Михаил Леднев – Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости (страница 10)

– Позже, – выдохнул Виктор, почти падая ему на плечо. – Сначала… внутри. И приготовь всё для перевязки. Серьёзной.

Лоренц, кивнув, почти втащил его в расселину. Тень, пошатываясь, последовала за ними.

Укрытие за время их отсутствия преобразилось. Лоренц не сидел сложа руки. В углу теперь стоял грубый, но функциональный стол из плах, на котором были разложены инструменты Ушедших, фрагменты кристаллов и несколько глиняных табличек с нацарапанными глифами. В другом углу дымила маленькая, закрытая печь, явно сложенная из камней и глины – источник тепла и, возможно, для каких-то алхимических опытов. От гидротурбины шёл протянутый провод с несколькими маломощными светильниками, дававшими тусклый, но стабильный свет. Появились даже полки, выдолбленные в стене.

Но Виктору было не до оценок. Его подвели к его же спальному месту – груде шкур и сухой травы у дальней стены. Он сел, скривившись, и позволил Лоренцу снимать с него броню и одежду.

Процедура была ещё более мучительной, чем в полевых условиях. Засохшая кровь и гной приклеили ткань к ране. Лоренц, бледный, но собранный, работал методично, используя нагретую воду и антисептики из их скудных запасов. Он не был лекарем, но базовые знания у него были.

– Края воспалены, – констатировал он, сжимая губы. – Есть признаки нагноения. Нужно чистить. Будет больно.

– Делай, – сквозь зубы процедил Виктор, хватая палку, чтобы вцепиться в неё зубами.

Очистка раны была адом. Лоренц использовал тонкий, прокалённый на огне пинцет и марлю. Виктор стиснул палку так, что та треснула, но не издал ни звука. Потом – снова спирт, снова игла, снова нитки. На этот раз Лоренц шил аккуратнее, его руки дрожали меньше, чем у Виктора в лесу. Закончив, он наложил повязку с какой-то пахучей мазью на травах и активировал ещё одну «Простейшую активизацию регенерации», подкрепив её их последним кристаллом Земли.

Система наконец отреагировала: «Статус: Инфицированная колотая рана. Очищена и зашита. Регенерация активна (18 часов). Риск осложнений: снижен до умеренного. Эффект: «Истощение» (-15% ко всем характеристикам), «Слабость» (физические действия требуют на 20% больше усилий)».

Целый букет. Но жив. Фундамент для восстановления заложен.

Пока Лоренц возился с Тенью, обрабатывая её царапины и давая ей воду и мясо, Виктор лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове добытые данные. Стержень лежал у него на груди, холодный и тяжёлый.

Лоренц, закончив с пумой, подошёл и сел рядом на корточки.

– Итак, – осторожно начал он. – Ты нашёл источник тумана?

– Нашёл, – хрипло ответил Виктор. – И не только. – Он медленно повернул голову. – Лоренц. Что ты знаешь о «Стабилизаторах Реальности»? Упоминалось ли такое в хрониках Ушедших?

Маг нахмурился, углубляясь в память.

– Стабилизаторы… Это легенды, даже среди легенд. Говорили, что Архитектор, величайший из Ушедших, создавал устройства, способные… укреплять ткань мира в ключевых точках. Предотвращать разрывы, сдерживать хаотичные выбросы фракционной энергии. Что-то вроде магических… контролеров. Но всё это считалось теорией. Никто не находил даже намёков на чертежи.

– Один из таких «контролёров» находится в пяти километрах к северо-востоку, – сказал Виктор. – Только он не стабилизирует. Он… загрязняет. Выбрасывает в мир чистую фракцию Металл, мутирует всё вокруг. И знаешь, кто его там поставил?

Лоренц побледнел ещё больше.

– Не… не Ушедшие?

– Консорциум. Их база носит кодовое название «Альфа-6». Они что-то сделали со стабилизатором. Сломали. Или перепрофилировали. И теперь этот сломанный механизм отравляет пол-леса. То, что мы называем «синим туманом» и «гнилью» – это симптомы. Симптомы работы вышедшего из-под контроля инструмента Ушедших.

Молчание повисло в пещере, нарушаемое только тихим потрескиванием в печи и тяжёлым дыханием Тени. Лоренц выглядел так, будто ему только что сообщили, что земля плоская и скоро упадёт с черепахи.

– Но… зачем? Зачем им это?

– Хороший вопрос, – усмехнулся Виктор беззвучно. – Либо это чудовищная авария, которую они скрывают. Либо… эксперимент. Либо часть чего-то большего. Но в данных есть запись: «Протокол «Архитектор». Требуется ликвидация ядра». Значит, у них был план его уничтожить. Но они не смогли. Или не захотели.

Он поднял стержень.

– Здесь есть координаты. Точные. И обрывки данных о самом стабилизаторе. Доступ к этим данным… это ключ. Ключ к пониманию того, как эта штука работает. И, возможно, как её остановить.

Лоренц вдохнул полной грудью, и в его глазах загорелся знакомый Виктору огонёк исследователя, затмивший страх.

– Ты хочешь… изучить это? Попытаться починить?

