Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 8)
– ЛОРЕНЦ! – крикнул он, не оборачиваясь. – ГРАНАТЫ!
Лоренц метал гранаты – те самые, с вольфрамовыми осколками. Они взрывались, разя тварей, но тварей было слишком много. На место одной павшей вставало десять.
– ИХ БОЛЬШЕ! – заорал Лоренц. – ОН РОЖДАЕТ ИХ ИЗ СЕБЯ!
– ВИЖУ!
Хануман стоял в центре и не мог создать иллюзию.
Не потому что не хотел – потому что здесь, в техномире, его воображение работало иначе. Здесь не было магии, которая питала бы образы. Здесь было только железо, пар и кровь.
Он попробовал представить солнце – ничего.
Попробовал представить дракона – пустота.
Попробовал представить Канта, улыбающегося в шестой раз – и вдруг…
Из ниоткуда появился Кант.
Второй Кант. Настоящий? Нет – иллюзорный. Но он двигался, он дышал, он улыбался – шестой раз, счастливый, настоящий.
И этот Кант поднял молот и врезал по толпе тварей.
– ЧТО… – Хануман заморгал. – ЧТО ЭТО?!
– Твоё воображение! – заорал Лоренц. – Оно материализуется! Здесь нет магии, поэтому твоя сила работает иначе! Ты не создаёшь иллюзии – ты создаёшь реальность!
– Я… Я БОГ?!
– ТЫ ХРАНИТЕЛЬ! ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ!
Хануман посмотрел на свои лапы. Посмотрел на тварей, которых рубил второй Кант. Посмотрел на Норна, который уже заметил неладное и поворачивал свою многоножную тушу в его сторону.
– А НУ-КА, – сказал Хануман тихо. – А НУ-КА, ПОЛУЧИТЕ…
Он представил стену.
Не просто стену – стальную, толщиной в метр, высотой до неба. Она возникла из ниоткуда, с грохотом, от которого заложило уши, и врезалась в тварей, расплющив сотни из них в лепёшку.
Он представил дождь.
Не простой – из золотых апельсинов. Тяжёлых, острых, с гранями. Апельсины посыпались с неба, пробивая черепа тварям, вминая их в землю, превращая поле боя в кровавое месиво.
–
– ЭТО ХАНУМАН! – заорал капуцин, создавая вокруг себя сотню копий самого себя. – ЭТО Я! ЭТО МОЁ ВООБРАЖЕНИЕ! А ТЫ, ЖРАТЛИВЫЙ, ДАЖЕ НЕ МОЖЕШЬ ЕГО СОЖРАТЬ, ПОТОМУ ЧТО ОНО У МЕНЯ В ГОЛОВЕ, А ГОЛОВУ ТЫ МНЕ НЕ ОТКУСИШЬ, ПОТОМУ ЧТО Я МАЛЕНЬКИЙ И ЮРКИЙ!
Норн взревел.
Этот рёв был страшнее всего, что они слышали. В нём смешались голоса миллионов сожранных существ – драконов, богов, демонов, людей. Всё это кричало, выло, молило о смерти.
–
Щупальце – главное, огромное, толщиной с дом – метнулось к Хануману.
Кант закрыл собой.
Он не раздумывал. Просто шагнул вперёд, принимая удар на себя. Щупальце пробило его насквозь – вышло из спины, облепленное ошмётками лёгких и осколками рёбер.
– КАНТ! – заорал Хануман.
Кант стоял.
С дырой в груди. С торчащими наружу обломками костей. С кровью, хлещущей из раны фонтаном. Стоял и не падал.
– Ударь, – прохрипел он. – Сейчас.
Хануман не понял.
– УДАРЬ МЕНЯ! МОЛОТОМ! ПО ЩУПАЛЬЦУ! ОНО СКВОЗЬ МЕНЯ ПРОШЛО, ЕСЛИ ТЫ УДАРИШЬ – ПОПАДЁШЬ В НЕГО!
– Я ТЕБЯ УБЬЮ!
– Я УЖЕ ПОЧТИ МЁРТВЫЙ. ДЕЛАЙ!
Хануман закричал.
Это был не крик – вой раненого зверя, у которого отнимают детёныша. Он схватил молот Канта – тяжёлый, огромный, неподъёмный – и, не веря, что сможет, обрушил его на грудь кузнеца.
Удар пришёлся точно в щупальце.
Молот пробил тело Канта насквозь, вмял щупальце в землю, перерубил его пополам. Чёрная кровь брызнула во все стороны. Щупальце дёрнулось и обмякло.
Кант упал.
Хануман рухнул рядом, прижимая ладони к дыре в его груди. Кровь хлестала сквозь пальцы, горячая, липкая, солёная.
– НЕТ, – шептал Хануман. – НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ…
–
Голос в голове. Сердце.
–
– ТЫ ВНУТРИ ЭТОЙ ТВАРИ!
–
Хануман зажмурился.
Кровь Канта текла сквозь пальцы. Рядом умирал человек, который улыбнулся ему пять раз за две тысячи лет. Который таскал его на плечах. Который ковал ему золотые игрушки. Который закрыл его собой от смерти.
– ЗАБИРАЙ, – сказал Хануман вслух. – ЗАБИРАЙ ВСЁ. ТОЛЬКО СПАСИ ЕГО.
Тьма внутри Норна взорвалась.
Позже никто не мог описать, что случилось в ту секунду.
Говорили, что небо раскололось пополам. Что из пасти Норна вырвался свет – золотой, ослепительный, живой. Что сам пожиратель закричал так, как не кричал никогда – даже когда Древние запечатывали его миллион лет назад.
Сердце вылетело наружу.
Оно было огромным – не кристалл, а целая звезда, пульсирующая, дышащая, живая. Оно врезалось в грудь Канта, вошло в рану, заполнило пустоту светом.
Кант дёрнулся.
Открыл глаза.
В них горело золото.
– ЖИВИ, – сказал голос Сердца, разнёсшийся над всем техномиром. – ЖИВИ И БЕРЕГИ ЕГО. ВЫ ДРУГ ДРУГА СТОИТЕ.
Норн отступал.
Он сворачивался, сжимался, втягивал щупальца обратно в себя. Из его пасти текла не только чёрная жижа – текла магия, чистая, светлая, которую он сожрал за миллион лет.
–