Михаил Леднев – Лабиринт техник вавилона дорога в S-T-I-K-S (страница 2)

Вышли ещё двое. Обыскали быстро, профессионально. Оружие забрали, но вежливо, без глупостей. Потом кивнули.

– Проходи. Штык ждёт.

Я шагнул внутрь.

В библиотеке пахло сыростью и старой бумагой, но чувствовалось, что здесь живут. В углу горела печка-буржуйка, на ней грелся чайник. У стен – спальники, ящики с патронами, оружие в пирамиде. Несколько человек сидели за столом, чистили рактии – срезали твёрдую оболочку, доставали мякоть.

Один из них, пожилой, с жёстким лицом и седым ежиком, поднялся навстречу. Глаза – как два сверла.

– Домовой, – сказал он. – Я Штык. Садись, рассказывай. Да, и воняет от тебя, как от покойника. Сначала помойся.

Он кивнул в угол, где стояло ведро с водой и висело полотенце.

Я усмехнулся. Кот в голове довольно мурлыкнул: «А я что говорил?».

Я подошёл к ведру, скинул рюкзак, стянул броню. Зачерпнул воду пригоршней, умылся. Холодная, но чистая. Потом стянул майку, намочил тряпку, протёр торс, руки. Кровь смывалась плохо, въелась в поры. Но стало легче.

Из рюкзака достал запасную футболку (последнюю чистую), натянул. Подошёл к столу, сел напротив Штыка.

– Ну, – сказал он, пододвигая ко мне кружку с горячим чаем. – Давай, Домовой. С чего начнём?

Я отхлебнул. Чай был настоящий, с травами. Тёплый. Хорошо.

– С начала, – ответил я. – С того, как я разнёс «Молот» и почему у меня Heat до сих пор 89%.

Штык кивнул, откинулся на спинку стула.

– Слушаем.

ГЛАВА 2. «СОВЕТ СТАРИКОВ»

Статус: Жизни – 95. Рактий в рюкзаке – 3 (мелких). Настроение – настороженное.

Чай был хороший.

Я сидел за столом, грел ладони о кружку и рассматривал обстановку. Библиотека внутри оказалась больше, чем выглядела снаружи. Книжные стеллажи сдвинуты к стенам, в центре – длинный стол, сколоченный из дверей. В углу – печка-буржуйка, рядом поленница. Дрова тут, видимо, пилили из стропил – вон, в проёме второго этажа зияет дыра.

За столом кроме Штыка сидели ещё трое. Все при оружии, но расслабленно. Чистили рактии. Ножами ловко поддевали твёрдую оболочку, выковыривали мутную студенистую мякоть и кидали в миску с водой. Пальцы у всех чёрные – сок въедается, не отмыть.

– Не стесняйся, помогай, – сказал мужик напротив, пододвигая ко мне горку нечищеных рактий и свободный нож. – Работа лучше всяких разговоров успокаивает.

Я посмотрел на Штыка. Тот кивнул.

– Знакомься. Это Химик, – он мотнул головой в сторону очкарика с трясущимися руками, который сидел чуть поодаль и что-то строчил в потрёпанном блокноте. – Главный по технике и мозгам. Дальше – Саныч, – кивок на мужика, что пододвинул рактии. Крепкий, лет пятидесяти, шея в шрамах, пальцы кривые – старые переломы. – Наш старшина. Всё, что едим, носим и чем стреляем – через него. А это Вера, – он указал на женщину, сидевшую в углу с книгой.

Женщина подняла глаза. Лет сорок пять, усталое лицо, седина в волосах, но взгляд цепкий. Кивнула и снова уткнулась в книгу. Медицинский справочник, судя по обложке.

– Вера у нас главная по живому, – пояснил Штык. – Раны штопает, болячки лечит, роды принимает, если что. Кстати, когда последний раз у хирурга был?

– Давно, – признался я. – Сам как-то…

– Вот и плохо. Вера, после разговора глянь его. А то от него кровякой за версту несёт, может, где дырка есть.

Вера снова кивнула, не отрываясь от книги.

Я взял нож, подцепил рактию. Твёрдая, гадина. Провернул, сковырнул оболочку – брызнул мутный сок. Пальцы сразу стали липкими. Мякоть выскреб в общую миску. Шкурку отбросил в другую кучу – из них потом, говорят, можно выварить что-то полезное, но мороки много.

– Ты не спеши, – сказал Саныч, глядя, как я мучаюсь со второй. – Рактия – она как картошка. Её чувствовать надо. Видишь, где прожилки темнее? Там ядро. Его целиком вырезай, оно самое ценное. А оболочку не кроши, а то в растворе муть будет.

Я кивнул, приноровился. Дело пошло быстрей.

– Рассказывай, Домовой, – Штык откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. – Про «Молот» мы знаем. Слухи уже доползли. Ты там знатно пошумел. Но нам интересно другое. Как ты это сделал?

