Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 7)

Даже смерть для бессмертного.

ГЛАВА 3: КРОВЬ И ПАР

Норн нашёл их через шесть часов.

Кант стоял у горна.

Пламя плясало на углях, выжигая кислород, заставляя воздух дрожать от жара. Кузнец работал голыми руками – рубаху снял, торс блестел от пота, на боку багровел огромный синяк – след от удара щупальцем. Сломанные рёбра должны были приковать его к постели на месяц. Кант просто перемотал грудь стальной проволокой, стиснул зубы и встал к наковальне.

– Ты сдохнешь, – сказал Виктор, наблюдая, как молот опускается на раскалённую заготовку.

– Успею, – Кант даже не повернул головы. – Надо сделать.

Рядом громоздились листы чистой стали. Рик выгреб все запасы – металл, который не содержал ни грамма магии. Обычное железо, углерод, примеси – но ни кристаллов, ни зачарованных сплавов. Только то, что Норн не сможет сожрать.

– Мечи, – перечислял Кант, не прекращая ковать. – Топоры. Наконечники для стрел. Кинжалы. И кое-что особенное.

– Что именно?

Кант кивнул в сторону. Там, на отдельном столе, лежали чертежи – Лоренц корпел над ними всю ночь, высчитывая, выверяя, выводя формулы.

– ЛОВУШКА, – сказал Хануман, возникая из темноты.

Он не спал. Все не спали. Хануман сидел в углу, жрал апельсины и смотрел в стену. Иногда губы его шевелились – он разговаривал сам с собой. Или с Сердцем. Или просто сходил с ума.

– КАКАЯ ЛОВУШКА?

– Если Норн жрёт магию, значит, внутри него нет ничего, кроме магии, – объяснил Лоренц, не отрываясь от расчётов. – Чистая материя для него – яд. Мы заставим его сожрать то, что его убьёт.

– ЗОЛОТО?

– Сталь. Железо. Вольфрам. – Лоренц ткнул карандашом в чертёж. – Сферический заряд. Внутри – тысячи мелких осколков. Взрывается при контакте с магией. Норн открывает пасть, чтобы сожрать – а мы кидаем это ему в глотку.

Хануман подошёл ближе. Посмотрел на чертёж. На Лоренца. Снова на чертёж.

– ТЫ ГЕНИЙ, – сказал он. – СТРАННЫЙ, ХУДОЙ, НО ГЕНИЙ.

– Спасибо… кажется.

– ЭТО КОМПЛИМЕНТ. Я НИКОМУ НЕ ГОВОРЮ КОМПЛИМЕНТЫ. ЦЕНИ.

Лоренц покраснел и уткнулся обратно в расчёты.

Тень сидела на крыше мастерской.

Она любила высоту. Оттуда было видно всё – серое небо, железные конструкции, клубы пара, суетящихся внизу людей. И ещё – горизонт. Тот самый, откуда должна прийти беда.

Она почувствовала его первой.

Запах. Тот же, что в Астар-Приме. Голод. Смерть. Пустота.

Тень спрыгнула с крыши – бесшумно, как падает лист – и влетела в мастерскую.

– Он идёт.

Все замерли.

– Как? – Виктор уже хватался за оружие. – Здесь нет магии! Он не должен…

– Он не по магии нас нашёл. – Тень замерла в центре комнаты, прислушиваясь к себе. – Он пошёл по следу Сердца. Оно внутри него, и оно тянется к Хануману. Как маяк.

– ТО ЕСТЬ Я ВИНОВАТ? – Хануман сжал кулаки.

– Ты – Хранитель. Это не вина, это природа.

– ХВАТИТ УМНЫХ СЛОВ. ЧТО ДЕЛАЕМ?

Виктор посмотрел на Канта. Кант поднял молот. Посмотрел на Лоренца. Лоренц схватил свой кристальный сканер – бесполезный здесь, но привычный. Посмотрел на Тень. Тень обнажила клинки.

– Деремся, – сказал Виктор. – Рик, уводи людей в убежище. Глубоко. Как можно глубже.

– А вы?

– А мы встретим гостя.

Небо над техномиром почернело.

