Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 10)

Мастерская превратилась в штаб.

На верстаке разложили карты – Рик нарисовал схему техномира, отметил все входы и выходы. Лоренц корпел над расчётами, пытаясь понять структуру кокона. Тень сидела в углу, закрыв глаза, прощупывая тьму своей древней памятью.

Хануман жрал апельсины.

– Кокон состоит из чистой тьмы, – начал Лоренц. – Не магической – физической. Норн материализовал свою сущность. Это как… как щупальца, только везде. Со всех сторон.

– Как прорваться? – Виктор.

– Никак. Если у него внутри есть магия, мы можем ударить по ней. Но снаружи – только плоть. Чистая, концентрированная плоть пожирателя.

– ЗНАЧИТ, НАДО ПОПАСТЬ ВНУТРЬ, – подал голос Хануман, не переставая жевать.

– Внутрь Норна? Ты с ума сошёл?

– Я ВСЕГДА БЫЛ С УМА. ЭТО НЕ НОВОСТЬ. – Хануман доел апельсин, швырнул корку в угол. – СЛУШАЙТЕ СЮДА. ОН ХОЧЕТ СНАРУЖИ НАС ЗАДУШИТЬ. А ВНУТРИ У НЕГО – СЕРДЦЕ. НАСТОЯЩЕЕ. НЕ ТО, ЧТО В КАНТЕ – ДРУГОЕ. ТО, КОТОРОЕ ОН УКРАЛ. ОНО ТАМ, В САМОЙ ГЛУБИНЕ.

– И что ты предлагаешь? Залезть к нему в глотку?

– ДА.

Тишина.

– Он не шутит, – сказала Тень. – Он реально предлагает залезть Норну в пасть.

– А ЧТО? Я ТУДА УЖЕ ЛАЗАЛ. КОГДА СЕРДЦЕ ЗВАЛ. Я ВИДЕЛ, ЧТО ВНУТРИ. ТАМ… ТАМ ВСЁ, ЧТО ОН СЪЕЛ. МИРЫ. ЛЮДИ. БОГИ. ДРАКОНЫ. ОНИ ТАМ ЖИВЫЕ. НЕ СОВСЕМ, НО ЖИВЫЕ. ОНИ ЖДУТ.

– Ждут чего?

– ЧТОБЫ КТО-ТО ВЫПУСТИЛ. – Хануман встал. – Я ДУМАЛ, ЭТО БЫЛА ИЛЛЮЗИЯ. КОГДА Я ЗВАЛ СЕРДЦЕ, МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО Я ВИЖУ ГЛАЗА. МИЛЛИОНЫ ГЛАЗ. ОНИ СМОТРЕЛИ НА МЕНЯ И ПРОСИЛИ. НЕ СЛОВАМИ – ГЛАЗАМИ. ОНИ ХОТЯТ ВЫЙТИ.

– Ты предлагаешь освободить всех, кого сожрал Норн? – Лоренц побледнел. – Это миллиарды существ! Они сойдут с ума!

– ОНИ УЖЕ СОШЛИ. ИХ НАДО ВЫПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ОНИ МОГЛИ УМЕРЕТЬ. ПО-НАСТОЯЩЕМУ. А НЕ ТУТ, ВНУТРИ, ЖИТЬ ВЕЧНО В ЧЕРНОТЕ.

Лоренц открыл рот – и закрыл. Потому что понял: Хануман прав.

– Как мы это сделаем? – Виктор.

– Я НЕ ЗНАЮ. – Хануман пожал плечами. – Я ПРОСТО ЗНАЮ, ЧТО НАДО. А КАК – ПРИДУМАЕМ ПО ДОРОГЕ.

– Это безумие.

– ЭТО МЫ. МЫ ВСЕГДА БЕЗУМНЫЕ. ПОЭТОМУ МЫ ЖИВЫ.

Виктор посмотрел на Тень. Тень кивнула. Посмотрел на Канта. Кант приподнялся на верстаке:

– Я с вами.

– Ты еле дышишь.

– Я дышу. Этого достаточно.

– ТЫ НИКУДА НЕ ПОЙДЁШЬ, – рявкнул Хануман. – ТЫ БУДЕШЬ ЗДЕСЬ ЛЕЖАТЬ И ВЫЗДОРАВЛИВАТЬ. У ТЕБЯ В ГРУДИ СЕРДЦЕ – НЕ ПРОСТО ТАК, А МОЁ! ТО ЕСТЬ… НУ, ТО, КОТОРОЕ Я СПАС. ОНО ТЕПЕРЬ ТВОЁ ЧАСТИЧНО. БЕРЕГИ ЕГО.

