Михаил Леднев – Лабиринт техник вавилона дорога в S-T-I-K-S (страница 5)

Вечером я сидел в казарме и приводил в порядок снаряжение.

Дробовик разобрал, протёр ствол, смазал затвор. Патроны перебрал – влажных не было, но несколько помял при носке. Отложил на переснаряжение. Нож наточил – Верин осмотр напомнил, что тупое оружие хуже любого врага.

Кот материализовался на койке рядом, сел, свесив хвост.

– Механик, – сказал он задумчиво. – А ты не хочешь протестировать мою базу? Ну, чисто для тренировки. Спроси чего-нибудь про монстров.

Я усмехнулся:

– Окей, Сислик, блохастый, дай инфу по мутанту с фиолетовым маркером.

– Принято, – Кот выпрямился, принял деловой вид. – Мутант с фиолетовым маркером – класс «ломовик» в местной классификации. Опасность: высокая. Броня плотная, особенно на корпусе. Уязвимые места: голова, суставы, пах. Скорость ниже средней, но сила удара огромная. Рекомендация: не вступать в ближний бой, использовать тяжёлое оружие или читерство. Сравнение с армейским опытом: как БТР – бронированный, медленный, но если прет – лучше уйти с линии атаки.

– Добро, – кивнул я. – А по жёлтому?

– Жёлтый маркер – класс «бегун». Скорость высокая, броня слабая. Опасны стаей. Уязвимы в голову и конечности. Сравнение: как БМП на форсаже – быстро, шумно, но с одного попадания разваливается.

Я засмеялся:

– А зелёный?

– Зелёный – класс «мелочь». Стадные, трусливые, но в стае опасны давлением. Как строй срочников на плацу – поодиночке смешны, а вместе топчут всё подряд.

– Красноречиво, – хмыкнул я. – А про живчик что скажешь?

– Живчик – основной ресурс Стикса, – Кот переключился в режим лектора. – Варится из споранов, которые растут в споровых мешках мутантов. Спораны – это местный аналог рактий. Живчик бывает разной концентрации. Обычный – утоляет голод и жажду, слабо лечит. Концентрированный – восстанавливает силы, заживляет раны. Сахарок – редкая очищенная форма, валюта и мощный стимулятор. Но если перебрать – может и крышу сорвать. Как спирт на голодный желудок.

– Понял, – я отложил нож, потянулся. – Слушай, а ты правда всё это запомнил?

– Механик, я искусственный интеллект, – гордо заявил Кот. – У меня память – терабайты. Я могу запомнить всё, что ты спросишь. И даже то, что не спросишь. Так что обращайся. Окей, Сислик всегда на связи.

– Окей, Сислик, – повторил я, пробуя слово на вкус. – Звучит как бренд.

– Это наш бренд, – довольно мурлыкнул Кот. – Домовой и Сислик. Напарники. Спасём мир, найдём выход, по пути всех порвём. Ну, или хотя бы выживем.

Я покачал головой и вернулся к оружию.

Поздно вечером, когда все уже разошлись по койкам, я сидел в библиотеке один.

Горела свеча – Саныч дал огарок, сказал, что свет попусту жечь не стоит, генератор бережём. Я смотрел на пламя и думал.

За день я узнал столько, сколько за предыдущие месяцы не узнавал. Про систему, про Стикс, про спораны и живчик. Про мутантов с их маркерами и повадками. Про то, что Кот теперь не просто болтун, а полноценный гид и навигатор.

Кот появился бесшумно, запрыгнул на стол, уставился на меня зелёными глазами.

– Механик, – сказал он серьёзно, без обычного сарказма. – Ты понимаешь, что теперь у нас есть фора? Я знаю про Стикс больше, чем любой другой человек в Лабиринте. Мы сможем подготовиться. Мы сможем выжить.

– Понимаю, – кивнул я.

– И что ты думаешь?

Я помолчал. Пламя свечи дрожало, отбрасывало тени на стены.

– Думаю, Кот, что мы справимся. Ты – голова, я – руки. Вместе мы команда.

Кот мурлыкнул довольно:

– Команда «Сислик и Домовой». Звучит.

– Звучит как цирк, – усмехнулся я. – Но нам не впервой.

Я задул свечу и пошёл спать.

Завтра – первый рейд.

ГЛАВА 4. «ПЕРВЫЙ РЕЙД»

Статус: Жизни – 95. Рактий в рюкзаке – 5. Патронов – 22. Маркеров опасности в этом секторе – от жёлтого до красного. Настроение – боевое.

Подъём был в четыре утра по местному.

