Михаил Леднев – Камень Беспамятства. Калед: Игра Без Памяти (страница 5)

– Знаем, – старший гном снял капюшон. Его лицо было изборождено морщинами и шрамами, а глаза – старыми и мудрыми. – Каждый ундар-дзиль, каменных дел мастер, знает этот символ. Он высечен в Великом Зале Ундрахора, в самом сердце наших гор. Это печать, которую поставили на Договор все свободные расы после Магической Чумы. Печать, скреплявшая клятву создать Стражей – живые щиты, которые уснут, но будут готовы пробудиться, если угроза Чумы вернётся.

Он посмотрел прямо в глаза Калёду.

– Ты… один из них? Ты… Страж?

Вопрос повис в горячем воздухе. Калёд чувствовал на себе их взгляды – полные трепета, надежды и ужаса. Он хотел сказать «нет». Хотел сказать, что он никто, пустое место. Но шрам на его руке жёг, как живой. А в пустоте его памяти что-то глухое и огромное пошевелилось, услышав это слово. Страж.

– Я не помню, – честно сказал он. – Я не помню ничего. Но этот знак… со мной.

Гномы переглянулись. Молчаливое общение, полное смыслов, недоступных Калёду.

– Бромир, – наконец сказал старший, указывая на себя толстым пальцем. – Это Грор, – указал на хитрого. – А это Дори, – кивнул на молодого. – Мы из клана Камнерезов. И мы… – он сделал глубокий вдох, – мы в долгу. Перед знаком. Перед Договором.

Он повернулся и грубо толкнул Грора.

– Воду ему. И еды. Быстро!

Грор, не споря, сорвал с пояса свою флягу и протянул Калёду. Дори полез в один из мешков и вытащил свёрток с жёсткими, но пахнущими дымом и злаками лепёшками и кусок вяленого, солёного мяса.

Калёд пил, не отрываясь, чувствуя, как живительная влага оживляет его тело. Потом ел, и еда казалась ему пиром богов.

– Спасибо, – прошептал он, когда смог говорить.

– Не благодари, – Бромир мрачно смотрел на него. – Если ты и правда он… то твоё пробуждение значит, что где-то снова запахло серой и безумием Чумы. И это плохие вести для всех. Для тебя – самые плохие. Потому что Стражи… – он замолчал, выбирая слова. – Их создавали не для долгой жизни. Их создавали как последний аргумент. Одноразовое оружие.

Калёд замер с лепёшкой в руке. Одноразовое оружие. Обречённое на гибель существо. Выходило, он был не просто амнезиаком с опасной магией. Он был ходячим смертным приговором самому себе.

– Но почему я не помню? – спросил он. – И почему… почему моя магия такая… неустойчивая?

Бромир пожал могучими плечами.

– Не знаю. Договор и ритуалы – дело эльфов и древних магов. Наша часть была в камне и стали для оболочки. Может, с тобой что-то пошло не так. Может, ты… повреждённый. – Он сказал это без жестокости, как констатацию факта. – Одно ясно: сидеть тут нельзя. Гильдия уже почуяла тебя, да? – Калёд кивнул. – Значит, им известно о пробуждении. Они не позволят ходячему артефакту такой силы свободно разгуливать. Им либо нужен контроль над тобой, либо твоё уничтожение.

– Куда мне идти?

– В Сильвариан, – без колебаний сказал Бромир. – К аэльдарам, эльфам. Их память уходит в глубь веков. Их Летописцы могут знать, как с тобой обращаться. Или… как тебя безопасно утилизировать.

Слово «утилизировать» прозвучало особенно мрачно.

– Я провожу тебя до предгорий, – решил Бромир. – Дори и Грор вернутся в ущелье, предупредят клан. Нам нужно готовиться. Если Чума возвращается… все подземные залы не спасут.

Он говорил с такой суровой, непоколебимой уверенностью, что у Калёда не возникло и тени сомнения в его словах. Этот гном видел в нём не человека, а знамя. Или снаряд.

Пикси, наконец, выбралась из-под плаща и уселась на его плечо, разглядывая гномов с интересом.

– Ну что, – прошептала она ему на ухо. – Кажется, ты только что выиграл лотерею на гида и припасы. Цена вопроса – твоя потенциальная апокалиптическая сущность. Неплохой обмен.

Калёд не ответил. Он смотрел на шрам, на гномов, собиравших лагерь с неожиданной суетливой скоростью. Он был Стражем. Последним аргументом. Одноразовым оружием.

И где-то в глубине пустоты, которую он звал своей памятью, впервые за всё время что-то не просто пошевелилось – оно тихо, отчаянно закричало против этой судьбы.

Глава 6: Призраки в Камнях.

Бросок на скрытное передвижение: d20 = 14

Путь с Бромиром был быстрее, но не легче. Гном, несмотря на коренастое телосложение, двигался по пересечённой местности с невероятной, выверенной эффективностью. Он не шёл напрямик через колючие заросли, а находил тропки, невидимые глазу Калёда – узкие проходы между скалами, твердые глиняные гребни, где не проваливались ноги. Его знание камня было абсолютным.

– Не смотри под ноги, смотри сквозь них, – ворчал он, когда Калёд очередной раз спотыкался. – Земля говорит. Она показывает, где твёрдо, где рыхло, где вода подмыла. Ты слушаешь только свой страх.

