Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ ВРАТА БЕСКОНЕЧНОСТИ (страница 2)
– Я дегустировал!
Дальнейший спор был прерван появлением Виктора и Тени.
– Хануман. – Голос Виктора был спокоен, но в нём звучали нотки, от которых Хануман обычно начинал нервничать. – Слезай.
– Виктор! – Хануман расплылся в улыбке. – Друг! Брат! Повелитель стихий! Скажи этому каменному бюрократу, что мне нужно больше апельсинов!
– Зачем?
– Стратегический запас!
– Ты съедаешь одиннадцать штук в день.
– Двенадцать, – поправила Тень. – Я пересчитала. Сегодня утром он съел три до завтрака.
– Предательство! – Хануман прижал лапу к груди. – Тень, как ты могла? Я думал, мы друзья!
– Мы друзья, – Тень улыбнулась – едва заметно, уголками губ. – Поэтому я слежу, чтобы ты не объелся.
– Объесться апельсинами невозможно! Это научный факт!
– Лоренц сказал бы, что это не научный факт, – заметил Виктор.
– Лоренц вообще много чего говорит! – Хануман спрыгнул с ветки и приземлился на плечо Виктору. – Между прочим, этот твой гениальный подросток вчера сказал, что вероятность моего выживания в лабиринте иллюзий составляла 0.3%!
– И?
– И я выжил! – Хануман гордо выпятил грудь. – Значит, его расчёты – фигня.
– Или ты просто везучий, – Виктор потрепал обезьяну по голове. – Слезай. Нам скоро на совет. Лоренц что-то нашёл.
– Что?
– Сигнал. Из глубин мультивселенной.
Хануман замер. Потом его глаза загорелись.
– Там есть апельсины?
– Хануман.
– Я серьёзно! Если мы идём спасать мир, я должен знать, есть ли там стратегический ресурс!
– Мы не знаем, идём ли мы, – Тень аккуратно сняла Ханумана с плеча Виктора и поставила на землю. – Сначала совет. Потом решение.
– Совет, совет… – Хануман надулся. – Всегда сначала совет, потом решение. А апельсины тем временем ждут! Где-то там! В неизвестности! Без защиты!
– Апельсины переживут, – Виктор уже разворачивался. – В отличие от нас, если мы не подготовимся. Жду всех в Зале Совета через час.
– А завтрак? – крикнул Хануман вслед. – Завтрак будет?!
– Кант готовит! – донёсся голос Виктора.
Хануман мгновенно забыл про апельсины.
– Кант! – Он рванул в сторону кузницы быстрее, чем Тень успела моргнуть. – КАНТ! ЧТО НА ЗАВТРАК?!
Тень посмотрела на голема. Голем посмотрел на Тень.
– Он всегда такой? – спросил конструкт.
– Ты даже не представляешь, – вздохнула Тень. – И да, посадите ещё два дерева. Он не отстанет.
Кузница Канта находилась в восточном крыле города – рядом с шахтами, где добывали редкие металлы, и арсеналом, где эти металлы превращались в оружие.
«Кузница» – громко сказано. Это был целый комплекс: плавильные печи, работающие на магическом огне, наковальни из сплава, который не брал даже абсолютный ноль, склады готовой продукции и жилой отсек, где Кант проводил те редкие часы, когда не работал.
Сейчас Кант работал.
Двухметровый гигант с руками-брёвнами стоял у наковальни и методично бил молотом по куску металла, который светился изнутри голубым. Кожаный фартук был покрыт копотью, грубое лицо с глубокими морщинами и шрамом через левую бровь выражало абсолютную сосредоточенность.
Ритмичный звон металла заполнял пространство.
– Кант!
Гигант даже не повернулся.
– КАНТ!
Молот опустился ещё раз.
– КАНТ, ТЫ ГЛУХОЙ?!
Кант опустил молот, вытер лоб тыльной стороной ладони и медленно повернулся. В дверях кузницы, тяжело дыша, стоял Хануман. Хохолок торчал во все стороны, жилетка съехала набок, из карманов сыпались апельсины.
– Угу, – сказал Кант.
Интонация была вопросительной.
– Завтрак! – выдохнул Хануман. – Виктор сказал, ты готовишь!
Кант посмотрел на горн, потом на наковальню, потом снова на Ханумана.
– Угу, – сказал он.
Интонация была утвердительной.
– Что?! Что «угу»?! Что ты готовишь?!
Кант подошёл к огромному столу в углу кузницы, сдвинул в сторону груду заготовок для мечей и открыл крышку чугунного котелка. Оттуда повалил пар – и запах.
Хануман замер.
Это был запах… рая.
– Кант, – прошептал он, приближаясь. – Кант, это…
– Угу.
– Это… каша?!
– Угу.
– С… с апельсинами?!
Кант кивнул.
Хануман рухнул на колени.
– Я недостоин.
– Угу, – сказал Кант. Интонация была: «Да ладно, вставай уже».
– Нет, серьёзно! – Хануман прижал лапы к груди. – Ты – бог! Ты – демиург! Ты – повелитель вкуса!
Кант протянул ему миску. Огромную. Почти с голову Ханумана.
– Я люблю тебя, – сказал Хануман, принимая миску. – Я официально заявляю: ты мой любимый человек после Виктора.