– Я хочу перестать быть тараканом, который бегает от разливающейся кислоты, – отрезал Виктор. – Я хочу найти клапан и перекрыть её. Или, на худой конец, направить поток в сторону тех, кто её разлил. Для этого нужны знания. Нужна база. Не это укрытие, а нечто большее. Непобедимая крепость. Лаборатория. Арсенал. «Анклав».

Он произнёс это слово твёрдо, вкладывая в него весь смысл, который оно для него теперь обрело. Не просто убежище. А точка опоры. Платформа для контрнаступления.

Лоренц кивнул, постепенно проникаясь этой холодной, железной решимостью.

– Что нужно делать в первую очередь?

– В первую очередь, – Виктор откинулся на шкуры, чувствуя, как регенерация наконец начинает притуплять острую боль, – мне нужно выжить следующие восемнадцать часов. Тебе – продолжить изучение глифов и этих обрывков знаний Ушедших. Нам нужен стабильный источник энергии, помимо турбины. Нам нужно усилить оборону. И… нам нужно подумать о союзниках.

– Союзниках? – Лоренц насторожился. – Ты имеешь в виду углекопов?

– Углекопы – ресурс, но не военная сила. Я имею в виду… других недовольных. В Астаре. Ты упоминал о каком-то «Собрании Независимых Умов».

– Это слухи, Виктор! Подполье. Алхимики, инженеры-самоучки, маги-еретики… Их Канцелярия давит. Они скрываются. Доверять им…

– Я никому не доверяю, – холодно констатировал Виктор. – Но я могу вести переговоры с теми, у кого есть что предложить. Знания. Ресурсы. Информация о Консорциуме. А у нас есть то, чего нет у них. – Он потряс стержнем. – Реальная угроза. И реальные данные о наследии Ушедших. Это товар на чёрном рынке идей.

Лоренц замолчал, обдумывая. Потом медленно кивнул.

– Когда ты выздоровеешь… Я, возможно, знаю, как выйти на одного из них. Через знакомого торговца редкими компонентами.

– Хорошо. – Виктор закрыл глаза. Силы окончательно покидали его, уступая место тяжёлой, свинцовой усталости. – А пока… охраняй. И… покорми ту психу обезьяну, если она появится. Похоже, теперь она наш… деловой партнёр.

– Какая обезьяна? – растерянно спросил Лоренц.

Но Виктор уже не слышал. Он провалился в сон, где синий туман сливался с угловатыми символами на экране, а жужжание Железных Клыков превращалось в тиканье часов, отсчитывающих время до нового витка цикла.

Он отступил с поля боя, проиграв тактическую схватку своему телу. Но стратегически он принёс с собой трофей ценнее любых кристаллов. Он принёс понимание.

А понимание, как знал любой инженер, – это первый шаг к управлению. Даже если управлять предстоит самой реальностью, которая явно дала трещину. Или была намеренно треснута кем-то другим

Глава 8: Шрам как чертёж.

Сон не принёс покоя. Сквозь морок регенерации Виктора преследовали обрывки кошмаров: синий туман, сгущаясь, обретал форму гигантского, пульсирующего кристалла, из которого выползали стальные многоножки с глазами-дисплеями, показывающими угловатые символы Консорциума. В финале каждого цикла он видел самого Архитектора – не лицо, лишь силуэт на фоне рушащихся кристаллических решёток – который молча указывал пальцем на него, а потом его палец сам начинал трескаться и сыпаться жёлтым мицелием.

Очнулся он от острой, судорожной боли, но не в боку, а во всём теле. Как будто каждая мышца, каждый сухожилий прошли через молот и наковальню. Он лежал в поту, сжимая в руке диагностический стержень так крепко, что на ладони отпечатались его углы.

– Не дёргайся, – раздался спокойный голос Лоренца. Молодой маг сидел рядом, на низкой каменной плите, и что-то растирал в ступке. – Регенерация, подкреплённая фракцией Земли, иногда даёт такой побочный эффект. Тело… перестраивается. Ускоряет процессы. Это болезненно, но признак того, что работает.

Виктор с трудом приподнялся на локте. Повязка на боку была чистой, без свежих пятен. Боль была уже не режущей, а глубокой, ноющей, как после титанической тренировки. Он сгрёб в ладонь горсть воды из стоящей рядом чаши и плеснул в лицо.

– Сколько?

– Четырнадцать часов. Ещё четыре – и активная фаза закончится. Но тебе нельзя будет перенапрягаться ещё как минимум сутки. Тень уже почти в порядке. Ходит, ест. Её раны затянулись быстрее.

Виктор кивнул, мысленно благодаря свою верную союзницу. Потом его взгляд упал на стол. Рядом с инструментами лежал… апельсин. Один, ярко-оранжевый, идеальной формы.

– Это откуда?

Лоренц усмехнулся.

– Твой деловой партнёр заглядывал на рассвете. Сказал, что это «процент за хранение капитала». Оставил это и попросил передать, что «корона требует обновления, а блестяшки для неё – тусклые». Я… не стал спрашивать. Он ещё что-то бормотал про «сделку с небом» и «вкусные цитрусы с юга».