Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ ВРАТА БЕСКОНЕЧНОСТИ (страница 3)

Кант хмыкнул.

– И после Тени. – Хануман зачерпнул ложкой кашу. – И после Лоренца, когда он не умничает. И после… слушай, у нас большая команда. Ты в первой пятёрке, окей?

– Угу.

– Что значит «угу»? Это высокая честь!

Кант вернулся к наковальне. Хануман уселся на табурет и принялся уничтожать кашу со скоростью, которая поразила бы даже голодного дракона.

– Кант, – сказал он с набитым ртом. – А чё ты куёшь?

Кант поднял заготовку. Это был меч – но не простой. Лезвие переливалось от серебристого к синему, по гарде бежали едва заметные руны, а в навершие был вставлен кристалл, пульсирующий тёплым светом.

– Красиво, – одобрил Хануман. – Для кого?

– Угу, – Кант кивнул в сторону выхода.

– Для Виктора?

– Угу.

– А почему?

Кант замер. Посмотрел на меч. Потом на Ханумана. Потом снова на меч.

– Угу, – сказал он.

Интонация была сложной. В ней читалось: «Потому что его старый меч сломался в битве с демоном, а новый должен быть лучше, потому что кто знает, что нас ждёт дальше, и вообще я за него отвечаю, даже если он этого не просит».

Хануман понял.

– Ты хороший, Кант, – сказал он тихо. – Ты очень хороший.

Кант ничего не ответил. Но когда Хануман вышел, он чуть заметно улыбнулся в усы.

Зал Совета находился в центральной башне Астар-Примы.

Когда-то здесь собирались Архитекторы – древние, создавшие всё это великолепие. Теперь здесь собирались пятеро.

Зал был круглым, с высоким куполом, на котором светилась карта мультивселенной – тысячи миров, соединённых тонкими линиями врат. В центре стоял стол из полированного обсидиана, вокруг – пять кресел, каждое с символом, соответствующим его владельцу:

– Фиолетовая искра (Виктор)

– Полумесяц (Тень)

– Апельсин (Хануман – он сам настоял)

– Книга (Лоренц)

– Наковальня (Кант)

Сейчас все, кроме Виктора, уже сидели.

Лоренц – девятнадцатилетний гений с вечно взъерошенными русыми волосами и очками, в которые были вставлены кристаллы для анализа магии – лихорадочно листал какой-то фолиант. На поясе у него висел десяток сумок с приборами, кристаллами и блокнотами. Рубашка выбилась из штанов, на щеке – пятно от чернил.

– Интересно, интересно… – бормотал он. – Если экстраполировать данные с учётом коэффициента искажения… нет, слишком высокий допуск… а если использовать формулу Леманна…

– Лоренц, – Тень сидела прямо, сложив руки на столе. – Что ты нашёл?

– Сигнал! – Лоренц поднял голову. Глаза за стёклами очков горели. – Я расшифровал его сегодня ночью. Это не просто сигнал – это мольба о помощи!

– Кто просит? – спросил Хануман, доедая кашу прямо в Зале Совета (Кант строго посмотрел на него, но промолчал).

– Мир. Называется Эртейн. – Лоренц вскочил и подбежал к карте на куполе. – Вот, смотрите!

Он коснулся кристалла на запястье, и карта приблизилась к одной из точек – миру, окружённому тусклым ореолом.

– Эртейн. Уровень магии – высокий. Население – разумные расы, около десяти миллионов. Доминирующий вид – раххи, разумные ящеры. Цивилизация примерно на уровне нашего средневековья, но с магическим уклоном.

– И что с ними? – Виктор вошёл в зал бесшумно, как всегда. Остановился у стола, скрестив руки на груди.

– Солнце гаснет, – Лоренц сказал это так, будто сообщал погоду. – По моим расчётам, через две-три недели оно погаснет полностью. Вместе с ним погибнет всё живое.

– Солнце не может просто погаснуть, – нахмурился Виктор.

– Может, если в него что-то попало. – Лоренц поправил очки. – Я проанализировал спектр сигнала. Там есть следы… чужеродной энергии. Демонической.

В зале повисла тишина.

Тень поднялась.

– Демоны?

– Скорее всего. Не те, что были в прошлый раз. Другие. Из Измерения Теней.

– Ты уверен? – голос Тени был спокоен, но Виктор заметил, как её пальцы чуть сжались.

– На девяносто четыре процента.

– А где гарантия, что мы справимся? – Хануман отложил пустую миску. – В прошлый раз мы чуть не сгорели в звезде.

– В этот раз, – Лоренц помялся, – шансы немного выше.

– Насколько?

– Семнадцать процентов.

– СЕМНАДЦАТЬ?!

– Семнадцать целых три десятых, если быть точным.

– Лоренц!

– Но! – Лоренц поднял палец. – Если учесть фактор Ханумана…

– О, сейчас я ему покажу фактор… – Хануман вскочил.

– …то вероятность либо падает до двух процентов, либо взлетает до девяноста восьми. Я пока не решил, что именно влияет.

– Апельсины, – мрачно сказал Хануман. – Влияют апельсины.

– Возможно, – Лоренц совершенно серьёзно кивнул. – Я включу это в расчёты.

– Хватит. – Виктор шагнул к столу. Все замолчали.

Он обвёл взглядом команду. Тень – спокойная, готовая к любым неожиданностям. Хануман – надутый, но в глазах уже загорается азарт. Кант – молчаливый утёс, на который можно опереться. Лоренц – гений, который сейчас дрожит от возбуждения, потому что наконец-то нашёл что-то стоящее.

– Мы идём, – сказал Виктор.

– Виктор, – Тень шагнула ближе. – Ты уверен?

– Нет. – Он посмотрел ей в глаза. – Но если мы не пойдём, десять миллионов разумных существ погибнут. А мы – единственные, кто может им помочь.

– Я не об этом. – Тень чуть склонила голову. – Ты уверен, что мы готовы?

Виктор помолчал.

– Нет, – повторил он. – Но мы никогда не будем готовы на сто процентов. Мы учимся в процессе.