Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 12)
Упал на землю, перекатился, вскочил. Весь в чёрной слизи, в чужой крови, в царапинах и синяках. Но глаза горели так, что Виктор отшатнулся.
– Хануман… что случилось? Ты видел Сердце?
– ВИДЕЛ.
– И?
– И ОНО СКАЗАЛО, ЧТО Я МОГУ САМ. БЕЗ НЕГО.
– Что значит – сам?
– ЭТО ЗНАЧИТ – Я ИДУ УБИВАТЬ БОГА. – Хануман подошёл к куче оружия, которое наковал Кант. Взял в руки тяжёлый стальной меч. Покрутил. Отложил. Взял топор. Тоже не понравилось. Взял два кинжала. Взвесил на лапах. – ЭТО ПОЙДЁТ.
– Ты собрался рубить Норна кинжалами? – не поверил Лоренц.
– НЕТ. Я СОБРАЛСЯ ЛЕЗТЬ ЕМУ В ГЛОТКУ И РЕЗАТЬ ИЗНУТРИ. А ЭТИМ – РЕЗАТЬ.
Тишина.
– Безумие, – сказал Виктор.
– ГЕНИАЛЬНОЕ БЕЗУМИЕ. – Хануман улыбнулся. Страшно так улыбнулся. – Я ВИДЕЛ, ЧТО ВНУТРИ. ТАМ МИЛЛИОНЫ МЁРТВЫХ. ОНИ ЖДУТ, КОГДА ИХ ВЫПУСТЯТ. Я ВЫПУЩУ. ЧЕРЕЗ ЕГО СОБСТВЕННУЮ ГЛОТКУ.
– Ты не дойдёшь до центра.
– ДОЙДУ. ПОТОМУ ЧТО МЕНЯ БУДЕТЕ ПРИКРЫВАТЬ ВЫ.
– Мы не прорвёмся сквозь его защиту…
– А ЭТО УЖЕ НЕ ВАША ЗАБОТА. – Хануман повернулся к Тени. – ТЫ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ МЕНЯ НЕ ВИДЕЛИ?
– В темноте – да. Если ты не будешь светиться.
– Я НЕ БУДУ. Я БУДУ ТЁМНЫМ.
– Тогда смогу.
– ВИКТОР, ТЫ МОЖЕШЬ СТРЕЛЯТЬ ТУДА, КУДА Я ПОКАЖУ?
– Могу.
– ЛОРЕНЦ, ТЫ МОЖЕШЬ ПОСЧИТАТЬ, КОГДА НАДО ПРЫГАТЬ, ЧТОБЫ НЕ РАЗМАЗАЛО?
– Я… я попробую.
– НЕ ПРОБУЙ – СДЕЛАЙ.
– Сделаю.
– КАНТ. – Хануман подошёл к верстаку, где лежал кузнец. – ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ. КОГДА Я ВЫРВУ ЕМУ ГЛОТКУ – ОТТУДА ПОЛЕЗУТ ВСЕ. ВСЕ, КОГО ОН СЪЕЛ. ТЫ ДОЛЖЕН ВСТРЕТИТЬ ИХ.
– Чем?
– МОЛОТОМ. СВОИМ. И МОИМ ТОЖЕ. – Хануман протянул Канту свой золотой кинжал. – ВОЗЬМИ. ОН ТЕПЕРЬ ТВОЙ.
Кант взял.
Посмотрел на кинжал. На Ханумана.
– Вернись, – сказал он.
– ВЕРНУСЬ.
– Обещаешь?
– ОБЕЩАЮ.
И Хануман шагнул в темноту.
ГЛАВА 5: КРИК МИЛЛИОНА ДУШ
Виктор считал секунды.
Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Сто двадцать пять. Хануман исчез в багровой глотке Норна сорок минут назад. По всем расчётам – если внутри время течёт так же, как снаружи – он уже должен был либо добраться до центра, либо сдохнуть.
– Я иду за ним, – сказала Тень.
Она не спрашивала. Она встала, поправила клинки и шагнула к стене тьмы.
– Тень. – Виктор перехватил её за руку. – Подожди. Мы не знаем, что там.
– Я знаю. – Она повернулась к нему. В глазах – не просьба, не мольба. Констатация. – Я чувствую его. Он жив. Но он заблудился. Тьма сбивает его. Он ходит кругами. Если я не войду – он будет ходить вечно.
– Мы пойдём вместе.
– Нет. – Тень покачала головой. – Ты нужен здесь. Кант ранен. Лоренц не боец. Если Норн ударит снаружи – вы должны держать оборону. А я… я создана из тьмы. Я её помню. Она меня не тронет.
Виктор смотрел на неё долгую секунду. Потом кивнул.
– Верни его.
– Верну. – Тень улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. – Или умру с ним. Но лучше первое.
Она шагнула в темноту.
Внутри было не темно – темнота была неправильным словом.
Это было отсутствие всего. Света. Звука. Времени. Пространства. Тень плыла в пустоте, и единственным ориентиром был запах – апельсины, смешанные с кровью и страхом.
– Хануман, – позвала она. Мысленно. Вслух здесь говорить было бесполезно – звук умирал, едва слетев с губ.
Ответа не было.
Она плыла дальше. Сквозь пустоту. Сквозь вечность. Сквозь миллионы лет чужой боли, въевшейся в эти стены.
И вдруг – голоса.
–
Она замерла.
–
–
–
Из темноты проступили очертания. Сотни. Тысячи. Миллионы. Они висели в пустоте, полупрозрачные, серые, с пустыми глазами. Драконы, люди, боги, твари, которых она не могла описать. И все они смотрели на неё.
– Вы… меня знаете? – Тень коснулась рукояти клинка.
–
Один из них вышел вперёд. Высокий, с остатками доспехов на полупрозрачном теле. Лицо – древнее, мудрое, с пустыми глазницами. Воин. Настоящий. Из тех, кто сражался с Норном миллион лет назад.
–
– Я переродилась. – Тень коснулась своей груди. – Я стала другой. Но память… память осталась.