Михаил Леднев – Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости (страница 4)

Когда Виктор выглянул из-за укрытия, от заражённого не осталось почти ничего. Только мелкая, тёмная пыль и несколько оплавленных, потускневших кристаллов, валявшихся на обугленной земле. Жёлтый налёт на деревьях потускнел, потрескался и осыпался. Детектор в центре лощины, к счастью, уцелел, но его индикатор теперь мигал тревожным красным – прямое воздействие высокоэнергетического взрыва.

Тишина. Пахло гарью, озоном и сладковатой гнилью.

С дерева донёсся обиженный визг. Капуцин, видимо, был недоволен тем, как грубо закончили его представление. Он спустился по стволу, подошёл к одному из обугленных гоблиньих тел, тыкнул в него палкой, затем, фыркнув, направился к Виктору. Он сел на корточки в двух метрах, скрестил руки на груди и уставился на него, явно ожидая объяснений.

– «Тень», он опасен? – спросил Виктор мысленно.

– Он… странный. Магия иллюзии чистая, врождённая. Ума много. Зла нет. Скорее… скучно ему. Ищет развлечения.

Виктор вздохнул. Последнее, что ему было нужно – это цирковая обезьяна с магическими способностями и короной из мусора. Но… она спасла им время, а может, и жизни, разогнав гоблинов. И её способности… иллюзия, которая могла физически отклонять снаряды? Это было нечто новое.

– Ладно, Ваше Величество, – сказал он, опускаясь на корточки перед капуцином. – Спасибо за помощь. Но в следующий раз, когда я буду кого-то… утилизировать, не мешай, понял?

Капуцин, казалось, подумал. Затем он кивнул, очень серьёзно, и протянул лапку. Не для рукопожатия. На его ладони лежал маленький, тускло поблёскивающий камешек. Осколок кристалла от одного из гоблинов, убитых «синим туманом» ранее. В нём чудился слабый отклик фракций Воздуха и Тьмы.

– Подарок? – удивился Виктор, принимая камешек. Капуцин довольно ухмыльнулся, показав ряд мелких острых зубов, развернулся и, помахав хвостом, скрылся в темноте леса так же внезапно, как и появился.

Виктор покачал головой, сунул кристалл в карман. Надо было обыскать место. Гоблины могли что-то иметь. Он нашёл пару медных монет (отвратительно грязных), костяной амулет с грубой резьбой (возможно, имеет какую-то шаманскую силу) и, что самое интересное, у одного из гоблинов был кожаный мешочек. В нём – три небольших, мутных кристаллика. При диагностике они показали слабые, но чистые фракции: Огонь, Земля, Вода. Примитивные, низкосортные, но фракционы. То, что нужно для алхимии и зарядки.

Получено: 3 малых фракционных кристалла (Огонь, Земля, Вода). Опыт за победу над группой гоблинов и нейтрализацию угрозы: +65.

Навык «Тактическое мышление» повышается до 62% (аспект «Бой в сложной обстановке»).

Навык «Хладнокровие» повышается до 3.

Он собрал трофеи, проверил детектор (повреждён, но починить можно), и с «Тенью» двинулся обратно к «Укрытию». По дороге он размышлял. Заражённый говорил «корни кушают». И указал «гори». Значит, огонь, энергетический взрыв – эффективен против этой формы жизни? Или он просто хотел прекратить свои муки?

А ещё появился новый фактор. Маленький, мохнатый, с короной и дикими способностями. В этом мире, полном угроз, даже обезьяны оказались не простыми.

Вернувшись, он сбросил рюкзак. Лоренц встретил его у входа с опаской.

– Я всё видел через сенсоры! Гоблины! И этот… светящийся! Что это было?!

– Было жарко, – устало ответил Виктор, протягивая ему мешочек с фракционами. – И познавательно. Завтра начинаем готовить экспедицию к источнику. И… кажется, у нас появился новый сосед. С магией иллюзий и странным чувством юмора. Назовём его… Хануман. В честь одного царя обезьян с другой Земли.

Он бросил взгляд в тёмный лес, где скрылся капуцин. Эта земля никогда не переставала удивлять. И, как показал сегодняшний вечер, сюрпризы могли быть как смертельно опасными, так и откровенно дурацкими. Главное – уметь отличить одних от других и выжить в соседстве с теми и другими.

Глава 4: Принцип Неопределённости и Стая Железных Клыков.

Три дня подготовки пролетели в лихорадочном темпе. Работали круглосуточно: Виктор совершенствовал снаряжение, Лоренц ковал «аптечку» и изучал фракционы с гоблинов, а «Тень» приносила свежие, тревожные новости. Жёлтый мицелий в лощине после взрыва затих, но не исчез – он ушёл глубже, став фоновой угрозой. Детекторы на северном и восточном рубежах молчали, зелёные и спокойные. Но западный пост, даже починенный, теперь раз в несколько часов выдавал короткий жёлтый «вздох» – словно спящая сеть видела сны и вздрагивала во сне.