Я открыл глаза за минуту до того, как Саныч прошёл по казарме. Армейская привычка, въевшаяся за годы контрактной службы, – просыпаться до побудки, чтобы успеть собраться без суеты. В учебке этим бесили, на «точках» это спасало жизнь.

Я сел на койке, свесил ноги. Первым делом – портянки. В берцах без них никак, хоть ты в симуляции, хоть в реале. Достал из рюкзака свежие, намотал по-армейски – плотно, без складок, чтобы нога не натирала. Саныч, проходя мимо, глянул и одобрительно крякнул:

– Гляди-ка, Домовой портянки мотает. Срочников учить надо, а этот сам умеет.

– Годы контракта, – буркнул я, затягивая шнурки. – Научишься.

– Уважаю, – кивнул Саныч и пошёл дальше будить молодёжь.

Кот материализовался на соседней койке, потянулся, зевнул.

– Механик, а почему ты эти тряпки на ноги мотаешь? У вас же в армии носки давали.

– Давали, – ответил я мысленно, проверяя, не сбилась ли пятка. – Только в поле портянки удобней. Сохнут быстрей, если промокнут – перемотал сухим краем. И нога в берце не болтается. Солдат должен знать такие вещи.

– Солдат, – фыркнул Кот. – Ты сейчас в симуляции, тут даже запах пота виртуальный. А портянки мотаешь, как в учебке.

– Привычка, – я встал, притопнул, проверяя, удобно ли. – Она и в симуляции спасает.

В умывальнике уже была очередь. Бойцы толкались, брызгались водой, матерились сквозь зубы. Я умылся холодной водой, побрился наспех – сегодня не до полировки. Вытер лицо, посмотрел в осколок зеркала. Глаза красные, под ними круги. год в Лабиринте – а лицо всё то же. Симуляция, мать её.

Вернулся в казарму, заправил койку. Автоматически, как учили: простыня натянута без складок, одеяло уголком, подушка сверху. Рядом пацаны кое-как кидали спальники, но я молчал – не старшина, чтоб учить.

В столовой перекусили быстро. Каша с мясом, чай с сухарями. Ели молча, потому что перед выходом разговоры только отвлекают. Я проверил снаряжение: дробовик, нож, подсумки, фляга с раствором. Всё на своих местах, как в армии приучили – порядок в вещах порядок в голове.

Штык сидел во главе стола с картой. Я подошёл, глянул через плечо. Карта старая, распечатанная, с пометками от руки. Красный сектор, склад, маршрут захода и отхода.

– Смотри, Домовой, – Штык ткнул пальцем. – Вот цель. По данным разведки, мутантов там много. Разные маркеры. Есть зелёные – мелочь, можно не считать. Жёлтые – серьёзней, но проходим. Фиолетовый маркер – это опасно, такие твари тактику соображают. А если красный засветится – валим сразу, не разбираясь.

– Понял, – кивнул я. – Красный – отбой.

– Именно. Наша задача – детали. Мутантов – только если мешают. Работаем тихо. Твой «Чёрный код» – на край. Heat не дёргай.

– Есть.

Штык хлопнул меня по плечу и пошёл собирать группу.

Выходили затемно.

Шли цепочкой, как в старые добрые, когда я в разведроте ходил. Штык впереди, я за ним, потом Саныч с Малым, замыкал Карась с пулемётом. Свет включали редко – только свериться с картой. Я шёл и автоматически считал шаги, отмечал ориентиры, запоминал маршрут. Десять лет выучки не пропьёшь.

– Механик, – зашелестел Кот в голове. – Слева фон слабый, похоже на зелёный маркер. Мелочь какая-то, не реагирует.

– Добро, – мысленно ответил я.

Мы пересекли границу Жёлтого сектора и вошли в Красный. Здесь воздух был тяжелей, с примесью гнили. Руины становились выше, мрачнее. Штык поднял кулак – стоп. Все замерли.

– Кот, – позвал я мысленно. – Окей, Сислик, блохастый, дай обстановку по секторам.

– Работаю, – отозвался Кот. – Впереди, метров сто, скопление. Маркеры: три жёлтых, один фиолетовый. Жёлтые – скорее всего, бегуны, быстрые, но броня слабая. Фиолетовый – тяжелый, возможно, вожак. Бейте его в голову или в суставы, там уязвимые точки. Остальное – по ситуации.

– Понял.

Я передал информацию Штыку шёпотом. Только факты, без эмоций, как в разведсводке.

Штык кивнул, показал жестами: обходим справа, работаем по моей команде.