Кант хотел возразить – и вдруг понял, что не может пошевелиться. Свет в груди пульсировал сильнее, словно удерживая его на месте.

– ОНО ТЕБЯ НЕ ПУСКАЕТ, – удовлетворённо кивнул Хануман. – УМНОЕ.

Через час они стояли у границы тьмы.

Кокон Норна был реален – чёрная стена, уходящая в бесконечность во все стороны. От неё веяло холодом и голодом. К ней нельзя было прикоснуться – пальцы проходили насквозь, но стоило сунуть руку глубже, как начинало жечь.

– Внутри – чистый хаос, – сказала Тень, прикасаясь к стене. – Я чувствую миллионы сознаний. Все они кричат.

– Вход только один. – Лоренц указал наверх. Там, высоко, где стена смыкалась с небом, пульсировало багровое пятно. – Глотка. Он открывает её, чтобы втягивать воздух и жизнь. Если войти туда…

– Нас переварят, – закончил Виктор.

– ИЛИ МЫ ПЕРЕВАРИМ ЕГО, – сказал Хануман. Он стоял впереди всех, маленький, лохматый, с апельсином в одной лапе и золотым кинжалом в другой. – Я ИДУ ПЕРВЫМ.

– Нет, – Виктор шагнул вперёд. – Я лидер. Я первый.

– ТЫ ЛИДЕР, КОГДА НАДО ДУМАТЬ. СЕЙЧАС НАДО НЕ ДУМАТЬ, А ЛЕЗТЬ. ТУТ Я ЛУЧШЕ. Я МАЛЕНЬКИЙ, ЮРКИЙ И БЕЗУМНЫЙ. МЕНЯ ТРУДНЕЕ СХВАТИТЬ.

– Хануман…

– ВИКТОР. – Голос Ханумана вдруг стал серьёзным. – Я ХРАНИТЕЛЬ. ЭТО МОЯ РАБОТА – ЛЕЗТЬ ТУДА, ГДЕ СТРАШНО. ТЫ УЧИЛ МЕНЯ, ЧТО ЛИДЕР ДОЛЖЕН ЗАЩИЩАТЬ. ВОТ Я И ЗАЩИЩАЮ. ПУСТИ МЕНЯ.

Виктор смотрел на него долгую секунду. Потом кивнул.

– Если не вернёшься через час – мы идём за тобой.

– НЕ НАДО. ЕСЛИ НЕ ВЕРНУСЬ – ЗНАЧИТ, Я ТАМ ВСЕХ РАЗВЛЕКАЮ, ПОКА ВЫ ПЛАН ДУМАЕТЕ. НО Я ВЕРНУСЬ. Я ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮСЬ. ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ ТУТ… – Он обвёл лапой всех. – ВЫ.

И прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, Хануман прыгнул в багровое пятно.

Внутри было темно.

Не просто темно – чернота давила со всех сторон, проникала в уши, в нос, в рот, пыталась заползти в душу. Хануман зажмурился, открыл глаза – разницы не было. Тьма была абсолютной.

– ЭЙ! – заорал он в пустоту. – ЕСТЬ КТО ЖИВОЙ?! ИЛИ ХОТЯ БЫ МЁРТВЫЙ, НО РАЗГОВОРЧИВЫЙ?!

Тишина.

А потом – шёпот.

Тысячи голосов, заговоривших одновременно. Они не складывались в слова – просто звучали фоном, гулом, вибрацией, от которой закладывало уши.

– ТИШЕ! – рявкнул Хануман. – НИЧЕГО НЕ СЛЫШНО! ПО ОДНОМУ!

Голоса затихли. А потом один, самый близкий, спросил:

– Ты… живой?

– А ТЫ?

– Я не знаю. Я уже не помню.

– А КТО ТЫ БЫЛ?

– Дракон. Я был драконом. Летал над облаками. Жёг города. Был счастлив. А потом… потом пришёл голод.

– НОРН?

– Да. Он назвал себя так. Сожрал меня целиком. Я думал, это смерть. Но это не смерть. Это хуже. Я здесь. Всегда здесь. Не могу умереть. Не могу жить. Просто… есть.

Хануман шагнул на голос. Во тьме проступили очертания – огромная голова дракона, полупрозрачная, серая, с пустыми глазницами. Она висела в пустоте, раскрыв пасть в беззвучном крике.

– БОЛЬНО?

– Не знаю. Я уже забыл, что такое боль. Это просто… пустота.

– Я ВЫПУЩУ ТЕБЯ.

– Как?

– НЕ ЗНАЮ. НО ВЫПУЩУ. ЧТОБЫ ТЫ МОГ УМЕРЕТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ.