Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 6)
– А ЕСТЬ?
– Рик, у тебя есть апельсины? – спросил Кант, не поворачивая головы.
Инженер заморгал:
– Э-э-э… в городе есть рынок. Могу сбегать, пока вы тут…
– Сбегай. – Кант достал из-за пазухи золотой браслет – второй, подаренный Хануманом. Протянул Рику. – Это оплата.
Рик посмотрел на браслет. На Канта. На Ханумана.
– Мужик, ты с ума сошёл? Это же чистое золото! Тут на год жизни хватит!
– Мне не нужно на год. Мне нужно, чтобы он ел. Бери и иди.
Рик взял. Посмотрел на браслет ещё раз, вздохнул и вышел.
Хануман подполз к верстаку. Залез на табуретку, уставился на Канта снизу вверх.
– ТЫ ОТДАЛ БРАСЛЕТ. МОЙ БРАСЛЕТ. КОТОРЫЙ Я ТЕБЕ ПОДАРИЛ.
– Он не мой. Он наш. А нам сейчас нужны апельсины.
– ТЫ ДУРАК.
– Знаю.
– БОЛЬШОЙ ДУРАК.
– Знаю.
– ТОЛСТЫЙ ДУРАК.
– Знаю.
– НО МОЙ ДУРАК.
Кант чуть приподнял уголок губ.
– ПЯТЫЙ РАЗ! – заорал Хануман, забыв обо всём. – ПЯТЫЙ РАЗ ЗА ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ! КАНТ УЛЫБНУЛСЯ ПЯТЬ РАЗ! ЭТО РЕКОРД! ЭТО… ЭТО…
Он всхлипнул.
Не заплакал – всхлипнул. Один раз. Коротко. И уткнулся мордой Канту в плечо.
– Я БОЯЛСЯ, ЧТО ТЫ УМРЁШЬ, – сказал он в рубашку кузнеца. – ОЧЕНЬ БОЯЛСЯ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМИРАТЬ. ТЫ ДОЛЖЕН ЖИТЬ. ТЫ ДОЛЖЕН УЛЫБАТЬСЯ. Я СОСЧИТАЛ – ПЯТЬ РАЗ. ЭТО МАЛО. НАДО ШЕСТЬ. И СЕМЬ. И МНОГО.
– Постараюсь, – сказал Кант.
И положил тяжёлую, мозолистую ладонь на обезьянью голову.
Виктор сидел в углу мастерской и смотрел на эту картину.
Рядом пристроилась Тень.
– Он справится, – сказала она тихо.
– Знаю.
– Ты переживаешь не о нём.
– Нет.
– О Сердце?
– О Норне. – Виктор потёр лицо ладонями. – Я не знаю, что это за тварь. Сердце сказало – миллион лет. Древние его запечатали. А если они не смогли его убить – как сможем мы?
– Мы – не Древние. У нас есть Хануман.
– Который сейчас рыдает в плечо Канту.
– Который только что вытащил Канта из-под завала, создал солнце из ничего и пообещал вырвать Норну все глаза. Не знаю, как ты, а я бы на месте Норна задумалась.
Виктор посмотрел на неё. Тень улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у него внутри что-то переворачивалось.
– Ты веришь в него.
– Я верю в нас. Пятеро безумцев против вселенной. У нас неплохая статистика.
Вернулся Рик. С мешком.
– Там на рынке слухи, – сказал он, выгружая апельсины прямо на пол. – Говорят, в других мирах что-то происходит. Магия пропадает. Миры гаснут один за другим. Люди паникуют.
– Не люди, – поправил Лоренц, не отрываясь от планшета. – Существа. Магические существа теряют силу. Драконы падают с неба. Эльфы слепнут. Феи рассыпаются в пыль. Норн не просто жрёт магию – он жрёт тех, кто из неё состоит.
– Сколько у нас времени? – повторил Виктор.
– Если судить по скорости поглощения… – Лоренц пощёлкал клавишами, – …неделя. Может, меньше. Сердце сопротивляется, но Норн голоден. Очень голоден. Он не остановится, пока не сожрёт всё.
– Значит, неделя на подготовку.
– НЕТ.
Все обернулись.
Хануман стоял у верстака. Глаза – сухие. В руке – апельсин, самый обычный, техномирский, чуть зелёный, но настоящий.
– НИКАКОЙ НЕДЕЛИ. МЫ ИДЁМ ЗАВТРА.
– Хануман, – начал Виктор, – мы не готовы. У нас нет оружия, нет плана, нет…
– У МЕНЯ ЕСТЬ ВЫ. – Хануман шагнул вперёд. – У МЕНЯ ЕСТЬ ТЫ. ТЕНЬ. КАНТ. ЛОРЕНЦ. ЭТО ЛУЧШЕЕ ОРУЖИЕ. МЫ ВСЕГДА БЫЛИ НЕ ГОТОВЫ. МЫ ВСЕГДА ЛЕЗЛИ, КОГДА НЕ НАДО. И МЫ ВСЕГДА ПОБЕЖДАЛИ. ПОТОМУ ЧТО МЫ ВМЕСТЕ.
– А если не победим?
– ЗНАЧИТ, УМРЁМ ВМЕСТЕ. – Хануман пожал плечами. – НО СНАЧАЛА Я ВЫРВУ ЕМУ ГЛАЗА. ВСЕ. ДО ОДНОГО. ПОТОМУ ЧТО ОН ТРОНУЛ МОЁ. А МОЁ НЕ ТРОГАЮТ.
Виктор смотрел на него и видел – перед ним не та обезьяна, которая полчаса назад сидела в снегу с мёртвым апельсином. Перед ним стоял Хранитель. Настоящий. Злой. Готовый на всё.
– Завтра, – сказал он наконец. – Значит, завтра. Тогда сегодня – подготовка. Кант, встать сможешь?
– Смогу, – Кант уже садился на верстаке, морщась от боли. – Мне нужно в кузницу. Настоящую.
– Рик, у тебя есть кузница?
Рик усмехнулся:
– Парни, вы у инженера спрашиваете, есть ли кузница? Да у меня их три. И плавильня. И прокатный стан. И…
– ВЕДИ, – перебил Хануман. – КУЙТЕ, ДЕЛАЙТЕ, ЧТО ХОТИТЕ. Я БУДУ ЕСТЬ АПЕЛЬСИНЫ И ДУМАТЬ, КАК УБИТЬ БОГА.
– Думать? – переспросил Лоренц с сомнением.
– НУ, МЕЧТАТЬ. ПРЕДСТАВЛЯТЬ. ФАНТАЗИРОВАТЬ. ЭТО Я УМЕЮ. ОСОБЕННО ПОД АПЕЛЬСИНЫ.
И он действительно сел в углу, открыл мешок и начал жрать апельсины один за другим, глядя в одну точку перед собой.
А в голове у него уже рождались иллюзии. Такие, каких Норн ещё не видел. Потому что Норн жрал магию, но Хануман был не про магию. Хануман был про воображение. А воображение, если его хорошенько разозлить, может создать всё что угодно.