Михаил Леднев – Лабиринт техник вавилона дорога в S-T-I-K-S (страница 4)

Я присел на табурет, огляделся. Мастерская была забита инструментом, деталями, запчастями. На стенах – полки с железом, на верстаках – разобранные стволы, на полу – ящики с патронами. В углу стоял самодельный токарный станок, собранный из электродвигателя и станины от швейной машинки. Инженерная мысль била ключом.

– Вот, смотри, – Химик отложил надфиль, повернулся ко мне. – Знаешь, что это?

Он показал деталь, похожую на трубку с резьбой.

– Глушитель? – предположил я.

– Почти. Глушитель для автомата. Только проблема: резьба не подходит к нашим стволам. У каждого калибра своя. Приходится вручную перетачивать.

Он вздохнул, потёр переносицу.

– Слушай, Домовой. Штык рассказал про твой «Чёрный код». Ты правда можешь видеть структуру вещей? Не только людей, но и предметов?

– Могу, – кивнул я. – Если сосредоточиться.

– Покажи, – оживился Химик. – Вот этот автомат. Посмотри, из чего он состоит, где слабые места, где можно улучшить?

Я закрыл глаза, вызвал «Чёрный код». Мир стал сеткой. Автомат на верстаке – светящаяся конструкция из линий, цифр, параметров. Я видел каждую деталь, каждый виток пружины, каждую грань затвора. Рядом с элементами мигали значения – «износ 37%», «напряжение металла», «критическая точка сварки».

– Ствол изношен на треть, – сказал я, открывая глаза. – Примерно через тысячу выстрелов поведёт. Затвор в норме, но пружина магазина слабая – может заклинить на морозе. И приклад треснул в месте крепления, вон там.

Я показал пальцем. Химик присмотрелся, провёл рукой – и действительно нащупал микротрещину, почти незаметную глазу.

– Вот это да, – выдохнул он. – Ты как рентген, Домовой. Технический рентген.

– Не рентген, – усмехнулся я. – Техпаспорт.

До обеда мы провозились в мастерской. Я смотрел на разные предметы, описывал структуру, указывал дефекты. Химик записывал в блокнот, делал пометки, иногда спорил, но в основном удивлялся.

Потом он отложил блокнот и посмотрел на меня внимательно.

– Домовой, – сказал он. – Ты про Стикс слышал?

– Штык вчера рассказывал. Каменистый, Нолды, технология перехода.

– Именно. Так вот, мы тут с ребятами думаем. Если ты туда пойдёшь, тебе нужен будет проводник. Кто-то, кто знает тамошние порядки.

– Проводник? – я усмехнулся. – У меня есть Кот.

И тут в голове у меня раздался голос. Не обычный саркастический шёпот, а торжественный, почти официальный:

– Механик, внимание. Важное сообщение.

– Чего? – мысленно отозвался я.

– Пока ты тут с железками возился, я не сидел сложа лапы. Я загрузил в себя полную базу данных по Стиксу. Всё, что смог нарыть в архивах «Тени», все обрывки, все файлы, все записки Каменистого. У меня теперь есть информация по мутантам, по локациям, по правилам выживания. По споранам, живчику, сахарку. По Нолдам – чуть-чуть, но тоже есть.

Я чуть с табурета не упал.

– Ты чего, Кот? Когда успел?

– А ты думал, я только спать умею и комментировать? – в голосе Кота зазвучала гордость. – Я, между прочим, искусственный интеллект. Ну, почти. Пока ты спал, я просканировал все местные серверы, вытянул всё, что связано со Стиксом, и загрузил себе в память. Теперь я не просто кот, а ходячая энциклопедия. Вернее, бегающая. Или сидячая. В общем, я твой личный гид по тому аду, в который мы собрались.

Я перевёл дыхание.

– И много ты знаешь?

