Михаил Леднев – Камень Беспамятства. Калед: Игра Без Памяти (страница 1)

Михаил Леднев

Камень Беспамятства. Калед: Игра Без Памяти

Глава 1: Критический Провал Пробуждения.

Бросок на восприятие: d20 = 1

Просыпаться, не зная своего имени, – это одно. Просыпаться, не зная, вообще что-либо, – совсем другое.

Первым пришло ощущение. Холодный камень под щекой, пронизывающий до костей влажный холод. Затем – звук: равномерное кап-кап-кап где-то в темноте, эхо, теряющееся в пустоте. И только потом – свет. Не свет солнца или факела, а призрачное, зеленоватое свечение, исходящее от самого камня, на котором он лежал. Рунические символы, высеченные на полу, пульсировали тусклым, больным сиянием.

Он сел, и мир завертелся. Голову сдавила тисками невыносимая, пустая боль. Не головная боль – боль отсутствия. Как будто кто-то взял огромную губку и вытер изнутри череп, оставив только сырую, зияющую пустоту. Он не знал, кто он. Не знал, где он. Язык во рту был чужим и тяжелым.

– Где… – хриплый звук собственного голоса испугал его. – Что?…

Он осмотрелся, и холод внутри стал еще глубже. Он находился в центре круглой залы, разрушенной до основания. Колонны, некогда величественные, лежали расколотыми, как кости великана. Сводчатый потолок зиял дырами, сквозь которые лился пепельный свет непонятного времени суток – рассвет? Закат? Вечная сумерки? Стены были покрыты фресками, но они были повреждены, сколоты, а те, что остались целы, изображали нечто ужасающее: фигуры, растворяющиеся в клубящемся тумане, города, стираемые с лиц земли не волной, а… забвением.

Он встал, пошатываясь. Его тело отозвалось знакомой силой в мышцах, но память о том, как оно двигалось, была стерта. Он был одет в простые, поношенные одежды из грубой ткани, поверх – потрепанный плащ. На левом запястье горел серебряный шрам, сложный, как переплетение ветвей, как руна. Он прикоснулся к нему пальцами – и по телу пробежала волна ледяного покалывания.

Рядом с ним, прислоненный к обломку алтаря, стоял посох. Простой, из темного, почти черного дерева, без украшений, только навершие – шероховатый, необработанный кристалл, тускло отражавший рунический свет. Инстинкт подсказал протянуть руку. Пальцы сомкнулись вокруг дерева, и в ладонь ударил слабый, но отчетливый импульс – ритмичный, как сердцебиение. Это что-то значило. Это было его.

Именно тогда он услышал ее.

– Ну что ж, спящий красавец наконец-то решил присоединиться к игре! – голос был тонким, звонким, как удар хрустальных граней друг о друга. И откуда-то сверху, с обломка колонны, на него упал крошечный силуэт.

Она была не выше его ладони. Девочка-фея с острыми ушками и большими, сияющими, как полированные драгоценные камни, глазами. Ее крылья – не нежные перепонки, а сложная мозаика из сияющих граней, каждая из которых переливалась своим цветом: изумрудным, аметистовым, кроваво-красным, медным. Она сидела, свесив ножки, и смотрела на него с бесстыдным любопытством.

– Ты… ты кто? – выдавил он, и голос прозвучал чуть увереннее.

– Я? Я – наблюдатель, судья и кривой диктор этой квестовой линии! – она весело засмеялась. – Можно просто Пикси. А ты… – она прищурилась, и грани на ее крыльях замеркли, показывая только скучный, серый оттенок. – Хм. В твоем поле «Имя» сплошное «Null». Ладно, назовем тебя… Калёд. Звучит солидно, с намеком на трагедию. Идеально!

– Калёд? – он попробовал имя на язык. Оно не отозвалось ничем в пустоте его памяти. – Что здесь происходит? Что это за место?

– О-хо-хо! Вопросы, вопросы! – Пикси вспорхнула и закружилась вокруг его головы, оставляя за собой радужный след. – Это, дорогой мой амнезиак, Храм Забвения. Или то, что от него осталось. Место силы, где когда-то пытались приручить самую опасную магию – магию памяти. Не получилось. – Она вдруг остановилась в воздухе перед его лицом. – А теперь, прежде чем ты начнешь ломать голову над великими тайнами, нам нужен первый бросок. Осмотреться-то ты осмотрелся. Пора увидеть.

– Бросок? Какой бросок?

– Бросок на Восприятие, естественно! – Пикси вытянула ручонку, и в воздухе перед ней материализовался, вращаясь, идеальный двадцатигранный кубик – d20. Он светился тем же призрачным светом, что и руны на полу. – Правила простые: я бросаю, объявляю результат, а реальность под него подстраивается. Готов?

Он не успел ответить. Пикси щелкнула пальцами.

Кубик полетел вниз, ударился о каменный пол и покатился, громко цокая в гробовой тишине залы.

Тик-так-тик-так…

Он замер, затаив дыхание, не понимая, почему этот кусок кости кажется важнее всего вокруг.

Кубик остановился.

