Михаил Леднев – Лабиринт техник вавилона дорога в S-T-I-K-S (страница 3)

– Смотри, – он ткнул пальцем в экран. – Это база данных проекта «Ариадна». Всё, что мы смогли вытянуть за годы. Тут личные дела, техническая документация, логи системы.

Он пролистал несколько страниц. Я увидел знакомые имена. Генералы, академики, конструкторы. Все они были здесь, в Лабиринте.

– А это, – Химик открыл отдельную папку, – то, что нас заинтересовало. Артём Каменистый. Программист. Работал над ранними версиями симуляции. Потом исчез.

На экране появилась фотография. Молодой парень, чуть за тридцать, с умными глазами и лёгкой небритостью.

– Говорят, он придумал свой мир, – продолжил Химик. – Создал свою собственную симуляцию, на основе спутниковых снимков. Назвал её Стикс. И ушёл туда. Добровольно.

– И что там? – спросил я.

– Никто не знает, – Химик развёл руками. – Сигналы оттуда есть, но расшифровать не можем. Код другой, древний. И есть слухи про Нолдов. Какие-то существа, которые там обитают. Может, хранители. Может, те, кто построил это всё.

– А может, просто баги, – вставил Кот у меня в голове. – Но баги с амбициями.

Я усмехнулся.

– И вы хотите туда попасть?

– Мы хотим оттуда получить технологию, – поправил Штык. – Если Каменистый нашёл способ переносить сознание обратно, в реальность, это наш билет домой. Но сами мы туда сунуться не можем. Наша обычная броня там не работает, Heat сразу зашкалит. А ты…

– А у меня Heat и так почти 90%, – закончил я. – Рискованно.

– Поэтому мы и позвали тебя, – Штык посмотрел мне прямо в глаза. – Ты – читер. Ты видишь код. Может, ты сможешь то, что не можем мы. Но сначала нужно стабилизировать Лабиринт. Иначе, когда система рухнет, все мы просто исчезнем.

Он протянул руку.

– Работаем вместе, Домовой. Ты помогаешь нам с системой, мы даём тебе доступ к архивам, ресурсам, базе. А когда придёт время – поможем с переходом.

Я посмотрел на его руку. Потом на серверы, на архивы, на лица людей, которые ждали моего ответа.

Кот в голове мурлыкнул: «Ну что, Механик, вписываемся в авантюру? Хуже уже не будет. Наверное».

Я пожал руку Штыку.

– Работаем.

Назад, в библиотеку, мы вернулись через час.

Саныч уже сварил раствор. В большой кастрюле на печке булькало мутное варево, пахло травами и мясом. Он разливал по кружкам, добавлял из банки какие-то приправы.

– Садись, Домовой, – кивнул он. – Отведай нашего. Твой, небось, из одних рактий варён, а мы тут с фантазией.

Я взял кружку. Раствор был горячий, наваристый. Вкус – как у хорошей ухи, только без рыбы. Сытный.

– Крапиву добавляем, – пояснил Саныч. – И корешки. Вера травы собирает в зелёных секторах, там, где заражение слабое. Сушёные потом завариваем.

Я пил раствор и слушал, как за столом обсуждают планы. Завтра – первый совместный рейд. Нужно добыть детали для капсул глубокого погружения. Склад в Красном секторе, под охраной мутантов.

– Ты как, Домовой, готов? – спросил Штык.

– Всегда готов, – ответил я, допивая раствор.

Кот в голове хмыкнул: «Только майку постирай, Механик. Завтра опять вонять будешь».

Я отставил кружку и пошёл искать, где тут можно постирать. В конце коридора нашёл кран с водой и ржавый таз. Налил воды, бросил майку, начал тереть.

Вода стала бурой.

А я думал о том, что сказал Штык. О Стиксе, о Каменистом, о Нолдах. И о том, что где-то там, может быть, есть ключ к выходу.

Настоящему выходу.

ГЛАВА 3. «КРАФТ И РАЗГОВОР»

Статус: Жизни – 95. Рактий в рюкзаке – 5. Свободных ячеек – 2. Настроение – рабочее, с оттенком любопытства.