Не постепенно – мгновенно. Тьма рухнула сверху, как кувалда, размазав серые облака в клочья. Пар из труб застыл на лету, превратившись в ледяные сосульки, которые с грохотом рушились вниз, прошивая крыши вагонов.

Люди кричали.

Они бежали, падали, их топтали свои же. Поезда сталкивались, котлы взрывались, пар смешивался с кровью.

– НАРОД! – заорал Хануман, выбегая на перрон. – НЕ БЕГИТЕ! ОН ВСЁ РАВНО БЫСТРЕЕ! ЛУЧШЕ ЛЕЧЬ И НЕ ДЫШАТЬ! ОН НЕ ЛЮБИТ МЁРТВЫХ! ОН…

Тень дёрнула его назад, когда щупальце пробило землю в том месте, где он только что стоял.

Теперь щупалец было много. Сотни. Они лезли из-под земли, из стен, из воздуха – тьма просачивалась сквозь реальность, как гной сквозь бинты.

И в центре этой тьмы открылась пасть.

Огромная. Бесконечная. С рядами зубов, уходящих в никуда. Из пасти текла чёрная жижа, прожигающая сталь, камень, плоть.

– ВИКТОР! – заорал Хануман. – ОН БОЛЬШЕ, ЧЕМ В ПРОШЛЫЙ РАЗ!

– ОН ЖРАЛ МАГИЮ! – Виктор уже стрелял из парового пистолета, снося головы мелким тварям, что выползали из щелей. – ОН СТАЛ СИЛЬНЕЕ!

Из пасти полезло ОНО.

Существо. Норн решил показаться лично.

У него было тело – если это можно назвать телом. Тысячи сплетённых конечностей, сросшихся в один комок плоти. Из этого комка торчали морды – лица существ, которых он сожрал. Драконьи пасти, эльфийские глаза, человеческие рты – всё это дёргалось, кричало, плакало, смеялось одновременно.

– ХРАНИТЕЛЬ, – голос Норна расколол небо. – Я ЧУЮ ТЕБЯ. ТЫ ПАХНЕШЬ ЕГО СВЕТОМ. ГДЕ ОНО?

– У ТЕБЯ ВНУТРИ, ЖРАТЛИВЫЙ! – заорал Хануман в ответ. – ТЫ ЕГО СЖРАЛ, ЗАБЫЛ? ПЛОХАЯ ПАМЯТЬ? НАДО ЕСТЬ МЕНЬШЕ – БУДЕШЬ ПОМНИТЬ ЛУЧШЕ!

– ГЛУПАЯ МАЛЕНЬКАЯ ТВАРЬ. Я СОЖРУ ТЕБЯ И СТАНУ ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ.

– ПОПРОБУЙ, ТОЛСТЫЙ!

Норн прыгнул.

Бой начался мгновенно и превратился в мясорубку.

Кант встретил тварей молотом. Удар – и первая тварь разлетелась на куски, забрызгав всё вокруг чёрной жижей. Вторая попыталась зайти сбоку – Кант развернулся, врезал ей по морде так, что челюсть отлетела в сторону, приклеившись к стене ближайшего здания. Третья вцепилась в ногу – Кант оторвал ей башку голыми руками, выдрал позвоночник и этим позвоночником прибил четвёртую.

– КАНТ! – заорал Хануман, отбиваясь апельсинами от мелких тварей. – ТЫ КРАСИВЫЙ, КОГДА ЗЛОЙ!

Кант не ответил – он уже вгрызался в глотку очередной твари, вырывая кадык зубами.

Тень танцевала.

Её клинки выписывали такие круги, что твари падали десятками – без голов, без конечностей, разрубленные пополам. Она двигалась быстрее, чем тьма, быстрее, чем мысль, быстрее, чем сама смерть. Одна тварь попыталась схватить её за горло – Тень перехватила её лапу, вывернула, воткнула ей же в глаз её же коготь. Вторая подползла сзади – Тень подпрыгнула, перевернулась в воздухе и приземлилась ей на спину, вогнав оба клинка в основание черепа.

Виктор работал как снайпер.

Паровой пистолет щёлкал сухо, методично. Выстрел – твари сносит полчерепа. Ещё выстрел – у второй вырывает глотку. Перезарядка – три секунды – и снова. Он не тратил патроны зря. Каждый выстрел – смерть.