На верхней грани светилась единица.

– О-о-оу… – протянула Пикси, и весь радужный свет с ее крыльев разом исчез, оставив матовый, пепельный оттенок. Ее голос упал до шепота. – Критический провал.

И мир изменился.

Зрение Калёда не стало хуже. Оно стало… избирательным. Его взгляд, скользя по разрушенным фрескам, неожиданно зацепился за одну, относительно целую, на дальней стене. Она изображала карту. Не карту местности – карту памяти. Континент с городами, реками, горами. И пока он смотрел, под воздействием его взгляда, рожденного провальным броском, что-то начало происходить.

От его ног по рунам на полу пробежала волна того же зеленоватого света. Свет ударил в стену, впитался в фреску. И города на карте начали гаснуть. Не разрушаться, а стираться. Контуры размывались, названия растворялись, будто кто-то провел по еще влажному свитку ладонью. Один… два… пять городов. Целые регионы стали пустыми, белыми пятнами на каменном полотне.

В зале что-то щелкнуло, как ломающаяся шея. Воздух сгустился, наполнился запахом старых пергаментов и праха. И в самой этой пустоте, в месте, где только что были знания, родилось новое, ужасное понимание.

Он не просто что-то увидел. Он что-то сделал.

– Что… что я натворил? – прошептал он, отступая от стены, будто она могла его ужалить.

– Ты, по неудачному стечению обстоятельств, активировал ритуальную карту «Мнемосхему», – безрадостно констатировала Пикси, уныло опустившись ему на плечо. Ее крылья сложились. – Критический провал на восприятие означает не просто «не увидел засаду». Иногда это означает «увидел то, чего видеть не должен, и взгляд твой был настолько тупым, что сломал хрупкую магию». Ты, Калёд, только что стер с этой карты – а значит, и из защитного поля храма – память о пяти городах. Их названия, их точное местоположение, пути к ним… для защитных чар они теперь не существуют.

– Но… люди? Там же живут люди!

– Люди-то живут, – вздохнула Пикси. – А вот магические щиты, оберегающие те города от, скажем, набегов троллей или магических бурь, теперь считают их пустошью. Защита отключена. Автоматически.

Холод внутри Калёда превратился в ледяную глыбу. Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Никакой силы в них не чувствовалось. А он только что… стер города. Случайно. Одним взглядом.

– Кто я такой? – его голос сорвался. – Что я такое?

– Вопрос на миллион золотых, – пробормотала Пикси. – И ответа у меня нет. Только подсказка: пора валить отсюда. Потому что такие фокусы, дружок, не остаются незамеченными.

Как по заказу, из темного прохода на другом конце залы донесся звук – металлический, ритмичный. Стук-скрежет-стук. Как будто тяжелые доспехи шагали по каменному полу. А потом голос, холодный и без эмоций, усиленный эхом:

– …аномалия в секторе Альфа. Источник – центральный зал. Повышенная активность магии памяти. Нарушен канон. Разрешено применение силы.

– Охотники Гильдии, – простонала Пикси. – Ну конечно. Критический провал никогда не приходит один. Инициатива переходит к ним. Бежим!

Инстинкт сработал раньше, чем мысль. Калёд схватил посох крепче, спиной почувствовав, как из темноты проступили три силуэта в темно-синих мантиях с вышитыми на груди серебряными весами – символом Гильдии Арканов. В руках у них были не посохи, а странные металлические жезлы с пульсирующими на концах рубинами.

Он рванулся в противоположный проход, в кромешную тьму. Пикси, вцепившись ему в плащ, кричала на ухо:

– Бросок на побег! Ловкость, давай! Вперед, d20!

Кубик снова материализовался и покатился по воздуху рядом с ним, грани мелькали, как зубы хищника.

Он бежал, не оглядываясь, с пустой головой и полным ужаса сердцем. Он не знал своего имени. Не знал своего прошлого.

Но он только что узнал, что может быть оружием.

И игра, судя по всему, только начиналась.

Глава 2: Цена Теней.

Бросок на скрытность: d20 = 17

Тьма проглотила его целиком. Он бежал наощупь, ноги скользили по влажным, неровным камням древних коридоров. За спиной нарастал гулкий стук металлических подошв. Голос инквизитора резал тишину, как нож:

– Источник нестабилен! Матрица судьбы показывает искажения категории «Омега». Подавить любой ценой!

Рука Калёда сжимала посох так, что кости ныли. Кристалл на навершии слабо пульсировал, будто в нем билось второе, испуганное сердце. Что за «категория Омега»? Что он такое, что они видят в нем не просто беглеца, а нечто, требующее немедленного подавления?

– Левее! – прошипела Пикси, вцепившись в его ворот. Ее крошечные пальчики цеплялись за ткань. – Здесь щель в стене! Скорее!

Он не видел щели. Видел только черный бархат кромешной темноты. Но доверился звонкому голосу. Рванул влево – и действительно, через два шага плечом наткнулся на грубый, холодный камень. Обшарил поверхность ладонью – и нашел узкую вертикальную трещину, достаточно широкую, чтобы протиснуться боком.