Калёд пытался «слушать». Но земля для него была немой. Его мир состоял из пустоты внутри и хаотичной магии, сочащейся из него наружу. И из Пикси, которая то спала, укачиваемая мерным шагом, то просыпалась и начинала бубнить про «баланс судьбы» и «растущий долг по побочным эффектам».

Бромир почти не разговаривал. Он шёл впереди, его тяжёлые сапоги беззвучно ступали по камню. Только раз он обернулся и спросил:

– Фея. Она всегда с тобой?

Калёд кивнул.

– С момента пробуждения.

– Хм. Не похожа на природного духа. И не на эльфийское порождение. Её магия… другая. Как будто она часть системы, а не мира.

Пикси, услышав это, надула щёки.

– Я часть самой важной системы! Я – арбитр! Хранительница вероятностей!

Бромир только хмыкнул.

– Вероятности. Камень падает вниз. Вода течёт по склону. Вот твои вероятности. Всё остальное – чепуха магов.

Они приближались к предгорьям. Ржавые Равнины постепенно сменялись каменистыми взгорьями, усеянными обломками скал, похожими на надгробия забытой расы. Воздух стал чуть прохладнее, но и тоньше, разрежённым. Ветер теперь свистел в узких расщелинах, создавая жуткие, мелодичные звуки.

– Здесь нужно быть тише, – предупредил Бромир, понизив голос до скрипучего шёпота. – Место нехорошее. После Чумы тут билась последняя армия эльфов с вырвавшимися из глубин тварями. Земля пропитана смертью и сломанной магией. Она… помнит.

Он говорил это без мистического трепета. Как геолог констатирует наличие ядовитого газа в шахте.

Именно здесь Пикси вдруг встрепенулась.

– Внимание! Скрытый бросок на восприятие окружающей среды! За тебя, Калёд! d20!

Кубик пролетел по воздуху и исчез, прежде чем Калёд успел его рассмотреть.

– Результат скрыт, – прошептала Пикси, её крылья замерли. – Но я чувствую… помеху. Что-то заглушает чёткие сигналы.

Бромир, казалось, тоже что-то почуял. Он остановился, приложил ладонь к ближайшей скале и закрыл глаза, будто слушая пульс земли.

– Тише, – выдохнул он. – Они здесь.

– Кто? – прошептал Калёд, сжимая посох.

– Не люди. Не звери. Эхо. Призраки сражения, застрявшие в разломе реальности. Они не думают. Они только повторяют.

И тогда Калёд увидел. Сначала это были просто тени, длиннее, чем должны были быть при таком свете. Потом тени обрели плотность. Из-за камней, будто вырастая из самого камня, выступили фигуры.

Они были полупрозрачными, мерцающими, как отражение в беспокойной воде. Эльфы в истлевшей, но узнаваемой лёгкой броне, с лицами, искажёнными немой яростью или ужасом. И другие существа – бесформенные сгустки тьмы с горящими точками глаз, когтистые, многоногие тени. Они двигались рывками, повторяя один и тот же набор действий: эльфы замахивались мечами на пустоту, тени бросались на несуществующих противников. Не было звука, только лёгкий, леденящий душу шелест, будто ветер шуршит по пергаменту.

– Фантомы, – сказал Бромир без эмоций. – Отпечаток сильной смерти на ткани мира. Обычно безвредны. Но здесь, в месте разлома… они могут быть заряжены остаточной магией. Не подходить. Не пересекать их путь.

Они стали медленно обходить призрачное поле битвы, петляя между скалами. Воздух звенел от подавленной энергии. Калёду казалось, он слышит отголоски криков, звон клинков, рёв тварей – но не ушами, а самой кожей, костями.

И тут Пикси дёрнулась.

– Внимание! Случайное событие! Бросок d100 на вмешательство внешних сил!

В воздухе материализовался стогранник и завертелся с тревожным гудением.

Выпало 89.

– Высокое значение! – прошептала Пикси. – Вмешательство… значительное!

С вершины одного из каменных останцев раздался резкий, пронзительный звук – не крик птицы, а скорее визг ржавого металла. На фоне бледного неба появился силуэт. Крупная птица, но с неестественно длинными, костяными лапами и клювом, похожим на щипцы. Её оперение было цвета ржавчины и пепла. Она кружила над полем призраков, и с каждым кругом её визг становился всё истеричнее.

– Поганка небесная, – выругался Бромир. – Падальщик, питающийся остаточной магией. Её привлекло скопление фантомов. Или… – он бросил взгляд на Калёда, – или что-то посильнее.

Птица пикировала. Но не на них. Она врезалась прямо в центр призрачной битвы, пронзив своим костяным клювом одного из эльфийских фантомов.

И случилось то, чего, видимо, не случалось столетия. Фантом не рассеялся. Он… среагировал. Полупрозрачный эльф повернул к птице искажённое лицо. Его беззвучный крик обрёл слышимый, леденящий душу шёпот, разносящийся эхом по ущелью. Он замахнулся призрачным мечом.

Клинок, неспособный причинить вред живому, прошёл сквозь птицу. Но не без последствий. Поганка небесная взвыла уже от настоящей боли. От прикосновения фантома её перья посерели и начали осыпаться, а в глазах появилась та же безумная ярость, что и у призраков.