Михаил Леднев – Камень Беспамятства. Калед: Игра Без Памяти (страница 3)
Охотничий инстинкт – глубже памяти, в самих костях – шевельнулся в нем. Он присел, медленно, стараясь не спугнуть добычу. Поднял с земли округлый камень, удобно легший в ладонь.
– Бросок на атаку, – прошептала Пикси, и в воздухе закрутился кубик d20. – Попади, и у нас будет ужин.
Кубик упал. Выпало 9.
Камень со свистом вылетел из его руки, но траектория была неидеальной. Он ударил не в тушку зверька, а в землю в полушаге от него. Существо взвизгнуло и метнулось прочь, скрываясь в норе под останцем.
– Промах, – вздохнула Пикси. – Ужин упрыгал. Попробуй магию.
– Нет, – резко сказал Калёд. Он все еще чувствовал вкус воды, очищенной его волей. И все еще помнил рев орков в лесу. – Не для этого. Не для убийства. Не сейчас.
Пикси посмотрела на него с неожиданным уважением.
– Ладно, принципиальный. Тогда ищем коренья. Или готовимся к голодной ночи. Бросок на поиск пропитания: d20.
На этот раз выпало 14. Под одним из кустов, с колючками, похожими на рыбьи кости, он нашел гнездо с пятнистыми яйцами размером с голубиные. Рискнул – оказались съедобными, хоть и с резким, травянистым привкусом. Это была еда.
Солнце, бледное и холодное, начало быстро катиться к горизонту. Темнота на равнинах наступала стремительно, и с ней приходил иной холод – не просто ночной, а пронизывающий, злой.
– Укрытие, – сказала Пикси, дрожа от холода. Ее крылья обмерзли и хрустели. – Разведи огонь. Обычный, без магии. Если сможешь.
Он собрал сухие колючки, щепки от чахлых деревьев. Нашел два камня, чтобы высечь искру. Руки помнили движения, но навык был утерян. Искры сыпались, но сухая трава не хотела загораться. Пальцы занемели от холода. Тьма сгущалась, и в ней уже слышался далекий, тоскливый вой. Не ветра. Что-то живого.
Отчаяние снова подползло к горлу. Холод, голод, темнота, неизвестность. И эта проклятая пустота в голове…
– Забудь про камни, – скомандовала Пикси, ее голос дрожал. – Используй посох. Маленькую искру. Самую маленькую. Контролируй. Фокусируйся на одной травинке. Бросок на концентрацию: d20.
Кубик замер в темнеющем воздухе. Выпало 18.
– Отлично! – Пикси чуть не закричала. – Теперь представляй! Искру. Тепло. Маленькое. Безопасное.
Калёд сжал посох, уставился на кучку сухого мха. Он не думал о городах, об орках. Он думал только о тепле. О маленькой, яркой точке в темноте. О том, как было бы хорошо не замерзнуть.
Кончик посоха дрогнул. Из кристалла выпрыгнула не струя, а одна-единственная искорка. Яркая, как падающая звезда. Она упала на мох.
Сначала ничего. Потом – тончайшая струйка дыма. Потом – крошечное, робкое пламя. Оранжевое, живое. Оно обняло мох, перекинулось на щепку, на колючку.
Огонь разгорался. Маленький, но настоящий. Тепло ударило в лицо, отогнав холод и часть страха.
Калёд сидел, смотря на свое творение. Первое, что он сделал сознательно, намеренно, и что не принесло вреда. Просто огонь. Просто тепло.
– Видишь? – прошептала Пикси, грея ручки у пламени. – Не все потеряно. Есть чему учиться. Даже… даже если ты оружие. Оружие может согревать. Иногда.
Он молча кивнул, протягивая руки к огню. Тьма сомкнулась вокруг их маленького островка света, полная неизвестных звуков и угроз. Но здесь, у огня, было тихо. На одну ночь.
Он не знал, что будет завтра. Не знал, кто он. Но он знал, что может зажечь огонь. И в этой бесконечной пустоте его памяти это знание стало первой, крошечной точкой опоры.
Он смотрел на пламя, а Пикси тихо напевала себе под нос, глядя на отблески огня в гранях своих крыльев.
– Баланс судьбы, – вдруг сказала она. – Критических успехов: один (огонь). Критических провалов: один (храм). Баланс… нулевой. Начинаем с чистого листа.
Чистый лист. Как его память. Калёд прикрыл глаза, слушая треск огня и далекий вой в ночи. Завтра. Завтра он начнет заполнять этот лист.
Глава 4: Костер и Когти.
Бросок на бдительность (ночная стража): d20 = 3
Огонь был не просто теплом. Он был якорем в океане темноты, единственной точкой отсчета в мире, лишенном для Калёда контекста. Он сидел, прислонившись к камню, и смотрел на пламя, пытаясь поймать хоть какую-то вспышку в пустоте своего прошлого. Ничего. Только мерцающие тени на стенах его сознания.
Пикси устроилась на его согнутом колене, свернувшись калачиком, её крылья, теперь приглушённые до тёплого медного оттенка, ритмично подрагивали во сне. Она храпела. Тихо, как жужжание шмеля.
