и, видя её реакцию, перестал издеваться. После чего добавил нравоучительным тоном: — Ты ведь чуть не умерла.

— Сказала, что не могла. Это последнее испытание примэго. Он должен довести свой дар до пика и выжить. Если рассказать раньше, испытание не получится.

— Дурацкое испытание, — пробубнил старичок и ехидно спросил: — Понимаю, в бою так рисковать. А ты – шутки ради?!

— У меня дар своеобразный, — ответила девушка. — Для чтения мыслей не обязательно совершать подвиги.

— Понятно, — удовлетворился ответом Шишок, а затем поинтересовался: — И много примэго умирает от испытания?

— Шарлота сказала, на её памяти пара случаев было, — задумчиво ответила девушка, потом с интересом посмотрела на Шишока и спросила: — А ты чего сегодня такой любопытный? Раньше тебя это не интересовало?

— Не знаю, — буркнул домовой. — Так, к разговору пришлось.

Девушка прищурилась и пристально посмотрела на старичка.

— Ну ладно, — смущённо сказал Шишок, отводя глаза. — Тревожно что-то мне. Теперь довольна?

— Ну смотри, прям провидец! — пошутила девушка. — Глядишь, скоро, как я, начнёшь чашки и тарелки двигать.

— Нет! Я призову дубину и двину ей по твоей непутевой башке! — разозлился домовой и ехидно спросил: — А ведь у тебя дара материализации нет?!

Девушка рассмеялась, глядя на озлобленного старика.

— Какой же ты смешной, когда злишься! — ответила она и с улыбкой добавила: — У каждого примэго свой дар. Мне — читать мысли и двигать предметы, а кому-то — материализация. Вот Шарлота, до того как родила и стала наставницей, могла раны заживлять. Таких, как она, — единицы.

— Шарлота и без этого дара — кудесница! — восхищённо сказал Шишок. — Таких лекарей, как она, во всём свете не сыскать. Неспроста Аль Джохар её так любит.

— Ага, — согласилась девушка. — Рассказывали, что она много лет назад, в восточную войну, ему жизнь спасла, когда он ещё обычным воином был и его тяжело ранили. Только сама она говорить об этом не любит.

— Конечно, не любит. Ведь когда Джохар разбогател, выкупил у короля целую провинцию в Цезарии, то предложил ей стать его женой и пополнить гарем. Она отказалась, хотя и испытывала к нему чувства. Даже больше того — разозлилась и уехала в Хуанлун.

— Угу, — подтвердила Дианиса. — Мне тогда два года было, но я этого не помню.

— Зато я помню! — гордо заявил домовой и, ударившись в ностальгию, продолжил: — Хорошо помню, как в первый раз тебя увидел. Твоя мать тогда тобой беремена была. Не знаю, как она попала к моему хозяину. Злой он был человек. Короче, Шарлота с небольшим отрядом джохарцев напали на замок и убили хозяина. Когда они спустились в подземелье, у твоей матери уже воды отошли. Так что рожали тебя в темнице. Шарлота всё умело организовала. Смешно было смотреть на джохарцев, которым пришлось ей помогать. Они воины, и для них это как бы постыдно, что ли. Но Шарлота быстро их построила — все выполняли, как миленькие. И куда-то чванная брезгливость пропала?