Михаил Леднев – Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости (страница 12)

– Нужно это… вычистить, – сказал он вслух. – Или экранировать.

– Как? – Лоренц развёл руками. – Это не яд в привычном смысле. Это… субстанциональное заражение. Частицы другой реальности.

– Тогда экранировать. Свинец, – вспомнил Виктор. – Свинец экранирует излучение. А эти частицы… они излучают. Этот трекер ловит их «шум». Значит, нужен барьер.

У него был свинцовый контейнер для опасных образцов. Но он не мог залезть в него сам. Нужно было что-то другое. Принцип.

– Помнишь, как работает «Якорь Стабильности»? – обратился он к Лоренцу. – Он создаёт поле, замедляющее изменения. Подавляет фракционную активность. Что, если создать подобное поле, но направленное вовнутрь? Не стазис для области, а ингибитор для конкретного объекта? Чтобы заглушить этот фоновый шум?

Лоренц задумался, его брови поползли вверх.

– Теоретически… возможно. Но для этого нужен точный глиф подавления. И фракция, которая будет ему противоположна. Металл… его противоположность – Воздух? Или, возможно, чистая Энтропия Тьмы? Твой «Тихий Износ»…

– «Тихий Износ» разрушает, а не заглушает, – покачал головой Виктор. – И он слишком агрессивен для живых тканей. Нет. Нужен барьер. Не магический, а физический, усиленный магией. – Его взгляд упал на обломки брони Консорциума, сложенные в углу. На сплав, из которого они были сделаны. – Их же броня должна была защищать их от побочных эффектов их же технологий. В ней могут быть встроенные экранирующие слои. Нужно это проверить.

Он подошёл к куче металлолома, превозмогая слабость, и взял пластину. Видение Сути на этот раз выдало больше информации: «Бронепластина Консорциума. Состав: легированная сталь, следы мифрила, вкрапления свинцовой пыли в связующем полимере. На внутренней стороне – остатки затухающего глифа подавления фракционных резонансов.»

Бинго.

– Лоренц, – сказал Виктор, поворачивая к нему пластину. – Ты сможешь скопировать этот глиф? Усилить его? И нанести… скажем, на внутреннюю сторону нашей брони? Или даже на кожу, как временную татуировку?

Лоренц осторожно взял пластину, водил пальцами по едва заметным, выгравированным линиям.

– Глиф сложный… но целостный. Я могу его перенести. Но для работы ему нужна энергия. И… он, скорее всего, предназначен для пассивной защиты от фонового излучения, а не от активного носителя в себе.

– Значит, нужен активный вариант, – заключил Виктор. – С собственным источником. Маленькая батарейка. Кристалл. Подойдёт любой, но лучше… Земли. Для стабильности.

Идея обретала форму. Имплантируемый (или наносимый на кожу) глиф-ингибитор, питаемый крошечным кристаллом Земли, заключённым в свинцовую оправу. Щит, который будет заглушать его собственный фракционный «запах».

– Это наша задача номер один, – заявил он. – Пока этот щит не будет готов и не будет протестирован, я – угроза для этого места. А ты, – он повернулся к Хануману, который с интересом наблюдал за ними, – твоя задача – следить за этим лагерем. Не приближаться. Просто смотреть. Если они двинутся в сторону Укрытия – ты даёшь знать. Любой ценой. За это – корона. Шипастая. Блестящая. И… – он взглянул на единственный апельсин, – первый плод будущего сада.

Хануман склонил голову набок.

– А если они найдут тебя раньше, чем ты сделаешь свою безделушку?

– Тогда у меня будет очень веский мотив закончить её быстрее, – сухо ответил Виктор. – Или придумать другой способ стать для них невидимкой. В любом случае, ты получишь своё, только если выполнишь свою часть сделки.

– Жестоко, – фыркнул капуцин, но в его глазах горел азарт. Сложная многоходовка, интрига, опасность – это было куда интереснее простого воровства. – Ладно. Царь согласен. Но корона должна быть очень шипастой.

С этими словами он схватил со стола трекер и, прежде чем Виктор успел его остановить, швырнул его об стену. Прибор разбился с сухим треском.

– Чтобы не жужжал, – пояснил он и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах цитруса и мимолётную иллюзию ухмыляющейся рожицы.

– Я начинаю его понимать, – пробормотал Лоренц, глядя на осколки. – И это меня пугает.

– Не трать время на страх, – сказал Виктор, уже собирая на столе инструменты. – У нас работа. Ты – за глиф и теорию. Я – за миниатюризацию источника питания и способ нанесения.

Работа стала лекарством. Физическая слабость отступала перед сосредоточенностью. Боль в боку притупилась до фонового нытья. Виктор разобрал одну из почти пустых энергоячеек, извлекая из неё крошечную, но ещё живую кристаллическую решётку. Она была нейтральной, но её можно было «зарядить» фракцией Земли, создав микроскопический, но стабильный источник. Для оправы он использовал свинец, выплавленный из грузил, найденных в старых снастях углекопов. Получился неуклюжий, но функциональный цилиндрик размером с фалангу пальца.