Хануман, обезьяний царёк, стал полурегулярным гостем. Он не приближался к самому «Укрытию», но его можно было заметить на соседних деревьях – то созерцающего их работу с философским видом, то развлекающего себя иллюзиями: заставлял шишку парить в воздухе или создавал призрачного двойника, который корчил рожицы. Раз Лоренц, вышедший за водой, вернулся бледный – капуцин нарисовал ему в воздухе огромную, зубастую пасть, которая щёлкнула в сантиметре от его носа. Иллюзия была так реалистична, что маг на мгновение почувствовал запах гнили. Хануман, сидя на ветке, хохотал, хлопая себя по бокам.

– Я не уверен, что его чувство юмора совместимо с нашим выживанием, – мрачно заметил Лоренц, отряхиваясь.

– Зато его способности могут пригодиться, – парировал Виктор, начиняя очередной патрон для «Лучника» смесью пороха и измельчённого кристалла с фракцией Огня. – Иллюзия, способная влиять на реальность… это не просто фокус. Это инструмент. Надо попробовать с ним договориться. Может, за фрукты.

Они решили не тянуть. Утром четвёртого дня Виктор и «Тень» двинулись на северо-восток, по вектору, указанному детектором. Лоренц оставался на базе с наказом следить за сетью и готовить оборону на случай, если что-то пойдёт не так. Рюкзак Виктора был тяжёл: «Лучник» 3.0 (заряд 94%), три «Фугаса», два «Якоря стабильности», запас еды, инструменты, медицинский набор и свинцовый контейнер с примитивной ловушкой для образцов – на случай, если удастся добыть кусочек ядра.

Лес на северо-востоке был другим. Древним и угрюмым. Деревья здесь были толще, их ветви сплетались в почти непроглядный полог, сквозь который лишь редкие лучи пробивались к земле, покрытой толстым слоем палой, полуистлевшей листвы. Воздух был тёплым и влажным, пахло прелью и… металлом. Слабый, но явный запах окисленного железа.

«Тень» шла, прижимаясь к земле, её уши и нос работали на полную мощность.

– Здесь тихо. Слишком тихо. Нет птиц. Нет белок. Только… шевеление под листьями. Много шевеления.

Виктор включил пассивный режим диагностического стержня. Биомасса вокруг зашкаливала, но это была какая-то… однородная масса. Не множество отдельных существ, а будто единый, расползшийся организм.

Они осторожно продвигались вперёд ещё с полчаса, пока не вышли к ручью. Вернее, к тому, что от него осталось. Вода в нём была не прозрачной, а мутно-бурой, с радужной плёнкой на поверхности. По берегам вместо травы и мха лежали груды чего-то, похожего на ржавые, полые стручки или сброшенные панцири. Размером с крупную собаку.

– Что это? – прошептал Виктор, настораживаясь.

– Не знаю. Но пахнет железом и… кислотой.

Он присел, чтобы рассмотреть один из «панцирей» поближе, аккуратно ткнув в него обушком топора. Материал был лёгким, пористым, как застывшая пена, но невероятно твёрдым. На внутренней стороне виднелись следы мощных челюстей-жвал.

И в этот момент из-под груды листьев на противоположном берегу метнулась тень.

Она была быстрой, низкой, сливающейся с землёй. Виктор едва успел среагировать – инстинктивно прыгнул в сторону, в грязную воду ручья. Что-то острое, с глухим свистом, пронеслось в сантиметре от его горла и вонзилось в ствол дерева позади с громким чвяк! Это был не болт, не стрела. Это был шип. Длинный, тонкий, из того же ржавого сплава, что и панцири, с зазубренными краями.

– Контакт! – крикнул Виктор, выкатываясь на берег и вскидывая «Лучник». Вода с него текла ручьями. «Тень» уже исчезла, растворившись в тени.

Из-под листьев, из-за деревьев, из самой земли стали появляться они. Существа. Похожие на гигантских, раздутых муравьёв, но с блестящим, сегментированным телом цвета старой меди и стали. Их головы были лишены глаз, вместо них – вибрирующие усики-антенны. Шесть конечностей: четыре для движения, две передние – видоизменённые в серповидные, зазубренные клинки, от которых исходил слабый гул. Железные Клыки. Мутировавшие насекомые-термиты, впитавшие в себя металлы и магию искажённой местности. Их челюсти щёлкали, выделяя едкую пену.

Их было не десять, как гоблинов. Их было много. Тридцать? Сорок? Они вытекали на берег ручья, словно ржавая река, их металлические тела поскрипывали, клинки поднимались в боевую позицию.

Так, Виктор, думай. Насекомые. Колония. Скорее всего, централизованный разум, матка или ядро. Убивать солдат – бесполезно, их слишком много.

Но думать пришлось на ходу. Первый Клык, тот самый, что выстрелил шипом, рванул вперёд. Его движения были резкими, угловатыми, но чертовски быстрыми. Виктор выстрелил из «Лучника» срезкой – широким, но неглубоким лучом, целясь не убить, а ослепить. Энергия ударила в усики-сенсоры на голове твари. Она взвыла пронзительным, металлическим визгом и замерла в нерешительности, её клинки беспорядочно затряслись.