Михаил Ланцов – Вздох (страница 39)
С сотрудником уголовного розыска они встретились в стороннем следственном отделе на окраине города. Новачек был очень занят и не мог уделить им достаточно времени. В перерывах между телефонными звонками и беседами с сотрудниками он кратко проинформировал их о текущем статусе расследования. Неопознанный женский труп был идентифицирован как тело Александры Шеллинг. Мать Шеллинг хотела, чтобы тело было перевезено в Вену. Ожидалось, что катафалк перевезет запаянный жестяной гроб в Вену на следующей неделе.
Они также узнали, что розыски в шахматных клубах не дали никаких результатов. Только когда Ивона перебила его и сообщила, что им известна личность первого убийцы, Новачек бросил свою работу. Он схватил Ивону за руку и потащил из кабинета в соседнюю кухонную нишу. Хогарт последовал за ними.
Новачек захлопнул дверь.
– Мы же договорились, что ты не будешь вмешиваться в это дело! – рявкнул он. – А вы – сидеть в своем гостиничном номере, а не совать свой нос в продолжающееся расследование!
– Миха Зайиц – убийца! – Хогарт сел за стол. – Дайте нам все объяснить.
Новачек внимательно посмотрел на серьезное выражение лица Ивоны.
– Черт, ты еще что-то от меня скрываешь. Что вы натворили на этот раз?
– Сядь, пожалуйста.
Когда они уселись за стол, Ивона вкратце рассказала полицейскому обо всем, что произошло за последнее время, начиная со встречи с Веселым, визитов на виллу доктора Зайица и к его сыну на кирпичный завод, избиениях Михи, того, как и где они узнали ходы шахматной партии, в какой части города будет найден последний мужской труп и, наконец, о связи Михи с киностудией. Однако она скрыла свою договоренность с Греко.
– Это приводит нас к единственному выводу: Миха – один из убийц, но, к сожалению, его сообщник час назад похитил следующую жертву: Иеронима Веселого.
Ивона положила руки на колени и уставилась на столешницу.
Хогарт ожидал, что Новачек разорется, ведь она только что откровенно во всем призналась, но ничего подобного не произошло.
Новачек некоторое время молчал. Наконец, он спросил Ивону:
– Насколько ты уверена, что именно Миха Зайиц – первоначальный преступник?
– Все говорит против него: следы, работа в студии, монтаж фильма, музыка к фильму, тот факт, что отец насиловал его в первый понедельник каждого месяца и…
– Я все это понимаю, но насколько уверена
– Это он: сто процентов! Я бы поручилась за это своей репутацией.
Новачек промолчал.
– Что ты думаешь о плане пока не арестовывать Миху? – спросила она.
Новачек посмотрел на Хогарта:
– Это была ваша идея?
Хогарт кивнул.
– Это наш единственный шанс выйти на его сообщника и через него на Веселого, – признал Новачек. – С кем мог работать Миха?
– Не похоже, чтобы у него было много друзей, – заметила Ивона.
– Но у него есть брат, – добавил Хогарт.
– Вы же не верите, что Роман Кошице – второй убийца? Какой у него мог быть мотив? – возмутилась Ивона. – Они даже не общались друг с другом.
– По утверждению Романа, – возразил Хогарт. – Между братьями может быть какая-то связь, о которой мы пока не знаем. Тогда они были бы идеальной парой убийц.
– Чушь собачья! – резко парировала Ивона.
– Хватит! – вмешался Новачек, давая понять, что встреча окончена.
– Что ты собираешься делать? – спросила Ивона.
– Займемся семейством Зайиц.
– Но прокурор… – возразила она.
– К черту прокурора, – перебил Новачек. – Мы решим все напрямую с судьей, которого знает Морак. Но объяснить все самому Мораку будет непросто. Лучшее, что вы оба можете сделать, – убраться отсюда и больше не показываться на глаза. А пока я проверю вашу информацию. Но еще кое-что… – Он бросил на них недвусмысленный взгляд. – С этого момента не лезьте в это дело, поняли? Если мы не найдем Веселого живым в течение двадцати четырех часов, у нас троих будут серьезные проблемы.
– Хорошо, – сказала Ивона, но в тот момент Хогарт понял, что она лжет.
