Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 11)

Дракон посмотрел на него пустыми глазницами. И вдруг – улыбнулся. Страшной, полуразложившейся мордой, но улыбнулся.

– Ты смешной. Маленький. Лохматый. И пахнешь апельсинами.

– ЭТО МОЙ ЗАПАХ. ФИРМЕННЫЙ. НРАВИТСЯ?

– Нравится. Напоминает о жизни. Иди дальше. Он там. В центре. Там, где больнее всего.

– КТО?

– Сердце. Настоящее. Оно ждёт тебя.

Хануман кивнул и пошёл в темноту.

Чем глубже он заходил, тем страшнее становилось.

Вокруг плавали существа. Тысячи. Миллионы. Все, кого сожрал Норн за миллион лет. Драконы, боги, демоны, люди, эльфы, орки, твари, которых Хануман даже описать не мог. Они висели в черноте, полупрозрачные, серые, с пустыми глазами. Некоторые шевелились, некоторые застыли навеки.

– ЭЙ! – орал Хануман, продираясь сквозь этот ад. – РАЗОЙДИСЬ! ИДУ ВАЖНЫЙ! С ОЧЕНЬ ВАЖНЫМ ДЕЛОМ! НЕ МЕШАЙТЕ!

Существа расступались. Медленно, неохотно, но расступались. Они чуяли в нём что-то – то, чего не было у них. Жизнь. Настоящую, тёплую, воняющую апельсинами жизнь.

– Хануман.

Голос Сердца.

– Я ЗДЕСЬ! ГДЕ ТЫ?!

– В центре. Иди на свет. Я зажгу его для тебя.

Вдалеке вспыхнула искра. Маленькая, золотая, но такая родная, что у Ханумана сдавило горло.

– Я ИДУ! ДЕРЖИСЬ!

Он побежал. Сквозь толпы мёртвых, сквозь тьму, сквозь собственный страх.

Сердце висело в центре пустоты.

Огромное, пульсирующее, окружённое тысячами щупалец, которые впивались в него, высасывая свет. Оно было бледным, почти серым – Норн высосал почти всё.

– Ты пришёл, – прошептало Сердце. – Я знало, что ты придёшь.

– Я ЖЕ ОБЕЩАЛ. – Хануман подошёл ближе. Щупальца зашипели, задвигались, но не тронули его. – Я ВСЕГДА ВЫПОЛНЯЮ ОБЕЩАНИЯ. КРОМЕ ТЕХ, КОТОРЫЕ НЕ ВЫПОЛНЯЮ.

– Хорошо. Тогда сделай последнее.

– КАКОЕ?

– Убей меня.

Хануман замер.

– ЧТО?

– Убей меня. Разрушь эту оболочку. Я слишком долго было здесь. Норн питается мной миллион лет. Во мне почти не осталось света. Если ты вытащишь меня – я заражу всё вокруг своей тьмой. Стану таким же, как он. Этого нельзя допустить.

– НЕТ.

– Хануман…

– Я СКАЗАЛ НЕТ! ТЫ МОЁ! ТЫ НЕ УМРЁШЬ! Я ТЕБЯ СПАСУ!

– Нельзя спасти то, что уже умерло.

– ТЫ ЖИВОЕ! ТЫ ГОВОРИШЬ СО МНОЙ! ЗНАЧИТ, ЖИВОЕ!

– Это просто эхо. Последнее эхо того, чем я было. Скоро оно замолкнет. И тогда я стану частью Норна. Навсегда. Ты этого хочешь?

Хануман молчал.

Вокруг собирались тени. Существа, которых сожрал Норн, чувствовали, что происходит что-то важное. Они тянули к Хануману свои полупрозрачные руки, лапы, щупальца.

– Сделай это, – шептали они. – Освободи нас.

– Убей его, и мы умрём.

– Мы хотим смерти.

– Мы хотим покоя.

– ЗАТКНИТЕСЬ! – заорал Хануман. – ВСЕ ЗАТКНИТЕСЬ! Я НЕ БУДУ НИКОГО УБИВАТЬ! ОСОБЕННО ЕГО! ОН – МОЙ ДРУГ! ОН – ЧАСТЬ МЕНЯ! Я БЕЗ НЕГО НИКТО!

– Ты без меня – Хануман, – тихо сказало Сердце. – Ты всегда был Хануманом. Я просто помогало тебе светить. Но свет внутри – твой. Всегда был твоим.

– НЕТ.

– ДА. Вспомни. Когда ты создавал иллюзии – я не помогало. Ты делал это сам. Когда ты звал меня из пасти Норна – ты сделал это сам. Я только ответило. Но позвал – ты.

Хануман зажмурился.

В голове крутились картинки – как он впервые взял апельсин, как превратил его в золото, как создал солнце над садом, как придумал дракона, как спас Канта. Всё это делал ОН. Не Сердце. Он сам.

– ТЫ… ТЫ ПРОСТО…

– Я просто было рядом. Светило. Радовалось. Любило тебя. Но сила – твоя. Всегда была твоя.

– ЗНАЧИТ, ТЫ МНЕ НЕ НУЖНО?

– Нужно. Как друг. Как память. Как тот, кто верил в тебя, когда ты сам не верил. Но чтобы победить – я тебе не нужно.

Хануман открыл глаза.

В них стояли слёзы.

– Я НЕ МОГУ ТЕБЯ УБИТЬ.

– Тогда уходи. Оставь меня здесь. Иди и сражайся сам. А я буду ждать. Всегда буду ждать. Потому что я – твоё Сердце. А сердце ждёт, даже когда его нет.

Хануман стоял в центре пустоты, окружённый миллионами мёртвых, и смотрел на единственное живое существо, которое любил больше жизни.

– Я ВЕРНУСЬ ЗА ТОБОЙ, – сказал он наконец. – Я ВСЁ РАВНО ВЕРНУСЬ. НО СНАЧАЛА… СНАЧАЛА Я УБЬЮ ЭТУ ТВАРЬ.

– Я буду ждать.

Хануман развернулся и пошёл обратно.

Сквозь толпы мёртвых.

Сквозь тьму.

Сквозь собственную боль.

Он шёл и чувствовал, как внутри закипает что-то новое. Не злость. Не ярость. Что-то холодное и спокойное.

Ненависть.

Настоящая, взрослая, осознанная ненависть к тому, кто посмел тронуть его друга.

Он вылетел из глотки Норна через сорок минут.