Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ Сердце Тьмы (страница 4)
–
Сердце оторвалось само.
Оно не выпало – оторвалось, будто приняло решение. Взмыло в воздух, сверкнуло в последний раз и полетело прямо в пасть тьмы, из которой лезли щупальца.
Хануман прыгнул за ним.
Вцепился в пустоту. Упал в снег. Вскочил, побежал – щупальце уже втягивалось в черноту, унося Сердце с собой.
– НЕТ! – заорал Хануман так, что лопнули стёкла в беседке. – НЕТ! НЕТ! ТЫ МОЁ! ТЫ МОЁ, СЛЫШИШЬ?! ОТДАЙ! ОТДА-А-А-А-АЙ!
Тьма засмеялась.
Голос Норна был не голосом – треском льда, воем ветра, скрежетом костей, слитыми в одно:
–
Щупальце исчезло. Тьма отступила.
Не сразу – отползала, будто нехотя, оставляя после себя выжженную землю, замёрзшие деревья и тишину.
Твари, оставшиеся без хозяина, дохли на месте – падали, рассыпались в прах, таяли чёрными лужами.
Астар-Прима стояла в руинах.
Беседка разрушена. Фонтан разбит. Сад замёрз. Апельсиновые деревья почернели и рассыпались от малейшего ветерка.
Кант лежал под обломками. Тень стояла на коленях, глядя в небо. Лоренц, зажимая рукой кровоточащую рану, пытался добраться до кузнеца. Виктор сжимал бесполезный пистолет и смотрел на Ханумана.
Хануман сидел в снегу.
Весь в чужой крови – чёрной, гнилой, вонючей. В руке, сжатой так, что побелели костяшки, был зажат апельсин. Единственный уцелевший – маленький, замёрзший, с серой трухой внутри.
Он смотрел на небо.
Там, где исчезло Сердце, ещё висел багровый шрам – последствие укуса тьмы.
Хануман открыл рот.
И ничего не сказал.
Просто сидел в снегу, сжимая мёртвый апельсин, и молчал. Впервые в жизни – молчал. Не орал. Не ругался. Не шутил.
Молчал.
Кровь капала с его морды на снег.
Тишина.
ГЛАВА 2: ПОЖИРАТЕЛЬ ПРИШЁЛ
Тишина висела над Астар-Примой тяжёлым, мокрым одеялом.
Хануман не двигался.
Он сидел в снегу уже полчаса. Может, час. Может, вечность – время здесь больше не имело значения, потому что солнце не взойдёт никогда. Чёрная дыра на небе пульсировала, втягивая в себя остатки света, и с каждым её ударом сад промерзал ещё на сантиметр вглубь.
Апельсин в лапе Ханумана превратился в ледышку. Пальцы примерзли к кожуре, но он не разжимал их. Смотрел в одну точку – туда, где тьма сожрала Сердце.
– Хануман.
Тень подошла бесшумно. Опустилась рядом на колени, не обращая внимания на холод, прожигающий сквозь штаны. Протянула руку – осторожно, будто к раненому зверю.
– Хануман, пожалуйста.
Ноль реакции.
– Нам нужно уходить. Здесь опасно. Он может вернуться.
Ни звука. Даже дыхание – и то почти не слышно. Тень вдруг поняла, что не слышит дыхания. Сердце пропустило удар. Она прижала ладонь к груди обезьяна – тёплая, живая, пульс есть, слабый, но есть.
– Ты нужен нам, – сказала она тихо. – Мне. Виктору. Канту. Лоренцу. Мы не справимся без тебя. Ты – Хранитель. Ты…
– Я не смог его защитить.
Голос Ханумана был таким, каким Тень никогда его не слышала. Не визгливым. Не орущим. Не истеричным. Тихим. Пустым. Мёртвым.
– Я ХРАНИТЕЛЬ, – продолжил он, глядя в никуда. – МНЕ ДАЛИ САМОЕ ВАЖНОЕ. САМОЕ ДОРОГОЕ. А Я… Я СТОЯЛ И СМОТРЕЛ, КАК ЕГО ЖРУТ. Я ДАЖЕ ПРЫГНУТЬ НЕ УСПЕЛ. Я…
– Ты прыгнул, – перебила Тень. – Я видела. Ты хотел за ним. Но щупальце было быстрее.
– МАЛО ХОТЕТЬ. НАДО ДЕЛАТЬ. НАДО БЫТЬ БЫСТРЕЕ. СИЛЬНЕЕ. СТРАШНЕЕ. Я НИКТО. ПРОСТО ОБЕЗЬЯНА С ЗОЛОТЫМИ ФРУКТАМИ. А ОН УМЕР ИЗ-ЗА МЕНЯ.
– Оно не умерло. – Тень схватила его за плечи, развернула к себе, заглянула в глаза. В них не было блеска. Совсем. Чёрные дыры, как в небе над ними. – Сердце нельзя убить. Его можно только поглотить. А поглотить его до конца нельзя – оно слишком большое. Слишком древнее. Пока оно внутри Норна, оно живёт. И ждёт.
– ЖДЁТ?
– Ждёт тебя. Только ты можешь его вернуть. Потому что ты – Хранитель. Не по званию – по сути. Оно тебя выбрало. Такое не отменяется.
Хануман моргнул.
Впервые за полчаса.
– ОНО МЕНЯ ЖДЁТ?
– Да.
– ТОЧНО?
– Точно. Я чувствую. Память Древних помнит, как Сердце привязывается к носителям. Оно никогда не отпускает. Даже через смерть. Даже через миллион лет.
Хануман посмотрел на апельсин в своей лапе. Лёд на кожуре начал подтаивать от тепла пальцев.
– Я ДОЛЖЕН ИДТИ, – сказал он. Не спросил. Сказал. – Я ДОЛЖЕН ЗАБРАТЬ ЕГО.
– Мы пойдём все.
Они обернулись.
Виктор стоял в трёх метрах, за спиной – Лоренц с перевязанной рукой и почерневшим от копоти лицом. Виктор держал в руках паровой пистолет – перезаряженный, готовый к бою.
– Я уже открываю врата, – сказал он. – Уходим в техномир. Там нет магии – Норн нас не достанет. Переждём, придумаем план, вернёмся за Сердцем.
– А КАНТ?
Виктор мотнул головой в сторону развалин беседки. Там, под обломками, копошился Лоренц – пытался оттащить балку, придавившую кузнеца.
– Живой, – сказал Виктор. – Но плох. Ребро сломано, возможно, два. Внутреннее кровотечение – без Тени не обойтись. Поэтому – быстро. Все вместе. Сейчас.
Хануман встал.
Ноги не слушались – затёкшие, замёрзшие, чужие. Он сделал шаг, поскользнулся, Тень подхватила под руку.
– Я ДОЛЖЕН ЕГО УВИДЕТЬ.
– Пойдём.
Кант лежал под обломками беседки.