Проснулся я от тишины.

В казарме было спокойно, только где-то посапывали бойцы да лампы дневного света гудели ровно, без перебоев. Я открыл глаза и первым делом посмотрел на потолок. Бетон, пятна сырости, арматура торчит. Не учебка, конечно, но для Лабиринта – пятизвёздочный отель.

Тело ломило после вчерашнего. Ноги гудели, спина ныла. Я сел, свесил их с койки и автоматически начал перематывать портянки. Десять лет контракта приучили: утро начинается с ног. Снял старые, встряхнул, подвернул свежим краем, намотал заново – плотно, без складок. Солдат, он и в симуляции солдат.

Кот материализовался в ногах, свернулся клубком. Виртуальный, а тепло чувствовалось – система старалась.

– Доброе утро, Механик, – сказал он сонно. – Выспался?

– Ага, – ответил я мысленно, проверяя, не жмут ли берцы. – Ты как?

– А я всегда хорошо. Бессмертный же. Почти.

Я хмыкнул и пошёл умываться.

В коридоре встретил Саныча. Он нёс ведро с водой, насвистывал что-то армейское, из старых маршей. Увидел меня, кивнул на портянки:

– Гляжу, Домовой, с утра по уставу. Уважаю.

– Привычка, – ответил я. – За десять лет въелось.

– Это правильно, – Саныч одобрительно крякнул. – Порядок в мелочах – порядок в голове. У нас тут некоторые молодые носки носят, а потом ноги в кровь стирают. А ты вон, по-стариковски.

– Стариковски – это после тридцати? – усмехнулся я.

– А ты считай. Я вон в сорок пять контракт подписал, сейчас пятьдесят три. А ты, небось, молодой ещё.

– Тридцать два, – сказал я. – Но портянки с двадцати двух мотаю.

– Вот и поговорили, – Саныч хлопнул меня по плечу и пошёл дальше.

В умывальнике я умылся холодной водой, побрился. Опасная бритва шла по щеке ровно, без порезов – рука набита. Посмотрел в осколок зеркала: глаза красные, под ними круги, но взгляд цепкий. Живой пока.

За завтраком собрались почти все.

В библиотеке накрыли длинный стол. Каша с мясом, чай, сухари. Саныч сегодня расщедрился – выдал по кусочку сахара. Настоящего, жёлтого, крупными кристаллами. Я положил свой в чай, размешал, слушал разговоры.

– …а он как выскочит, – травил байку молодой разведчик. – Весь в наростах, маркер жёлтый, а прёт как фиолетовый. Я думал – всё, хана.

– Маркер жёлтый – значит, не прёт как фиолетовый, – поправил его Саныч. – Ты смотри не путай. Жёлтый – это скорость, но броня слабая. Фиолетовый – это мощь, но медленней. Запомни, если маркер красный – беги, не оглядываясь.

– А зелёный? – спросил я.

– Зелёный – мелочь, – пояснил Саныч. – Стадные. Поодиночке вообще не опасны, но если стая набежит – затопчут. Им главное – числом.

Я кивнул, запоминая. Цвета – это маркеры опасности, которые видит разведка или система, а не сами мутанты. Удобно.

После завтрака Штык отвёл меня в сторону.

– Сегодня у тебя день свободный, – сказал он. – Завтра рейд, а пока осваивайся. Химик в мастерской ждёт. И Вера просила зайти – осмотрит тебя, как обещала.

– Есть, – ответил я по-армейски коротко.

Мастерская гудела и звенела.

В прямом смысле. Где-то работал генератор, где-то жужжал точильный станок, где-то стучали молотки. Пахло маслом, металлом и горелой изолентой – запах, знакомый каждому, кто служил в ремонтной роте.

Химик сидел за верстаком, склонившись над разобранным автоматом. Рядом лежали детали – ствол, затвор, пружины, приклад. Он что-то подпиливал надфилем, то и дело поправляя очки на переносице.

– А, Домовой, – сказал он, не отрываясь от работы. – Заходи, садись. Сейчас закончу.