– До фига, – довольно мурлыкнул Кот. – Например, знаешь, что в Стиксе рактии называются споранами? И растут они не просто так, а в споровых мешках у мутантов. Из них варят живчик – местный аналог нашего раствора. А если живчик очистить, получается сахарок – редкая штука, валюта и лекарство одновременно. Мутанты там классифицируются по маркерам, как у нас, но у них ещё и местные названия есть: бегуны, ломовики, скребберы, пузыри. Скребберы, кстати, опасны тем, что охотятся на людей с живчиком – чуют его за версту.

– Откуда такая инфа? – спросил я.

– Из дневников Каменистого и его команды. Они вели записи, пока строили эту песочницу. А потом, когда система вышла из-под контроля, часть данных успели сохранить. «Тень» их вытащила, а я теперь систематизировал.

Я помолчал, переваривая.

– Кот, – сказал я наконец. – А ты можешь прямо сейчас, по запросу, выдавать информацию? Ну, типа «Окей, Гугл», только наше, армейское?

– Легко, – отозвался Кот. – Это же моя работа. Говори команду.

Я задумался на секунду и усмехнулся:

– Окей, Сислик, блохастый, построй маршрут до стаба Институт.

– Секунду, – Кот замолчал, потом выдал: – До стаба Институт в Стиксе примерно двенадцать километров по прямой. Маршрут: через промзону, кладбище и три жилых квартала. Уровень опасности: высокий. На маршруте возможны встречи с мутантами жёлтого и фиолетового маркеров, а также с аномалиями. Рекомендую запас живчика не менее трёх литров и оружие с пробивным действием. Подробный план построить?

Я заржал в голос. Химик поднял глаза, удивлённо глядя на меня.

– Ты чего, Домовой?

– Да так, – отмахнулся я, всё ещё улыбаясь. – Кот шутит.

– А, ну да, – Химик понимающе кивнул. – У тебя этот, виртуальный помощник. Штык говорил. Удобная штука?

– Теперь ещё удобней, – ответил я. – Он теперь Гидом будет.

Химик присвистнул:

– Вот это сервис. А чего он там наговорил?

– Да маршрут до Института строит. Говорит, двенадцать километров, мутанты, аномалии. Живого места не оставляет.

– Ну, значит, готовимся, – Химик пожал плечами. – Завтра рейд, а там, глядишь, и до Стикса доберёмся.

После обеда Вера затащила меня в медблок.

– Раздевайся до пояса, – скомандовала она, доставая инструменты.

Я стянул майку, сел на кушетку. Вера обошла вокруг, пощупала рёбра, позвоночник, плечи. Пальцы холодные, но уверенные – врач с опытом.

– Где болит?

– Везде понемногу. Ноги гудят, спина ноет. Привычное.

– А это что? – она ткнула в ссадину на предплечье.

– Вчера крыса зацепила. Обработал раствором.

Вера осмотрела рану, покачала головой:

– Заживёт. Но вообще, Домовой, следить за собой надо. Здесь любая царапина может стать проблемой. Инфекцию тут тоже симулируют. Были случаи, когда люди от заражения крови умирали. По-настоящему.

– Знаю, – кивнул я. – В армии учили.

– Тем более, – она вздохнула. – Солдаты – они самые безалаберные пациенты. Всё-то вы знаете, всё умеете, а к врачу идёте, когда уже поздно.

Я промолчал. Спорить с Верой было бесполезно.

Она заставила меня разуться, осмотрела ноги. Портянки одобрила:

– Молодец, правильно мотаешь. У нас некоторые в носках ходят, потом мозоли гноятся. А ты по-стариковски.

– Десять лет контракта, – ответил я. – Привычка.

– Хорошая привычка, – Вера кивнула. – В целом здоров. Истощён немного, но для Лабиринта это норма. Ешь больше мяса, пей раствор. И спи нормально, не дежурь по ночам.

– Постараюсь.

Она похлопала меня по плечу и отпустила.