Михаил Леднев – Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости (страница 3)

– Ко-орни… – прохрипел он, и его голос звучал как скрип камня о камень. – Слы-ышат… Кушают…

Это был не монстр. Это был носитель. Заражённый. И он находился здесь, в двух шагах от Высечки.

Виктор ощутил ледяной комок в желудке. Угроза была не абстрактной. Она уже имела лицо. И это лицо бормотало что-то о корнях, которые слышат и кушают.

Глава 3: Корни, Клыки и Коронованный Капуцин.

Жёлтое свечение в лощине мерцало в такт хриплому бормотанию заражённого. Его матовые глаза смотрели сквозь Виктора, будто видя что-то в самой земле под ногами.

«Корни… кушают…»

– Отойди от него, – приказал Виктор, не опуская «Лучник». Его палец лежал на спуске. Он не знал, что эта штука может сделать. Взорваться? Рассыпаться ядовитыми спорами?

Заражённый, словно не слыша, медленно протянул руку к другому светящемуся пятну на земле. Его пальцы, покрытые кристаллической коркой, коснулись его, и свечение усилилось, перетекая на его кожу. Он вздохнул с болезненным удовольствием.

«Тень», стоявшая рядом, зарычала глубже.

– Его разум уже не здесь. Он стал… удобрением. Каналом.

– Что значит «каналом»?

– Он кормит сеть. Своей жизнью. Своей маной. И она через него видит. Чувствует.

Мысль была отвратительной. Это не просто жертва. Это живой датчик. И если сеть через него видела…

– Придется нейтрализовать, – сквозь зубы процедил Виктор. Он не хотел убивать несчастного, но оставлять живой антенну для кристаллической чумы было нельзя. Он прицелился в ногу. Обычный болт из арбалета, не магия. Надо было обездвижить и изолировать.

Но в тот момент, когда его палец уже сжимал спуск, с края лощины донесся шум. Не тихий, а грубый, сопровождаемый хрюканьем, лязгом ржавого железа и отвратительным хихиканьем.

Из-за валунов на них высыпала орда.

Их было человек десять. Коренастые, с горбоватыми спинами, длинными руками, свисающими почти до земли, и тупыми, злыми мордами цвета запекшейся земли. Гоблины. Не те редкие, полумифические твари из старых сказок, а грязные, вонючие и явно голодные падальщики леса. Одни были вооружены заостренными палками и обломками кос, другие размахивали костями. Их маленькие, красные глазки жадными точками сверкнули в лунном свете, оценивая добычу: двух человек, большую кошку и… светящегося странника.

– О, великолепно, – пробормотал Виктор, переводя прицел с заражённого на приближающуюся толпу. – Выбрали самый подходящий момент для социального визита.

Лоренц, наблюдавший через стержень, пискнул у него в наушнике (примитивный кристаллический передатчик, собранный на коленке):

– Виктор! Что за шум? Датчики фиксируют множественные биологические цели!

– Гоблины! – крикнул в ответ Виктор. – Устраивают пикник! «Тень», дистанция!

Гоблины, почуяв лёгкую, на их взгляд, добычу, ринулись в атаку нестройной, но шумной толпой. Их предводитель, чуть крупнее других, с черепом, насаженным на палку, издал вопль.

В этот момент заражённый, которого все забыли, повернул голову к гоблинам. Его матовые глаза, казалось, заинтересовались новым источником шума и жизни. Он поднял руку.

Из земли рядом с передним гоблином вырвался тонкий, жёлтый кристаллический шип. Он пронзил его босую ступню насквозь. Гоблин взвыл от боли и удивления. Его сородичи замерли в нерешительности.

– Замешательство! Используем! – скомандовал Виктор себе и «Тени». Он выстрелил из «Лучника» не в гоблинов, а в землю перед ними. Энергия Огня, даже в минимальном режиме, взметнула фонтан грязи, дыма и искр. Гоблины отпрянули, закрываясь.

«Тень» использовала момент. Она не бросилась в гущу, а метнулась к флангу, к самому маленькому и, судя по всему, самому трусливому гоблину, который пятился назад. Её фазовый удар пришёлся не по телу, а по его оружию – ржавой косе. Клинок с громким вжингом вылетел из рук существа и, описав дугу, воткнулся в землю рядом с предводителем. Тот дёрнулся, решив, что это новая угроза.

Виктор, тем временем, перезаряжал «Лучник». Его взгляд упал на заражённого. Тот, пронзив одного гоблина, теперь, казалось, забыл о нём. Он снова бормотал, глядя на свои руки, с которых теперь тоже росли мелкие, игольчатые кристаллы. Он мутирует. Быстро.

– Приоритет – светящийся! – крикнул Виктор. – Не дать ему «зацвести»!

Но гоблины оправились от испуга. Дым рассеялся, и они, увидев, что людей всего двое (кошку они считали просто зверем), снова пошли в атаку, теперь более яростно, обозлённые болью сородича.

Пришлось отбиваться. Виктор выстрелил сгустком энергии в ногу ближайшему гоблину. Существо завыло и свалилось, хватаясь за обожжённую конечность. «Тень» оглушала ударами лап, выбивая оружие и ломая хрупкие гоблинские кости, но не убивая – ей хватало скорости и силы, чтобы просто нейтрализовать.