Я отложил нож, вытер руки о штанину.

– У меня «Чёрный код», – сказал я прямо. – Вижу структуру мира. Могу менять. «Молот» я не столько убивал, сколько переписывал. Их базу, их людей… система просто перестала их считать живыми.

Тишина повисла над столом. Даже Химик перестал строчить в блокноте и поднял глаза.

– И давно? – спросил он тихо.

– С первых жизней, – усмехнулся я. – Если серьёзно – уже давно. Макс помог разобраться. Вы знаете Макса?

– Знаем, – Штык кивнул. – Хирург. Хороший мужик. Это он нам тебя рекомендовал.

– И что за «Чёрный код»? – подал голос Саныч. – Это как? Ты типа хакер? Взламываешь мир?

– Типа того, – я снова взял нож, чтобы занять руки. – Только это не взлом. Это как… ну, представьте, что вы смотрите на стену и видите не кирпичи, а чертёж этой стены. И можете этот чертёж править. Убрать кирпич, добавить окно, сделать стену тоньше. Вот так и я. Только с реальностью.

– И какой у тебя сейчас Heat? – спросил Химик, поправляя очки.

– 89%. Заморожен. Система меня вычислила, но пока не трогает. Ждёт, что я ещё накосячу.

– 89% – это почти предел, – Химик покачал головой. – Ещё немного, и система запустила бы протокол «Чистка». Тебя бы стёрли, Домовой. Навсегда.

– Знаю. Потому я здесь.

Штык переглянулся с остальными. Вера отложила книгу.

– Ладно, – сказал Штык, поднимаясь. – Пойдём, покажем тебе, где мы живём. Раз уж теперь ты с нами.

Мы вышли из библиотеки через чёрный ход. За зданием оказался люк, замаскированный кусками шифера. Спуск по ржавой лестнице вниз, в темноту. Метров через десять лестница кончилась, и мы пошли по коридору. Стены бетонные, кое-где торчит арматура. Где-то капает вода.

– Старое бомбоубежище, – пояснил Штык, освещая путь фонариком. – Ещё с советских времён. Когда симуляцию строили, его просто накрыли сверху. А мы нашли, расчистили. Теперь тут наш «Фундамент».

Коридор вывел в большой зал. Здесь было светло – горели лампы дневного света, подключённые к генератору. Вдоль стен – двухъярусные койки, заправленные армейским армейским бельём. На тумбочках – кружки, зубные щётки, книги. Кто-то спал, укрывшись с головой, кто-то чистил оружие, сидя на табурете.

– Казарма, – кивнул Штык. – У нас тут сорок три человека. Бойцы, техники, медики. Все свои.

Мы прошли дальше. Следующее помещение оказалось мастерской. Здесь стояли тиски, верстаки, на стенах висели инструменты – от молотков до сварочных аппаратов. Двое мужиков в промасленных робах колдовали над разобранным пулемётом.

– Химик тут главный, – сказал Штык. – Чинит всё, что можно починить. А если нельзя – делает из того, что есть. Вон, видишь?

Он показал на стенд, где висели самодельные ножи, заточки, кастеты. Рядом – несколько стволов, собранных из разных деталей.

– Из мусора стрелять заставляем, – усмехнулся Штык. – Химик умеет.

Дальше был медблок. Небольшая комната, заставленная шкафами с медикаментами. На кушетке лежал парень с перевязанной ногой, читал старый журнал. Пахло лекарствами и спиртом.

– Верино хозяйство, – пояснил Штык. – Тут и лечимся, и оперируем, если надо. Роды, кстати, два раза принимали. Детей в Лабиринте пока нет, но…

– Детей? – переспросил я.

– Аватары не взрослеют, – Штык покачал головой. – Но если женщина беременна здесь, в симуляции, ребёнок тоже будет аватаром. Только как он родится в реальности, если мать в коме? Это тёмная тема. Вера думает.

Дальше по коридору мы зашли в «теплицы». Так они называли комнату с рядами пластиковых контейнеров, в которых на воде плавала какая-то зелень. Горели лампы, жужжали вентиляторы.

– Гидропоника, – пояснил Штык. – Лук, салат, укроп. Витамины. Не разгуляешься, но для баланса хватает. И рактии тут же регенерируем. Видишь?

Он показал на контейнеры с мутной водой, на дне которых лежали рактии – живые, с едва заметным пульсирующим свечением.

– Если в раствор добавить мякоть и держать в темноте, они отрастают заново. Медленно, но растут. Так что мы не только охотой живём, но и фермерством.

Последним был зал с серверами. Несколько стоек, мигающих огоньками, опутанных проводами. Рядом сидел Химик и ещё двое парней, уткнувшись в мониторы.

– Наша связь с внешним миром, – сказал Штык. – Через них мы ловим сигналы, иногда передаём. И тут же хранятся архивы. Те самые, что ты просил.

Я подошёл к монитору. Химик отодвинулся, давая место.