Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ ВРАТА БЕСКОНЕЧНОСТИ (страница 4)
– Учиться в процессе, спасая миры, – хмыкнул Хануман. – Звучит как название моей автобиографии.
– Ты умеешь писать? – спросил Лоренц.
– Я умею рассказывать! А запишет кто-нибудь другой.
– Кант запишет.
– Угу, – сказал Кант.
Все посмотрели на него.
– Это было «согласен» или «нет»? – уточнил Хануман.
– Угу, – повторил Кант. Интонация была: «И то, и другое».
– Ладно, – Виктор хлопнул ладонью по столу. – Собираемся. Лоренц – координаты, расчёты, всё что нужно. Тень – проверь артефакты, возьми дневники древних, может, пригодятся. Кант – оружие, броня, запасы. Хануман…
– Апельсины, – закончил за него Хануман. – Я понял. Стратегический запас.
– Именно.
Хануман расплылся в улыбке.
– Виктор, ты лучший.
– Я знаю. – Виктор уже направлялся к выходу. – Встречаемся у врат через час.
– Через час?! – взвыл Хануман. – Я не успею собрать пятьдесят килограммов!
– Сорок, – бросил Виктор, не оборачиваясь.
– Пятьдесят!
– Сорок пять.
– Идёт!
Дверь за Виктором закрылась. Тень посмотрела на Ханумана.
– Ты действительно собираешься тащить сорок пять килограммов апельсинов в умирающий мир?
– А ты действительно собираешься тащить свои древние дневники? – парировал Хануман.
– Это разные вещи.
– Это одинаковые вещи! – Хануман спрыгнул со стула. – Ты тащишь знания, я тащу еду. Мы оба тащим важное.
– Апельсины – не еда. Апельсины – это…
– Это жизнь! – перебил Хануман. – Это радость! Это свет в темноте! Когда мир умирает, людям нужны не только знания, Тень. Им нужно что-то… тёплое. Что-то, напоминающее, что жить стоит.
Тень замерла.
Хануман смутился.
– Ну, в смысле… апельсины вкусные. И вообще. – Он отвернулся. – Я пошёл собираться.
И выбежал из зала.
Лоренц посмотрел на Тень.
– Он иногда бывает… глубоким.
– Иногда, – согласилась Тень. – Обычно случайно.
– А если не случайно?
Тень улыбнулась – тепло, почти по-человечески.
– Тогда он мудрее, чем хочет казаться.
Кант поднялся.
– Угу, – сказал он. Интонация была: «Я пошёл в кузницу, надо взять кое-что для Ханумана, чтобы он не убился в первый же день».
– Спасибо, Кант, – Тень кивнула.
Кант вышел.
Лоренц закрыл фолиант.
– Я в библиотеку. Надо проверить одну теорию.
– Какую?
– Если демон действительно из Измерения Теней… там есть один способ… – Лоренц замялся. – Но это опасно.
– Всё, что мы делаем, – опасно.
– Это опаснее.
– Насколько?
Лоренц посмотрел на неё сквозь очки.
– Если я ошибусь – мы не вернёмся.
Тень кивнула.
– Тогда не ошибайся.
Лоренц сглотнул.
– Постараюсь.
Он выбежал следом за Кантом.
Тень осталась одна в Зале Совета.
Она подошла к карте мультивселенной, всмотрелась в точку, где угасал мир Эртейн. Поднесла руку – и на мгновение ей показалось, что она слышит голоса. Тысячи голосов. Крики, мольбы, плач.
– Я слышу вас, – прошептала Тень. – Мы идём.
Карта мигнула.
Где-то в глубине её памяти – в тех десяти тысячах лет, которые она носила в себе – что-то отозвалось. Что-то знакомое.
Она уже была там.
Давно.
В другой жизни.
В другой форме.
– Эртейн, – прошептала Тень. – Я помню.
Час спустя они собрались у врат.