Ему следовало спать. Но сон бежал от него, как вода сквозь пальцы. Каждый шорох в темноте заставлял сердце ёкать. Тоскливый вой, который они слышали раньше, стих, но его сменили другие звуки: скрежет когтей по камню где-то вдалеке, странный, булькающий щебет, похожий на смех, и один раз – тяжёлый, влажный вздох, словно мимо прошло что-то огромное и сырое.
«Ржавые Равнины», – подумал он. Название пришло само, из какого-то глухого уголка памяти, не связанного с ним лично. Просто факт, как то, что огонь горячий. Это место было пограничьем. Землей, выгоревшей в древних войнах, отравленной остаточной магией и населённой тварями, которым больше негде было жить.
Он должен был стоять на страже. Но усталость была тяжёлым свинцовым плащом. Веки наливались свинцом. Он боролся с собой, кивая головой, каждый раз резко вздрагивая и оглядываясь.
– Бросок на бдительность, – пробормотал он себе под нос, пародируя Пикси. – d20.
В его воображении кубик упал, показывая единицу. Он почти почувствовал ледяной укол провала.
Реальный мир ответил ему почти сразу.
Огонь потрескивал, освещая круг радиусом в пять шагов. За его пределами – чёрная стена. И из этой стены, бесшумно, ступая на мягких лапах, вышла пара огней. Не огней. Глаз. Ярко-жёлтых, с вертикальными зрачками. Они зависли в темноте, наблюдая.
Калёд замер, дыхание застряло в горле. Он медленно, очень медленно потянулся к посоху.
Глаза не двигались. Просто смотрели. В них не было злобы. Было любопытство. Холодное, хищное любопытство.
Потом из темноты вышел и хозяин глаз. Это была кошка. Но такая, какой кошки быть не должны. Размером с крупного волка, с телом, покрытым не шерстью, а тёмной, бугристой шкурой, похожей на потрескавшуюся кору. Её уши были разорваны в клочья старыми битвами, а из пасти, приоткрытой в беззвучном оскале, торчали клыки длиной с его палец. Хвост, толстый и мускулистый, медленно ходил из стороны в сторону.
Ржавокот. Имя пришло вместе с ледяной волной страха. Охотник на равнинах. Бесшумный, терпеливый, смертоносный. Магия в его крови делала его почти невидимым для обычных чувств, пока он не решит напасть.
Зверь сделал шаг вперёд, в круг света. Его тень заплясала на камнях, огромная и уродливая. Он низко припал к земле, бёдра задрожали, готовясь к прыжку.
Калёд вскочил на ноги, выставив посох вперёд, как копьё. Пикси с писком проснулась и взметнулась в воздух.
– Враг! – закричала она. – Бросок на инициативу! Кто первый? d20!
Кубик материализовался и покатился по воздуху между человеком и зверем.
Выпало 12 – для Калёда.
Выпало 15 – для Ржавокота.
– Он быстрее! – завизжала Пикси.
Ржавокот рванул с места. Это был не прыжок, а смазанный, тёмный импульс. Он пересек расстояние за мгновение, и Калёд успел только инстинктивно дернуть посох навстречу, отбивая лапу с когтями, блестящими в огне, как обсидиановые бритвы.
Удар отшвырнул его назад, он ударился спиной о камень. Боль пронзила плечо. Посох вырвало из рук, он с лязгом отлетел в сторону.
– Атака! – кричала Пикси, мечась вокруг головы зверя, пытаясь отвлечь. – Используй что-нибудь!
Зверь, оглушённый неожиданным препятствием, на мгновение замер, тряся головой. Этой доли секунды хватило. Калёд, не думая, действуя на чистом инстинкте выживания, протянул руку не к посоху, а к огню.
Он не знал заклинаний. Он просто
Бросок на применение магии в стрессе: d20 = 5.
Магия откликнулась. Но криво, уродливо, как всегда, когда он действовал в панике.
Огонь у костра не взметнулся стеной. Он… сжался. Вся энергия пламени, всё тепло было вырвано и спрессовано в крошечный, ослепительно белый шарик размером с горошину, который завис между его ладонями. Костер погас. Их островок света исчез, поглотившись кромешной, давящей тьмой. Стало холодно. И тихо. Оставался только этот маленький, жуткий шарик холодного белого огня и два жёлтых глаза в двух шагах от него.
Пикси ахнула.
Ржавокот, лишённый привычной цели (костра) и сбитый с толку внезапной темнотой и странной энергией, отступил на шаг, зарычав.
Калёд держал в руках сгусток чистой тепловой энергии. Он обжигал ладони даже через магическое поле, его удерживающее. Он не знал, что с ним делать. Выстрелить? Бросить? Он боялся пошевелиться.
– Отпусти! – прошептала Пикси, её собственные крылья слабо светились в отблесках шарика. – Аккуратно! Направь в землю перед ним!
Он разжал ладони. Сгусток упал на каменистую землю.
Не было взрыва. Был… хлопок. Глухой, плотный. И вспышка ослепительного, беззвучного света, которая на секунду выжгла силуэты всего вокруг. Когда зрение вернулось, Калёд увидел, что на месте падения шарика лежала округлая ямка. Камень и земля в ней были не расплавлены, а