Новачек, вероятно, тоже это заметил, потому что наклонился через стол и тихо, но серьезно заговорил с Ивоной, на этот раз по-чешски. Хогарт понял только имя Матей.
Когда Новачек закончил, Ивона кивнула. Наконец они встали, и Новачек поцеловал ее в щеку.
– Хорошего дня.
Пока Хогарт шел за Ивоной к двери, Новачек взял со стола блокнот и телефон. Встав, он включил громкую связь и принялся громко отдавать команды и делать записи. Он запросил две группы наружного наблюдения и потребовал весь личный состав оперативных сотрудников. Люди, назначенные следить за Михой, будут постоянно на связи через скрытые микрофоны и наушники. Больше Хогарт ничего не понял. Он уже вышел в коридор.
В ту пору, когда ближе к вечеру началась полицейская слежка за Михой, Ивона и Хогарт сидели на походных стульях на корме «Праги». На такелаже, покачиваясь вверх-вниз, висел не задуваемый ветром фонарь для свеч. Это была самая холодная ночь с момента прилета Хогарта. Ивона натянула свою парку до ушей, намотала шарф и закуталась в одеяло. Хогарт также достал из отсека для хранения одно из одеял Иржи и завернулся в него. На походном столе меж скомканных оберток от сэндвичей возвышалась пустая бутылка «Бейлиса». Рядом с ней стоял кассетный магнитофон на батарейках, найденный Хогартом в каюте Иржи. Наконец, ему удалось послушать свои записи – и он только сейчас понял, как сильно скучал по музыке. Пока Джонни Ходжес играл на саксофоне, Хогарт смотрел на волны и покачивание соседних лодок.
– Почему сегодня днем Новачек упомянул вашего сына? – спросил он.
Ивона уставилась на огоньки на противоположном берегу. Возможно, она даже не услышала его вопроса, а может, просто не хотела отвечать. Наконец она повернулась к нему.
– Он отец Матея.
Хогарт пристально посмотрел на нее. Теперь все прояснилось: отношения Новачека с Ивоной, его забота об этой женщине и его снисходительность ко всему, что она делала.
– Вы были счастливы? – спросил он.
– Очень.
– Почему же развелись?
Ивона вздохнула.
– Почему развелись? Я вам уже рассказывала, как у нас все было. Он – сотрудник полиции, я – частный детектив, которая через Ондржея и Греко имела связи с преступным миром, что и меня саму делало своего рода преступницей. Мы никогда не сходились во мнениях о том, как воспитывать Матея; мы даже во взглядах на жизнь не сходились. Такого даже самый крепкий брак не выдержит.
Она закинула ноги на стол.
– В итоге Матей вырос с Томашем, что, пожалуй, для мальчика и к лучшему.
Они долго молчали.
– Мое пребывание в Праге заканчивается сегодня вечером, – сказал Хогарт, просто чтобы поддержать разговор.
– Вы уже позвонили своему заказчику?
– Нет.
Хогарт уставился на экран своего телефона. Три пропущенных звонка – все от Кольшмида. Он знал, что отсрочки больше не получит, а ему нужен всего один день, чтобы все закончить. Наконец он набрал номер Кольшмида.
– Хогарт! – В голосе менеджера слышались одновременно цинизм и удивление. – Что нового?
– Теперь мы знаем, кто убил Александру Шеллинг, – начал Хогарт без особого энтузиазма. В конце концов, о картинах у него по-настоящему революционной информации не было.
– Как интересно, но ее убийство не связано с мошенничеством с картинами, верно?
– Верно.
– Хорошо, – сделал паузу Кольшмид. – Все, что вы делаете в Праге, вся ваша охота на убийц, больше не имеет никакого отношения к страховому событию. Дело закрыто. Нам и другим компаниям пришлось выплатить страховое возмещение. Семь миллионов евро за картину! Общую стоимость серии Келера можете подсчитать сами. На данный момент нас с коммерческим советником Растом интересуют только три вещи: удалось ли вам найти оригиналы картин, личные вещи и документы Александры Шеллинг или недостающие части ее тела?
– Нет.
– Тогда вы потратили три дня впустую. Ваш срок истек, задание завершено. Надеюсь, вы хорошо провели время. Возвращайтесь.
Хогарт старался сохранять спокойствие.
– Послезавтра все закончится, я…
– Что это значит? Вы ведь не намерены просить продления контракта до воскресенья?