Лоренц тем временем скрупулёзно, с помощью увеличительного стекла от какого-то прибора Ушедших, копировал глиф с бронепластины на тонкую, обработанную кожу. Потом, после долгих раздумий и консультаций с отрывочными знаниями из стержня, он добавил к нему несколько дополнительных линий – контур обратной связи и стабилизации.

– Теоретически, это должно не просто заглушать, а создавать интерференционную волну, гасящую специфический резонанс Металла, – объяснял он, а его глаза горели тем самым огнём, который Виктор видел у учёных на пороге открытия. – Но я не уверен в силе. И в том, как он поведёт себя на живой ткани…

– Проверим на образце, – предложил Виктор. Он взял один из осколков трекера, в котором ещё теплилась слабая искра фракционного детектора, и поднёс к своей руке. Осколок издал тонкий писк. Потом Виктор приложил к коже незаряженный ещё амулет с глифом. Писк не изменился. – Нужна энергия.

Он вставил в оправу микро-кристалл, предварительно «запрограммировав» его фракцией Земли через уплотнение и медленное вливание маны. Кристалл слабо вспыхнул жёлтым светом. Глиф на коже отозвался – линии засветились тусклым, ровным золотом.

Виктор снова поднёс осколок трекера. Писк стал тише, прерывистым. Но не исчез полностью.

– Работает, но недостаточно, – констатировал Лоренц. – Нужно больше энергии. Или… точнее настройки.

– Или большая площадь покрытия, – добавил Виктор. – Один амулет на груди не перекроет всё тело. Нужна сеть. Несколько малых глифов, соединённых каналами.

Это был следующий уровень сложности. Но иного выхода не было. Они работали всю ночь. Виктор создал ещё три микро-источника. Лоренц, сломав два пера и испортив несколько кусков кожи, нарисовал четыре глифа: для груди, спины и каждого предплечья. Они должны были работать в унисон.

Перед рассветом система была готова. Четыре свинцовых цилиндрика, прикреплённых к коже над ключевыми точками (сердце, солнечное сплетение, почки), соединённые тонкими проволочками, спрятанными под одеждой. Глифы светились ровным, почти невидимым свечением.

Виктор взял последний, самый крупный осколок трекера и медленно провёл им около себя. Писк… прекратился. Стрелка, если бы она была, должна была бы метаться в хаосе или застыть.

Он провёл осколком прямо над местом раны. Тишина.

– Кажется… сработало, – выдохнул Лоренц, и в его голосе звучало неподдельное изумление. Они только что создали нечто, чего не было в их мире – активную систему маскировки от фракционного детектирования.

– «Кажется» – не достаточно, – сказал Виктор, но в углу его рта дрогнуло подобие улыбки. – Нужны полевые испытания. Но для начала… – Он потянулся, ощущая непривычную тяжесть амулетов на теле. Они были неудобными, но это была цена невидимости. – Нужно отдохнуть. И подумать о короне. У нас, кажется, появился дедлайн.

Он посмотрел на вход, за которым начинал брезжить рассвет. Где-то там бродил Хануман, сторожил лагерь Консорциума. А в его кармане лежал апельсин – символ абсурдного союза между инженером-попаданцем и обезьяной-королём. Союза, который, возможно, только что спас им жизнь, дав время создать щит.

Виктор лёг на шкуры, чувствуя, как под свинцом и кожей пульсирует слабое тепло глифов. Он был больше не жертвой, не мишенью. Он был инженером, который только что перепрошил собственную сигнатуру в системе слежения врага.

Следующим шагом будет не маскировка. Следующим шагом будет контратака. Но для этого нужна была не просто невидимость. Нужна была сила. И точка приложения этой силы.

Его взгляд снова упал на стержень с данными. На координаты «Альфа-6». Сломанный стабилизатор был не только угрозой. Он был ключом. К пониманию технологий Консорциума. К их энергии. А может быть, и к их уничтожению.

Но сначала – корона. С шипами. Потому что даже в апокалипсисе нужно платить по счетам. Особенно – обезьянам.

Глава 10: Долг чести и металла.

Рассвет окрасил вход в Укрытие в грязно-серые тона. Виктор не спал. Он лежал, прислушиваясь к тихому гудению глифов на своей коже и к ровному дыханию Лоренца, срубившегося за столом. «Щит» работал – трекеры молчали. Но это был паллиатив. Барьер, а не лекарство. Инородные частицы фракции Металл всё ещё были в нём, теперь просто запертые в клетку из подавляющих полей. Что это сделает с его телом в долгосрочной перспективе? Ускорит ли мутацию? Или, наоборот, изолирует до полной нейтрализации? Видение Сути не давало ответа, фиксируя лишь «наличие инертных фракционных включений в мышечных тканях».