Хаос в лощине достиг апогея. Визг гоблинов, рык «Тени», гул выстрелов «Лучника» и тихое, нарастающее жужжание от заражённого, чье тело теперь покрывалось всё более крупными жёлтыми кристаллами.

И тут произошло нечто, что заставило на секунду замереть всех.

С верхушки одной из ольх, прямо над головами гоблинов, с пронзительным, какофоническим криком сорвалось… нечто. Нечто маленькое, мохнатое и невероятно дерзкое. Оно приземлилось прямо на голову предводителю гоблинов, уселось, словно на трон, и начало… гримасничать.

Это была обезьяна. Точнее, капуцин. Небольшой, с умными, чёрными глазами-бусинами и белой манишкой на груди. Но не простая. На его голове красовалась корона. Не золотая, не драгоценная – сплетённая из гибких прутьев, чертополоха и поблёскивающего в лунном свете обрывка фольги от энергоячейки. Он сидел с невозмутимым, царственным видом, а вокруг него воздух заструился, заиграл переливами.

Гоблин-вожак ошалело заморгал. Его подчинённые уставились на странное зрелище. И тогда капуцин взмахнул лапкой.

Прямо перед носом ошеломлённого вожака материализовался… огромный, шипящий дракон. Иллюзия была грубой, лишённой деталей, словно нарисованной ребёнком мелом на асфальте, но она была яркой, огненно-красной и страшно громкой (иллюзия звука, очевидно, была сильной стороной существа). Дракон щёлкнул зубастой пастью в сантиметре от гоблинского носа.

Вожак взвизгнул так, будто ему оторвали ухо. Он швырнул свою дубину с черепом, забыл про всё на свете и рванул прочь из лощины, сбивая с ног своих же сородичей. Остальные гоблины, увидев, как их лидер бежит от плюшевого (на их взгляд) чудовища, мгновенно пропитались паникой. Их боевой дух, и без того невысокий, испарился. Они бросились врассыпную, пихаясь и вопя, оставляя раненых и оружие.

Через пять секунд в лощине, кроме Виктора, «Тени» и стремительно кристаллизующегося заражённого, остался только капуцин. Иллюзия дракона растаяла, как дым. Обезьянка с достоинством спрыгнула с того места, где секунду назад сидел вожак, и, подняв с земли брошенную гоблином кость (довольно большую), уселась на неё, как на трон, уставившись на Виктора с выражением глубочайшего любопытства.

– Ну… вот это вход, – хрипло сказал Виктор, опуская «Лучник». Его сердце колотилось. – Спасибо, товарищ… э… Ваше Величество?

Капуцин склонил голову, будто принимая дань уважения, и принялся искать в своей шерсти что-то очень интересное.

Но времени на знакомства не было. Заражённый.

Виктор повернулся к нему. Процесс ускорился. Кристаллы теперь покрывали половину его тела, пробиваясь сквозь одежду. Он больше не бормотал. Он стоял неподвижно, как статуя, и из его уст лился непрерывный поток жёлтого света. Энергия. Он отдавал её сети.

– Кончай! – приказал Виктор. Он не мог подпустить «Тень» – кристаллы могли быть заразными. Он прицелился из арбалета в основание черепа. Быстрая, чистая смерть. Это было милосердием.

Раздался щелчок спуска. Болт полетел.

И в этот самый момент капуцин, сидевший на кости, снова взмахнул лапкой.

Прямо перед летящим болтом возникла… иллюзия стены. Непрочная, мерцающая, но болт, летевший по прямой, чисто физически упёрся в неё. Не в настоящую преграду, а в убеждение, в сбой восприятия реальности, наложенный на само пространство. Болт отклонился на сантиметр и с сухим стуком вонзился в плечо заражённого, не убивая его.

– Чёрт! – выругался Виктор, глядя то на обезьянку, то на свою жертву. Капуцин смотрел на него без тени раскаяния, его чёрные глаза блестели азартом. Он, видимо, решил, что это новая игра.

Не было времени разбираться. Заражённый, получив рану, дрогнул. Поток света из его рта прервался. Он медленно, с хрустом ломающихся кристаллов, повернул голову к Виктору. В его матовых глазах на миг мелькнуло что-то – последняя искра осознания, ужаса. Его губы, покрытые жёлтым налётом, дрогнули:

– …го-ори…

И тогда Виктор понял. Он не просил пощады. Он указывал.

«Гори».

Виктор рванул с пояса один из «Фугасов» улучшенной конструкции. Не для убийства. Для очищения. Он швырнул его не в заражённого, а под ноги ему, в центр скопления светящегося мицелия.

– «Тень», назад! Идиотская обезьяна, убегай!

Он сам отпрыгнул за валун. «Тень» метнулась в сторону. Капуцин, наконец осознав, что игра стала слишком горячей, с визгом швырнул свою «тронную» кость и в панике залез на самое высокое дерево.

Раздался глухой, сокрушающий хлопок. Не огненный взрыв, а волна сжатого воздуха и магического импульса, зашитого в устройстве. Свет в лощине погас на секунду, затем вспыхнул ослепительно-белым.